3. Предательство любви.

~Полюби меня~

Артемис резко проснулся.

Без будильника. Без тревоги.

— Ещё рано, — волнительно перепроверил время.

С ощущением, будто ночь что-то в нём сдвинула. Теперь тело не позволяло валяться.

Он сел на край кровати, провёл ладонями по лицу. Вдохнул. За окном было яркое солнце, впрочем отличная погода.

В груди было легко. Даже странно. Раньше утро начиналось с пустоты, сегодня — с предвкушения.

Не события. Состояние. Ис быстро оделся и вышел.

Город ещё не проснулся окончательно. Воздух держал ночную прохладу, но асфальт уже начинал отдавать тепло.

Он побежал. Сначала ровно, потом быстрее. Ноги наливались огнём, дыхание сбивалось. Совсем не хотелось останавливаться.

Наоборот — дожать, прожечь и выбить из себя остатки сна.

Телефон завибрировал. Артемис знал, кто это, и не стал смотреть.

— Пусть подождёт, — решил Ис для себя.

Музыка в наушниках била басом в грудь. Пот стекал по вискам, по спине, между лопаток. Футболка прилипла к телу, дыхание стало тяжёлым, вязким. Он сбавил темп только у кондитерской. Не потому, что устал...

Витрина поймала взгляд. Вишнёвый пирог.

Ис снял наушники, наклонился ближе. Стекло было прохладным. Мысль пришла неожиданно и сразу заняла всё пространство.

— Гестия, — сладко отозвалось на языке.

Имя легло мягко, без сопротивления.

— Прелестно, — сказал он вслух и усмехнулся сам себе.

Очередь. Запах кофе. Тело всё ещё гудело от бега, сердце не успело успокоиться.

Очередь быстро разошлась. Он сделал заказ:

— Американо.

Пауза.

— Два вишнёвых пирога.

Он уже собирался отойти, но добавил:

— И карамельный раф.

Спина была мокрой насквозь. Хотелось сорвать с себя футболку, вдохнуть глубже. День обещал быть жарким — и не только из-за погоды.

Телефон снова вибрировал.

Она приняла запрос.

Артемис написал сразу, не думая:

«Доброе утро!».

Экран не отозвался новым сообщением.

Когда табло загорелось, он забрал стаканы и коробку и вышел. Обратно шёл медленнее. Деревья давали тень, листья шуршали где-то высоко, город наконец начинал звучать.

У ворот общежития Ис сбавил шаг почти до прогулочного. Взгляды ловил автоматически — скользящие, оценивающие.

Футболка подчёркивала торс, влажная ткань липла к коже. Его это не напрягало. Он привык. Даже любил.

Лестница встретила скрипом. Старым, протяжным. Артемис постучал — коротко, почти формально, собираясь сразу уйти.

Дверь открылась.

— Артемис?

Гестия выглянула из-за двери, будто не до конца веря, что это он. Волосы растрёпаны, взгляд сонный. Халат сидел неровно, пояс был завязан кое-как, одно плечо почти открыто.

Ис замер. Не из вежливости. Телом.

Воздух между ними стал плотнее.

— Доброе утро, — сказал он и тут же понял, что смотрит не туда.

Кружево. Кожа. Тепло, которое чувствовалось даже без прикосновения. Он резко отвёл взгляд, но было поздно.

— Ты... только проснулась? — добавил он, чтобы не молчать.

— Да, — она зевнула, прикрыв рот. — А как ты узнал?

Артемис сглотнул.

— Ты не ответила на сообщение.

— Правда? — она нахмурилась, потянулась за телефоном.

Халат сполз ещё немного. Совсем чуть-чуть.

Этого хватило.

— Прости, — сказала она. — Не заметила.

Тишина повисла между ними. Не пустая — натянутая. Он чувствовал, как пот начинает остывать на коже, как сердце всё ещё бьётся быстрее нормы.

— Я был на пробежке... — зачем-то сказал он.

Она посмотрела на него внимательнее.

Медленно. Снизу вверх.

— Видно, — произнесла просто. — Твой пресс уже обсудили.

— Что?

