14. Болезнь любви

~Найди меня~

Ночь была тёплой для февраля, но между ними всё ещё висело напряжение. Лекс смотрел на Гестию так, словно хотел прочесть все её мысли, и в этом взгляде было слишком много чего-то, что она не могла полностью вынести.

Он сделал шаг ближе. Она не успела отшатнуться. И вдруг их губы встретились.

Поцелуй был резким, одновременно горячим и осторожным. Лекс держал её руку, но не сжимал слишком сильно. Гестия почувствовала, как внутри всё перевернулось: смесь злости, желания и растерянности.

Она отстранилась первой. Дыхание сбилось.

— Лекс... — сказала она тихо, почти шёпотом.

Он хотел что-то ответить, но она уже отступила на несколько шагов.

— Я... — начала она, но слова застряли в горле.

И прежде чем он успел что-то сказать, она развернулась и побежала.

Скользкие дорожки не помогали, но она не думала о падении. Она думала только о том, чтобы убежать от его взгляда, от его рук, от этой опасной близости.

Внезапно на углу столкнулась с кем-то.

— Эй! — раздался резкий голос.

Келли. Она стояла, руки на бёдрах, взгляд холодный, чуть насмешливый.

— Что за спешка, Гестия? Уже убегаешь от всех, кто пытается поговорить?

— Келли... — выдохнула Гестия, пытаясь не показать своего раздражения. — Я не хочу сейчас разговаривать.

— Ах, так? — Келли шагнула ближе. — Не хочешь. Значит, будешь убегать? Или это просто способ избежать... неудобных взглядов?

Гестия нахмурилась.

— Удобные взгляды? Ты что, про Лекса?

— Возможно, — усмехнулась Келли. — Или про кого-то другого.

Гестия резко отстранилась. Сердце снова забилось быстрее.

— Я не обязана объяснять тебе, с кем я общаюсь и почему.

— Правда? — Келли подняла бровь. — Тогда зачем убегаешь?

— Чтобы не устраивать сцену! — Гестия отрезала, чувствуя, как раздражение растёт с каждой секундой. — Чтобы не делать твою жизнь... моей проблемой.

— Моя жизнь? — Келли усмехнулась, шагнув ещё ближе. — Мне кажется, это уже твоё шоу. И я просто наблюдаю.

Гестия сжала кулаки. Она не хотела драки, но слова Келли кололи.

— Наблюдаешь? — тихо, но ледяным тоном сказала она. — Тогда наблюдай, но не вмешивайся. Я сама разберусь.

— Хм... — Келли не отступала. — Посмотрим.

И на этом их встреча закончилась. Гестия развернулась и продолжила свой путь, сжимая кулаки, дыхание сбивалось. Но внутри была решимость: она не даст больше никому ни Лексу, ни Келли диктовать свои правила.

Гестия шла по скользкой дорожке, сердце всё ещё гудело от поцелуя с Лексом. Она пыталась собраться, но внезапно услышала знакомый смех позади.

— Ты думаешь, можешь просто уйти? — раздался звонкий голос Келли.

Гестия обернулась и увидела её. Келли шла уверенно, словно каждый шаг был вызовом. В её глазах читалось: «Я не собираюсь отступать».

— Келли... — начала Гестия, пытаясь оставаться спокойной. — Не сейчас.

— Не сейчас? — Келли шагнула ближе. — Или тебе просто страшно, что я заберу Лекса?

Слова ударили точно в цель. Гестия почувствовала, как внутри вспыхивает огонь.

— Забрать Лекса?! — выкрикнула она. — Он не вещь, Келли! И ты не имеешь права!

Келли усмехнулась.

— Право? — сказала она насмешливо. — Права определяет сердце. А Лекс... он хочет быть с сильной. С той, кто не боится бороться.

Гестия вздохнула. И внезапно мир вокруг сузился только до них двоих.

— Значит, проверим, кто сильнее, — сказала она через зубы и сделала шаг вперёд.

Келли не отступила. Они столкнулись плечами. Скользкая дорожка добавляла непредсказуемости каждому движению.

— Лекс не твоя награда! — выкрикнула Гестия, отталкивая Келли, но та мгновенно ответила движением, которое могло её сбить с ног.

Пошёл обмен ударами: небрежно, хаотично, но каждый был полон эмоций. Ледяной ветер рвал волосы и заставлял дыхание сбиваться, а крики и шум вечеринки словно растворились вдалеке.

