4. Манёвр чувств.

~Во имя меня~

Гестия всю ночь не могла сомкнуть глаз. Она читала множество статей про семью Астедис. На фотографиях мелькал Алексиос и Артемис. Сердце билось чаще...

— Интересно, ему понравилось, — произнесла ранним утром Гестия.

Вчерашний инцидент оставил между Артемисом и ей много недопонимай. Ни одна их переписка не решит проблему.

Гестия лежала, глядя в потолок. Слушала, как общежитие живёт своей утренней жизнью. Шаги в коридоре, хлопки дверей, чей-то смех, вода в трубах.

Всё обычное. Кроме неё.

Она встала, слишком быстро.

Душ — короткий, прохладный. Одежду выбирала дольше, чем нужно. Джинсы. Футболка. Потом сняла, поменяла на рубашку. Потом снова на футболку. В итоге осталась на простой широкой кофте.

Когда раздался стук, сердце дёрнулось.

Коротко. Уверенно. Артемис.

Она открыла почти сразу.

— Доброе утро, — сказал он.

Он выглядел... спокойно.Чистая рубашка, волосы собраны небрежно, лицо — открытое, без следов вчерашнего напряжения. Ни тени неловкости. Ни намёка на стыд.

Это почему-то задело.

— Доброе, — ответила она и тут же добавила: — Проходи, если хочешь.

— Я ненадолго, — мягко сказал он, но не сделал ни шага внутрь.

Гестия замерла в дверном проёме. Между ними осталось расстояние — не физическое, нет. Он стоял достаточно близко. Но как будто поставил что-то невидимое.

— Ты хорошо спала? — спросил он, почти буднично.

— Да... — она замялась. — В смысле... нормально.

Он кивнул. Уголки его губ поднялись. Та самая улыбка, которая держит всё под контролем. Лёгкие нотки алкоголя всё же чувствовались от него.

— Что у тебя с лбом? — насторожилась она, потянув руку к шраму.

— Повздорили с братом вчера, — честно признался Ис.

Она закрыла рукой рот. Гестия не представляла Алексиоса таким жестким.

— Прогулялся? — предложил он. — Я подумал, что можно взять кофе ещё.

Его взгляд был пустым и болезненным. Она кивнула и взяла сумку.

В кафе было тихо. Он стоял рядом, но не касался. Раньше — она была уверена — его локоть уже задел бы её руку. Сейчас — идеально выверенное расстояние.

На улице было свежо. Солнце ещё не стало злым. Они шли рядом, и со стороны выглядели... хорошо. Почти идеально. Но Гестия чувствовала это под кожей — натянутость, как тонкую плёнку, готовую лопнуть.

— Артемис... — начала она и тут же остановилась.

Он повернул голову.

— Да? — удивился Ис.

Она вложила руки в карманы, пытаясь скрыть смущение.

— Про вчерашнее. Я хотела извиниться, — вытянула из себя каждое слово Гестия.

Он даже не замедлил шаг.

— За что именно? — Артемис пытался  сменить тему. — Будешь что-нибудь ещё?

Вопрос был спокойный.

— Ну... — она выдохнула. — За то утро!Я была... не в лучшей форме.

Он усмехнулся — коротко, без насмешки.

— Я бы поспорил, — сказал он мягко. — Всё в порядке, Гестия.

— Правда? — она посмотрела на него внимательно. — Просто ты сегодня какой-то...

— Какой? — встрепенулся он.

Она подбирала слово.

— Рассеянный.

Он остановился. Ненадолго. Так, что она тоже была вынуждена остановиться.

— Есть такое немножко, — сказал он тихо. — Я просто в раздумьях.

Это было хуже.

— Я тебя чем-то задела? — спросила она.

В голосе проскользнуло беспокойство, которое она не успела спрятать.

Он посмотрел на неё дольше, чем нужно. Словно решал, стоит ли говорить правду.

— Нет, — ответил он наконец. — Ты — нет.

И пошёл дальше.

Они быстро взяли кофе. Он расплатился, как и в прошлый раз, не спрашивая. Подал ей стакан, их пальцы на секунду соприкоснулись — и он тут же убрал руку.

Электричество соскользнула с его кончиков пальцев на её.

— Ой.

Он рассмеялся с её реакции.

Гестия это заметила.

Они сели на скамейку в тени. Артемис на самом краю, расслабленно, но собранно. Она чуть ближе, чем следовало бы.

— Ты сегодня не шутишь, — сказала она, делая глоток.

— Бывают такие дни, — ответил он. — Вижу, что заставляю тебя волноваться. Извини.

— Из-за семьи? — осторожно. — Что-то страшное произошло вчера?

Он посмотрел вперёд.

— В том числе, — коротко ответил он.