Она моргнула. Осознала. Щёки мгновенно вспыхнули.

— Я... — она метнулась за телефоном. — Тут чат. Женский. И ты там.

Она показала экран, отвернув лицо. Он наклонился ближе, почти касаясь плечом.

— И ты? — неожиданно спросил он тихо.

Она замялась. Пальцы сжали телефон.

В последний момент спасло уведомление.

— Кстати... — она выдохнула и улыбнулась. — Зря ты так с пробежкой.

— Почему? — удивлённо спросил он.

Гестия показал сообщение: « Трубу второго общежития прорвало. Отличных вам потливых выходных».

Ис вытащил телефон. Лицо сразу стало серьёзным.

— Чёрт.

Бассейн. Спортзал. Всё было закрыто на тех.обслуживание.

Она, не задумываясь, коснулась его плеча. Прохладная ладонь. Живая. Слишком естественно.

— У меня вроде  работает, — неосознанно сказала она.

Он посмотрел на неё. Долго.

— Ты уверена? — спросил он, и вопрос был не только про душ.

Она не ответила сразу. Развернулась и пошла в ванную.

Шум воды ударил по нервам сильнее, чем должен был.

— Работает, — крикнула она. — Заходи.

Артемис остался стоять в дверях.

— Я не уверен...

Она вернулась. Близко. Слишком.

— А потным ходить — уверен?

Он выдохнул. Сдался.

Ис написал другу коротко, почти резко: «Принеси и оставь мои вещи у двери ххх ».

Телефон убрал сразу, будто боялся, что передумает.

— Это что? — Гестия кивнула на коробку в его руках.

Он только сейчас вспомнил про неё.

— Это тебе! Спасибо за вчерашнее.

Она улыбнулась. Не широко — мягко. И от этого стало опаснее.

— Не ожидала, спасибо.

Артемис отвёл взгляд. Халат сползал всё ниже, будто жил своей жизнью. Почувствовал это кожей, не глядя.

— Я... тогда в душ, — сказал он и уже шагнул в ванную, не дожидаясь ответа.

Дверь закрылась. Тишина ударила сразу.

— Что ты делаешь... — выдохнул он, почти беззвучно.

Ванная была маленькая, тёплая. Полки заставлены баночками — разными, но все пахли ею. Ис стянул футболку, потом шорты. Пот выступил снова, хотя он уже не двигался. Просто от напряжения.

Холодная вода хлынула резко. Он закрыл глаза.

Вдох. Выдох.

Мысли путались.

Артемис задел локтем бутылку, она покачнулась, чуть не упала. Он схватил первую попавшуюся, выдавил гель на ладонь, не читая названия.

— Я ей потом дюжину таких куплю.

Запах жасмина заполнил кабину. Слишком знакомый. Ис задержал дыхание, будто это могло помочь.

Вода стекала по плечам, по груди, по животу. Он провёл рукой по волосам, смывая остатки пота и — тщетно — напряжение.

— Чёрт, — тихо выругался Артемис.

Когда он вышел, кожа была горячей, влажной. Он нашёл полотенце — мягкое, махровое — и обмотал вокруг торса. Телефон лежал на раковине.

Сообщение от друга:«Я под дверью».

Артемис замер.

Он услышал шаги за дверью ванной. Лёгкие. Гестия.

— Нет... — выдохнул Ис. — Нет-нет-нет.

Он рванул из ванной, не думая. Перехватил её руку в тот момент, когда она уже тянулась к двери.

— Тсс.

— Артемис, ты...

Он приложил палец к губам. Она замолчала. Глаза расширились.

— Ис! — донеслось из коридора. — Я вещи оставлю под дверью.

Гестия замерла. Потом медленно опустила взгляд.

На себя. Прозрачная ночнушка.

Она покраснела мгновенно.

Он почувствовал это раньше, чем понял. Его ладонь легла ей на талию. Скользнула ниже. Не резко — уверенно. Как будто так и должно было быть.

— Думаю, теперь мы квиты, — прошептал он ей на ухо.

Она резко отстранилась и метнулась в ванную, хлопнув дверью.