— Ты думаешь, сможешь его удержать?! — кричала Келли, но в её голосе сквозила нервозность.

— Я не собираюсь его удерживать! — кричала в ответ Гестия. — Я хочу, чтобы он сам сделал выбор!

Удар за ударом, толчок за толчком, эмоции и ревность переполняли их. В какой-то момент они обе поскользнулись, но Гестия успела ухватить Келли за руку, чтобы не упасть.

— Хватит! — выкрикнул чей-то голос вдали, но для Гестии и Келли он не существовал.

Мир сужался до дыхания, взгляда и опасного чувства, что сейчас всё может выйти из-под контроля.

И только в этот момент обе остановились, тяжело дыша, понимая: это не борьба за Лекса как человека, а борьба за то, кто кому важен.

Гестия посмотрела на Келли. В её глазах смесь злости и усталости.

— Всё, — сказала она тихо, но твёрдо. — Это не способ доказать любовь.

Келли отошла на шаг, поднимая бровь, но молчала.

И между ними нависла тишина. Две девушки, две враждующие стороны, и мужчина, из-за которого всё это началось, пока оставался где-то в тени, наблюдая.

Крики и удары пронзили холодную ночь, когда внезапно из толпы появились Артемис и Алексиос.

— Стоп! — выкрикнул Артемис, вбегая между ними. — Достаточно!

Алексиос подошёл с другой стороны. Его лицо было как маска, холодное, но глаза горели раздражением. Он схватил Келли за плечи, удерживая её, пока Артемис пытался оттащить Гестию.

— Гестия! — крикнул Лекс, почти рыча. — Что ты творишь?!

Она посмотрела на него, слёзы уже наворачивались на глаза.

— Я... я не хотела... — её голос дрожал.

— Не хотела?! — Лекс шагнул ближе, кулаки сжаты. — Ты много позволяешь себе, как для моей женщины.

Гестия вздохнула, тяжело, но слёзы начали катиться по щекам.

— Лекс... я не твоя! — закричала она, но в голосе звучала боль.

Оба брата продолжали удерживать Келли, и ситуация становилась всё более хаотичной. Лекс стоял напротив Гестии, глаза полны ярости.

— Держи себя в руках! — холодно сказал он.

Артемис одновременно успокаивал Келли, но сам был напряжён, как пружина.

— Всё... всё не так! — пыталась объяснить Гестия, но слова застряли.

Слёзы катились по щекам, смешиваясь с холодным ветром. Она почувствовала, как внутри всё рушится.

Лекс накричал на неё ещё раз:

— Я сказал! Не смей считать себя равной нам!

Слова Лекса разорвали её изнутри. Она почувствовала, что больше не может держаться. Ревность, крики, хаос : всё переплелось в боль, которую она не могла сдержать.

Гестия заплакала. Тяжёлые, горькие слёзы. Она отступила, сердце колотилось, дыхание сбилось.

— Я ухожу! — выдохнула она, словно сама себе давала последний приказ.

Она развернулась и побежала прочь, оставляя позади крики, ярость и замешательство.

Артемис и Алексиос остались, держась за Келли, обменявшись напряжёнными взглядами.

— Всё в порядке, — сказал Артемис, но голос не был уверен. — Пока что...

— Пока что, — повторил Алексиос, но в его глазах тоже читалась тревога.

В воздухе осталась тишина. Тяжёлое молчание после бури эмоций. И только следы на мокром снегу напоминали о том, что только что произошло.

Гестия шла вдаль, не оглядываясь, слёзы продолжали катиться, но сердце постепенно начинало успокаиваться. Она понимала: никто не сможет забрать у неё право на выбор. И никто не сможет управлять её чувствами.

Такси мягко катилось по мокрым улицам Манхэттена. Гестия сидела на заднем сиденье, опустив голову на окно. Дождь стекал по стеклу, словно повторяя её слёзы, а городские огни растекались в разноцветные потоки.

Она не могла остановиться. Слёзы текли сами, смешиваясь с дыханием и тяжестью в груди. Боль была невыносимой — ревность, разочарование, чувство вины, невозможность выбраться из этой спирали эмоций.

— Чёрт... — прошептала она, не пытаясь сдерживать рыдания. — Всё слишком...

В руках тряслась телефонная трубка. Гестия нажала на контакт подруги и позвонила. Слова получались дрожащие:

— Мира... мне... мне нужно, чтобы ты была у университета. Пожалуйста... прямо сейчас.

— Что случилось? — голос подруги был мгновенно тревожным.