Она кивнула, принимая это как разрешение не лезть глубже. Но внутри всё равно зудело ощущение вины.

— Мне правда жаль, если вчера было... слишком, — сказала она тихо. — Я не хотела ставить тебя в неудобное положение.

Он повернулся к ней. В этот раз — полностью.

— Гестия, — повторил он её имя так, что у неё перехватило дыхание. — Послушай. Ты не сделала ничего плохого. Ты была единственным хорошим воспоминанием о вчерашнем дне.

— Тогда почему ты держишься так, будто между нами что-то сломалось? — вырвалось у неё.

Он усмехнулся. Уже иначе. Грустно.

— Потому что между нами ничего не сломалось, — сказал он. — Просто мне нужно время взвесить кое-что другое.

Она не сразу поняла. А когда поняла — стало тихо внутри.

— Алексиос как-то плохо отозвался о картине? — спросила она почти шёпотом.

Он не ответил сразу. Сделал глоток кофе. Потом посмотрел на неё — прямо.

— У него своих проблем много, — сказал он честно. — Вот и бесится на пустом месте.

Её сердце сжалось.

— Он слишком многое себе позволяет, — рассердилась Гестия.

— Что поделать? В глазах всех он святой,— кивнул он. — Все любят Лекса.

Он встал.

— Я провожу тебя до корпуса и пойду, — добавил он. — Сегодня много дел.

Она тоже поднялась. Хотелось сказать что-то важное, правильное, удерживающее. Но слова не шли.

У входа он остановился.

— Спасибо за кофе, — сказал он мягко. — И за то, что ты... такая поддерживающая.

Она улыбнулась. Слабо.

— Ты всё равно придёшь за мной в кино? — спросила она.

Артемис на секунду задумался. Всего на секунду — но она это заметила.

— Приду, — ответил он. — Если ты всё ещё захочешь.

Он ушёл, не оборачиваясь.

Гестия осталась стоять у входа, с остывающим кофе в руках и странным чувством в груди.

Он был мил. Внимателен.

Артемис находился рядом.

И именно поэтому ей стало тревожно.

Вечером Гестия решила переодеться.

Хотелось чего-то простого. Ненавязчивого. Такого, будто она не старалась.

Свитшот — мягкий, тёплый, с чуть длинными рукавами. Брюки — свободные, тёмные. На запястья она надела сразу несколько браслетов: тонкие, разные, они тихо звякнули, когда она пошевелила рукой.

Почему-то это успокаивало.

Лёгкий макияж. Почти невидимый. Ровный тон, тушь, блеск.

Улыбка — уже в зеркале. Проверочная. Получилось.

Когда она вышла к воротам, сердце сразу ускорилось.

Она искала его взглядом — машинально, по привычке. И почти пропустила момент, когда короткий сигнал клаксона прорезал вечер.

Бип.

Она повернулась.

Чёрная машина стояла чуть в стороне, не бросаясь в глаза. Окно медленно опустилось.

— Садись, — сказал Артемис.

Не выходя. Не открывая дверь.

Просто — спокойно, как будто так и должно быть.

Гестия замялась на секунду. Потом подошла, дёрнула ручку... и почему-то открыла заднюю дверь.

Села. Сразу выпрямилась. Почувствовала себя глупо — и слишком заметно.

Он не обернулся. Не прокомментировал. Просто тронулся с места, будто это не имело никакого значения.

И от этого стало ещё страннее.

Манхэттен разгорелся в лучшем виде. Огни отражались в стекле, неон тянулся линиями, улицы были живыми, но не шумными. Машина скользила, почти бесшумно.

— Как день? — спросил он, глядя на дорогу.

— Ничего особенного, — ответила она. — Говорила сегодня с родителями, что да как.

— Везёт, хотелось бы и мне так же, — усмехнулся он.

Она улыбнулась, опираясь локтем о сиденье.

— А ты?

— Разгребал последствия вчерашнего, — честно сказал он. — Потом занимался в комнате с штангой.

— Устал? Мы могли перенести встречу тогда.

— Нет, я держу своё слово, как бы мне не было плохо, — поправил он, не задумываясь.

Это повисло между ними. Не неловко. Просто... заметно.

Музыка играла тихо — что-то ненавязчивое, ритмичное. Они болтали обо всём и ни о чём: о странных людях в метро, о ночных кафе, о том, как город меняется после полуночи.

Гестия рассказывала, он слушал. Иногда перебивал. Иногда смеялся — коротко, по-настоящему.

— Ты всегда такой игривый ночью? — спросила она, не думая о сказанном.

— Ха-ха-ха, я думал, что мне одному так кажется—он бросил на неё быстрый взгляд в зеркало.

— Моментами ты спокойный.

Артемис задумался.

— Только когда еду, — ответил он. — Или когда рядом кто-то, кто не тянет из меня лишнее.