Артемис быстро приоткрыл входную дверь, забрал пакет с одеждой и закрыл обратно.

— Гестия, — сказал он уже тише, натягивая рубашку. — Прости! Но кто встречает гостей в таком виде?

Дверь ванной приоткрылась.

— Одевайся и выметайся отсюда, Артемис Астедис, — буркнула она. — Это моя комната. Захочу — буду тут хоть голой ходить.

Он усмехнулся.

— Я бы посмотрел... — не успел он договорить, как в него полетели его же грязные трусы.

— Эти трофеи тоже забери, — сердилась Гестия.

Ис затянул ремень, шагнул к ванной и резко дёрнул дверь.

Она буквально влетела ему в грудь. Сердце колотилось так, что он чувствовал это через ткань.

— Знаешь, — сказал он тихо, — ты сейчас в не менее прозрачной майке.

— Потный идиот, — выдохнула она.

Артемис провёл рукой по её волосам. Ласково. Слишком интимно.

— С меня кино, — сказал он. — Могу прийти голым, если это утешит.

— ВОН.

Он даже не понял, как оказался в коридоре. Дверь захлопнулась с таким звуком, что сомнений не осталось.

— День набирает обороты, — пробормотал Ис, проводя рукой по волосам.

У ворот его ждал красный Макларен.

— Мы уже собирались уезжать, — буркнул Лекс из окна. — Что с твоей одеждой?

Келли выглянула из-за его плеча.

— Бурная ночка, Ис?

Он ухмыльнулся, открывая заднюю дверь.

— Почему только ночь?

Лекс фыркнул и завёл мотор.

— Давай быстрее, сказочник.

Машина рванула с места. Напряжение повисло сразу. Артемис откинулся на сиденье, чувствуя, как кожа ещё хранит тепло воды и — её.

В зеркале он встретился взглядом с Келли. Она смотрела слишком внимательно.

Лекс молчал. Но уголки его губ были приподняты — он явно чему-то радовался.

Город остался позади. Асфальт сменился тенью деревьев. Вдалеке показались частные дома.

Золотые ворота. Особняк.

— Долго ты будешь обнимать моё сиденье? — бросил Лекс, выходя.

Ис не ответил. Он шёл чуть позади, не торопясь. Келли поравнялась с ним.

— Он сегодня не в духе, — тихо сказала она.

— Он когда-нибудь бывает другим? — усмехнулся Артемис.

Она улыбнулась, но взгляд остался тревожным.

— Ис... — начала она и замолчала. — Мне нужно с тобой поговорить. О Лексе.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— О чём именно?

— О свадьбе, — выдохнула она. — Я хочу семью. А он всё тянет.

Артемис хотел ответить, но они уже подошли к дверям. Дворецкий забрал ключи.

— Добро пожаловать, юный господин.

Он шагнул внутрь, чувствуя, как дом встречает его холодом и золотом.

Особняк встретил их тишиной, натянутой, как дорогая ткань. Высокие потолки, холодный блеск мрамора, картины — слишком правильные, слишком выверенные. Здесь всё всегда было на своих местах. Даже люди.

— Где мама? — спросил Ис, снимая пиджак.

— У себя, — ответил дворецкий. — Просила передать, что скоро спустится.

Келли оглядывалась с плохо скрываемым восторгом. Её взгляд цеплялся за люстры, за лестницу, за картины на стенах. Она старалась не выглядеть впечатлённой, но получалось плохо.

Лекс уже был в гостиной. Телефон в руке, корпус расслаблен, лицо — отстранённое. Он даже не поднял глаз, когда они вошли.

— Келли, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Мне долго тебя ждать?

Она замялась. Потом села рядом с ним, слишком близко. Он не обнял её.

— Подозреваю, это твой подарок? — Лекс кивнул в сторону коробки Артемиса.

— Да, — соврал Ис, — В этом году без сюрпризов.

Келли бросила на Лекса быстрый взгляд. Он этого не заметил — или сделал вид.

Артемис сел в кресло напротив. Лекс листал экран. Палец замер.

Ис увидел фото. Гестия.

Горло сжалось само.