Она поймала его взгляд в отражении. Он задержался на секунду дольше, чем нужно.

— А ты? — спросил он. — Ты всегда носишь столько браслетов?

Она подняла руку, они тихо звякнули.

— Они сделаны в честь важных событий в моей жизни, — призналась она. — Они напоминают, что я здесь. Настоящая.

Он кивнул.

— Красиво звучит, — сказал просто.

Машина свернула на набережную. Вода была тёмной, почти чёрной, отражала огни города, как рассыпанные звёзды.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Просто катаемся, — ответил он. — Сегодня без маршрута.

Она откинулась на спинку сиденья. Расслабилась. В какой-то момент поймала себя на том, что перестала следить за дистанцией. Потом за словами, за тем, как правильно. Был только город, дорога и его голос.

— Я впервые с кем-то гуляю в Нью-Йорке, — сказала она вдруг, — На самом деле вообще не знаю город.

Он усмехнулся.

— Хоть тут мне повезло. Я обязан устроить тебе лучший вечер.

— Позаботься обо мне, — ответила она после паузы.

Он снова посмотрел в зеркало. Их взгляды встретились.

— Ты сидишь сзади, — заметил он.

— Хочешь, пересяду? — осторожно.

Артемис покачал головой.

— Нет. Так нормально.

Машина ехала дальше. Огни тянулись лентой. Разговор тек сам собой.

Гестия поймала себя на мысли, что именно так — без прикосновений, без обещаний — ей сейчас спокойнее всего.

Они приехали к кинотеатру, и город уже потемнел, улицы стали мягко подсвечены фонарями.

Гестия шла за ним, немного сбоку, стараясь идти уверенно. Он — впереди, почти не оглядываясь. Лёгкая улыбка играла на его лице, но расстояние между ними сохранялось.

Артемис подошёл к кассе.

— Два билета, — сказал спокойно.

Не спросил, какой фильм она хочет. Как будто это не имело значения.

Он купил их, передал один Гестии. Её взгляд задержался на его руках. На привычной лёгкости, с которой он справляется после всего.

— Попкорн? — спросил он тихо, отвлекаясь от кассы, не поднимая глаз.

— Нет, спасибо, — ответила она быстро, пытаясь быть такой же спокойной.

Она незаметно взяла колу с автоматов. Чтобы он не платил за неё. Артемис не придал этому значения. Не сказал ни слова.

Перед входом в зал они остановились. Свет кинозала пробился наружу, бросая мягкие блики на их лица.

— Садимся? — тихо спросил он.

Она кивнула. Их руки почти коснулись, но он сделал шаг первым и прошёл внутрь, держа билеты. Она шла за ним, чувствуя, как напряжение между ними растёт. Хотя вокруг всё было спокойно: свет, звук шагов, лёгкий запах попкорна, смешанный с холодным воздухом кондиционера.

— Ты уже смотрел этот фильм.? — шепнула она, почти себе.

Он бросил на неё быстрый взгляд через плечо, не останавливаясь.

— Почти. Только не со всеми.

Она улыбнулась. И впервые за вечер почувствовала, что эта нить между ними, едва заметная, но настоящая — всё ещё держится.

Они вышли с этого фильма, собираясь на другой.

Перед дверью в зал он остановился. Их взгляды встретились на долю секунды. Длинная пауза. Непрошибаемое спокойствие с его стороны, лёгкое смятение с её.

Перед входом в другой зал они наткнулись на Лекса и Келли.

— Тэя? — услышала она звонкий голос. — Неожиданно видеть тебя в такой компании.

Артемис замер. Его плечи напряглись, взгляд стал резче. Келли улыбнулась слишком широко, будто заранее предвидела, что будет дальше.

— И тебе привет, Лекс, — коротко напомнил о себе Ис.

— Ага, — проигнорировал его он.

Лекс же протянул руку Гестии, улыбка его была уверенной, чуть наглой.

— Привет, — неловко ответила она.

— Знаешь, твой талант не выходит из головы после той встречи, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Я очарован.

Он достал визитку из внутреннего кармана пиджака и протянул ей.

— Моя студия. Если захочешь поработать, звони.

Гестия чуть смутилась, взяла визитку. Она чувствовала, как Артемис рядом с ней напрягся.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я подумаю.

Лекс кивнул и снова улыбнулся. — Буду ждать.

Артемис смотрел на неё. Сперва взгляд был напряжённо-холодным, едва заметно зажатым.

Через секунду он ощутил, что ревность к Келли сменилась чем-то новым. Куда сильнее он боялся, что Гестия примит предложение брата.

К тому, что кто-то ещё видит в ней талант, обращается к ней напрямую, волнует её внимание.

— Всё в порядке? — спросила Гестия осторожно.