— Ты с ней знаком? — спросил он, не повышая голоса.

Лекс поднял взгляд.

— С кем?

— С Гестией.

Келли напряглась. Почувствовала сразу.

— Кто это? — Лекс нахмурился, но в его голосе не было искреннего удивления.

— Девушка, чей эскиз ты выложил.

— А, — он усмехнулся. — Ты про Тэю. Случайно пересеклись.

Слишком быстро. Слишком легко.

В комнате повисла пауза. Тянущая. Липкая.

— Она тебе нравится? — спросил Лекс и обнял Келли, будто помечая территорию. — Простенькая. В твоём вкусе.

Келли нервно хихикнула. Неуверенно.

Что-то внутри Артемиса щёлкнуло.

Он встал.

Лекс поднялся следом. Они оказались слишком близко. Лоб в лоб.

— Думаешь, можешь так со мной разговаривать? — тихо сказал Артемис. — Как в детстве?

Лекс сжал его за ворот пиджака.

— Ты всё ещё живёшь в моей тени, Ис, — прошипел он. — И всегда будешь.

Келли бросилась между ними, упираясь ладонями в их груди.

— Хватит! Пожалуйста!

Шаги в коридоре. Чёткие. Ритмичные.

Мать.

Дверь распахнулась.

— Мои мальчики! — Шарлотта расцвела улыбкой, будто ничего не произошло.

Она обняла сначала Лекса, потом Артемиса.

Её взгляд скользнул по Келли. Задержался на платье, на открытых ногах, на сандалиях.

— Здравствуйте, миссис Астедис, — Келли улыбнулась слишком старательно.

— Добрый вечер, — ответила Шарлотта ровно. Сдержанно.

— Где папа? — спросил Артемис.

Шарлотта на секунду замерла.

— Думаю, на гольфе, — быстро вмешался Лекс.

— Да, — кивнула она. — Конечно.

Гости начали собираться в банкетном зале. Столы блестели, бокалы звенели. Всё было слишком идеально.

Отец появился позже. Как всегда — сухо, отстранённо. Поцелуй в щёку — формальность.

— Как поживает твоя мама, Келли? — спросил он неожиданно.

Шарлотта напряглась.

— Прекрасно, — ответила Келли. — Теперь ведёт шоу по йоге.

Пазл в голове Артемиса сложился не полностью, но что-то щёлкнуло.

Вечер тянулся. Танцы, разговоры, смех. Артемис сидел в стороне, наблюдая. Он видел, как рука Лекса скользит по талии Келли. Как она улыбается. Слишком счастлива для той, которую игнорируют.

Вскоре торт. Аплодисменты. Подарки.

Лекс вручил фото-журнал. Родители были в восторге. Показывали гостям.

Потом встал Артемис.

— Для вас, — сказал он спокойно. — Портрет семьи Астедис.

Картина развернулась.

Все. Кроме Лекса. Молчание было оглушающим.

Мать вскрикнула от радости. Отец кивнул, впервые искренне. Гости загудели.

Лекс побледнел.

Келли наклонилась к Артемису.

— Ты был потрясающим, — прошептала она.

Лекс этого не выдержал. Он ушёл первым.

Позже он настиг брата в одной из дальних комнат.

— Это не ты рисовал! — сорвался он. — Ты не способен на такое!

— Зависть режет глаза? — Артемис отступил. — Тебе пора научиться жить в моей теги.

— Я узнаю, кто тебе помог! — воскликнул Лекс. — И заберу, а тебя опозорю на весь свет.

— Попробуй, — рассердился он. — Тогда все узнают какой ты на самом деле гнилой.

Ваза полетела неожиданно.

Удар. Боль. Тепло крови.

— Я... я не хотел...

— Отойди, — выдохнул Артемис, прижимая руку к голове.

Ис с грохотом вышел из комнаты.

Спустился вниз. На поварской кухне лежала аптечка. Голова гудела. В коридоре он услышал голоса.

— Сколько это будет продолжаться? — Келли.

— Я говорил тебе не вмешиваться, — отец.

Он не стал слушать дальше.

Через несколько минут Келли нашла его.

— Боже... Ис... — она побледнела. — Это Лекс?

Он кивнул.

Она помогла ему дойти до комнаты. Принесла бинты, лекарства. Её руки были тёплыми, уверенными.

— Ничего страшного, — сказала она. — Заживёт.

— Не жалей меня, — тихо попросил он, натягивая одеяло.

Келли убрала его.

— Ты был лучшим сегодня, — сказала она.

Их лица оказались слишком близко.

Поцелуй случился почти сам.

Он отстранился резко.

Сердце ушло вниз, в живот, в пятки.

— С каких пор? — спросил он хрипло.

Келли не ответила сразу.

Она осталась рядом, слишком близко, чтобы это было случайностью. Её колено касалось его бедра. Ладонь всё ещё лежала у него на груди — там, где сердце билось неровно, сбиваясь.

— С каких пор? — повторил он тише.

Она отвела взгляд. Медленно. Как человек, который понимает, что дальше — точка невозврата.

— Давно, — сказала она наконец. — Просто ты никогда не смотрел.

Он усмехнулся. Криво.

— Неправда.

— Правда, — она посмотрела прямо. — Ты всегда гнался за Лексом, пытался стать лучше него. И сегодня стал.

Её пальцы скользнули по его ключице. Осторожно. Почти невинно. Это злило сильнее, чем если бы она была откровенной.

— Ты с моим братом, — сказал он. — Мне казалось ты его безмерно любишь.

— Он привык считать так, — ответила она сразу. Слишком быстро.

Артемис прикрыл глаза. На секунду. Этого хватило, чтобы представить лишнее. Запах её кожи. Тепло. То, как легко она сейчас могла бы лечь рядом.

Он открыл глаза.

— Это ошибка, — отстранился он. — Как бы я не хотел... нас не поймут.

— Неужели ты такой же, как он? — она качнула головой. — Разве нам нужно чужое разрешение на свои же чувства?

Он встал. Резко. Комната сразу стала тесной.

— Ты должна уйти, — дрогнул голос Артемиса. — Мне нужно время подумать. Обо всём.

Она тоже поднялась. Между ними осталось полметра. И напряжение, которое не умещалось в пространстве.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она тихо.

Он молчал.

Келли подошла ближе. Совсем. Он чувствовал её дыхание на своей шее.

— Или ты боишься, что если я останусь... — она не договорила.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Пока не упёрся в стол.

— Хватит.

Она замерла. Потом отступила.

— Ты лучше, чем они, — сказала она. — Не становись таким же, мой милый Ис.

Келли вышла, не хлопнув дверью. Это было хуже.

Артемис остался один.

Голова болела. Рана ныла. Но сильнее всего давило чувство, будто он только что отказался не от Келли — от чего-то в себе.

Он умылся. Переоделся. Спустился вниз позже, когда вечер почти выдохся.

В холле он столкнулся с матерью.

— Ты уходишь так рано? — спросила Шарлотта, осматривая его слишком внимательно.

— Да.

— Ты всё ещё рисуешь? — вдруг спросила она. — Или это был разовый трюк?

Он посмотрел на неё.

— Я всегда рисовал. Вы просто не смотрели, — разочаровано ответил он.

Она поджала губы.

— Будь осторожен, Ис, — сказала она. — Я всегда буду гордиться тобой, чтобы не случилось.

Он вышел, не попрощавшись.

Ночь была тёплой. Город принял его легче, чем дом. Телефон вибрировал в кармане, но он не доставал.

Только когда дошёл до своей комнаты, сел на кровать и позволил себе выдохнуть, он посмотрел.

Сообщение от Гестии:«Вечера! Видела тебя в новостях».

Он усмехнулся. Медленно. Настояще.

Почти. Ответ пришёл сразу.

Следом:«Кино в ближайшие дни отменяется? Как похмелье?».

Он откинулся на подушки. Тело наконец перестаёт быть в напряжении, но внутри всё только начиналось.

Артемис ответил:«Зайду за тобой. В этот раз без душа».

Он закрыл глаза.

И впервые за день почувствовал не вину.

А ожидание.