— Да, — выдавил он, сдерживая голос. — Всё нормально.

Но даже для неё это звучало натянуто.

Лекс отошёл, обнял Келли. Артемис сразу сделал шаг вперёд, встав между ними и дверью в зал.

— Идём, — сказал он резко, почти без улыбки.

Гестия кивнула, чувствуя, что неловкое напряжение не рассеялось, а только сместилось. И где-то внутри, тихо, у неё появилось странное ощущение, что отныне Артемис будет следить за каждым её движением.

Лекс и Келли уже сидели впереди, почти у экрана. Их смех и легкие шепоты были слышны даже отсюда.

Артемис повёл Гестию дальше, к ряду сзади. Она села, чуть коснувшись спинки кресла, и попыталась расслабиться.

Он сел рядом. Без лишних слов протянул руку и аккуратно взял её ладонь. Она чуть замерла, но не отдернулась. Его пальцы сомкнулись с её уверенно, спокойно.

И весь сеанс они сидели так — рука в руке. Даже когда экран оживал светом, когда смех или шорох заполнял зал — он не отпускал.

Его взгляд иногда скользил на Лекса. На то, как он улыбается ей, как говорит что-то тихо. С этим лёгким тоном уверенности, который Артемис так не любит. Ревность жгла внутри, но больше всего — страх.

Беспомощность, что она согласится с предложением Лекса. Что его мир — тот, что строился медленно, с осторожностью, — вдруг рухнет.

Он попытался говорить с ней словами, но другими. Лёгкими, почти шутливыми:

— Знаешь... мы с тобой почти не знакомы. — Он сжал её ладонь чуть сильнее. — И я хочу узнать тебя так, чтобы никакая визитка, никакое «приглашение» не значило ничего.

Гестия посмотрела на него через плечо, пытаясь прочесть эмоции. Он говорил тихо, спокойно, но в каждом слове была искра, напряжение.

— Почти не знакомы? — повторила она тихо. — Мы вместе уже не первый вечер...

Он усмехнулся, но взгляд не отрывался от её лица.

— Не так, чтобы я действительно знал тебя. Твоё настоящее, то, что скрыто за улыбками, за словами. Это важно. — Его голос стал мягче, почти шепот. — Я хочу понять тебя сильнее, чем кто-либо.

Она замолчала. Сердце слегка сбилось с ритма, но он даже этого не заметил, поглощённый мыслями о том, что Лекс уже пытался вмешаться в их жизнь.

Фильм начался, свет экрана скользнул по их лицам. Он не отпускал её руки. Словно через это прикосновение он говорил: «Ты моя сейчас. И я не отпущу».

И пока на экране разворачивалась история, в тишине их ряда разворачивалась своя — с тонкой игрой слов, взглядов и ощущением, что что-то важное, слишком важное, держит их вместе.

После сеанса Артемис повёл Гестию к выходу.

На глазах у Келли он аккуратно усадил её вперед, чуть впереди себя, так что она оказалась на виду. Лекс заметил это сразу и не упустил момента.

— Ну что ж... — Лекс усмехнулся, шагнув к ним. — Надеюсь каждый сделает правильный выбор.

Гестия смутилась, поймав его взгляд.

— Позвони мне, — добавил Лекс, улыбаясь и делая кивок в её сторону, словно это был обычный лёгкий флирт.

Артемис лишь хмыкнул и не ответил. Он сел в машину, она рядом.

— Лекс просто издевается, — тихо сказал он, крутя ключ зажигания. — Не принимай это всерьёз.

Город промчался мимо окон. Они ехали по тихим улицам кампуса, где свет фонарей рассеивался в тёплых пятнах.

Артемис остановил машину. Слегка наклонился к Гестии, взял её руку в свои. Он осторожно поцеловал тыльную сторону ладони. Её щеки вспыхнули мгновенно, дыхание стало чуть неровным.

Мир вокруг них словно сдвинулся. Все мысли, все заботы исчезли, оставив только это чувство — близости, которая теперь казалась слишком важной, слишком личной.

— Теперь... — тихо сказал Артемис, не отводя взгляда, — я не знаю, как жить без тебя.

Гестия замерла. Сердце забилось быстрее. Она ощущала каждое слово, каждое движение, каждый нюанс в его голосе.

Сейчас между ними не было просто лёгкого напряжения или дружеской игры. Было что-то настоящее, что-то, что могло перевернуть их жизнь.

Он сжал её руку чуть сильнее, будто обещая, что больше никогда не отпустит.

— Позволительно ли это? — напряжённо спросила она.

— Тебе решать, — ответил он, наклоняясь чуть ближе. — Я хочу, чтобы ты стала мой путеводной звездой в этот прекрасный мир.

Её сердце пропустило пару ударов за долю секунды.

— Я... я