— Я... просто... — Гестия закашлялась от рыдания. — Просто встреться со мной. Я... не могу сама.

— Хорошо, я еду. Сиди на месте, не двигайся. Я буду через десять минут.

Гестия положила трубку, оперлась на стекло и закрыла глаза. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвётся. Каждое воспоминание о драке с Келли, крики Лекса, тяжесть рук братьев. Всё это переплеталось в одну невыносимую боль.

Такси медленно подъезжало к университету. Гестия не пыталась собраться. Она позволяла себе плакать, потому что больше не могла держать всё внутри. Её тело дрожало, а внутри стоял комок эмоций, который невозможно было проглотить.

И только мысль о том, что подруга скоро будет рядом, давала крошечное облегчение. Она знала, что ей предстоит выдохнуть, хотя бы немного, прежде чем решиться снова смотреть в глаза Лексу, Артемису и всем этим сложным чувствам.

Такси остановилось у входа в университет. Гестия поднялась, не обращая внимания на мокрый дождь и скользкие дорожки, и почти побежала к знакомой фигуре, которая уже спешила к ней.

Гестия увидела знакомую фигуру Миры у входа в университет. Подруга быстро подошла, обняла её и не спрашивала ничего — просто держала.

— Всё будет нормально... — тихо сказала Мира, когда Гестия дрожащей рукой вытерла слёзы. — Пошли к тебе, разберёмся.

В комнате общежития Гестия села на край кровати, не поднимая головы. Мира закрыла дверь, присела рядом и положила руку на её плечо.

— Я... — Гестия вздохнула, голос дрожал. — Я не могу... Это всё... Лекс, Келли, драка... Я чувствую себя... разбитой.

Слёзы хлынули снова, не спрашивая разрешения. Она прятала лицо в руках, дрожа от боли.

— Я понимаю, — Мира села рядом. — Слушай... это не просто эмоционально. Это будет скандал для СМИ, если кто-то увидит видео или фото.

Гестия всхлипнула.

— Скандал... Да, я понимаю... Я не могу... Я не знаю, что делать.

— Дыши, — сказала Мира. — Просто дыши. Ты не одна.

— Мне больно... так невыносимо... — почти шепотом сказала Гестия, голос дрожал от рыданий.

— Я вижу, — сказала Мира спокойно. — И слушай, тебе нужно подумать о себе. Сейчас. Я хочу, чтобы ты взяла академ. Серьёзно. Ты не сможешь разобраться со всем этим, если будешь пытаться держать учёбу, драки, Лекса и Артемиса одновременно.

Гестия подняла голову, глаза красные и опухшие. — Академ? — почти переспросила она.

— Да, — твёрдо ответила Мира. — На время. Ты должна восстановиться. Прийти в себя. И, честно... всем вокруг будет легче, если ты немного исчезнешь из общественного поля.

Гестия закашлялась от рыданий, но в груди что-то начало освобождаться. Впервые за вечер она почувствовала, что есть кто-то, кто видит её боль и не пытается её исправить.

— Ладно... — прошептала она. — Ладно...

Мира кивнула, сжимая руку подруги. — Всё будет хорошо. Мы справимся.

И пока Гестия ревела, позволяя себе наконец выпустить всю накопившуюся боль, Мира тихо думала о последствиях: фотографии, видео, слухи. Но в этот момент она просто была рядом и это было важнее всего.

К утру Мира ушла, оставив Гестию одну в комнате. Тишина была почти болезненной после всей этой ночи, но одновременно приносила облегчение. Она могла наконец собраться.

Гестия медленно встала, потянулась, глубоко вздохнула и направилась к администрации университета. Каждое движение давалось тяжело: тело всё ещё дрожало от напряжения, а сердце сжималось от воспоминаний о драке.

По пути она уже слышала тихие шепоты. Студенты обсуждали то, что случилось на вечеринке. Некоторые смеялись, кто-то качал головой. Словно эхом повторялись кадры хаоса, а её собственные эмоции накатывали снова.

— Ты видела видео? — кто-то сказал мимоходом.
— Да... Смешно, но жуть, что там Лекс и она... — ответил другой.

Гестия сжала кулаки, но продолжала идти, держа голову прямо. Её лицо на видео было частично скрыто капюшоном, а имя не афишировали. Это давало крошечное облегчение, хоть кто-то попытался сохранить её приватность.

В администрации она подошла к стойке. Сердце всё ещё бешено колотилось, но внутри была решимость.

— Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я хотела бы оформить академический отпуск.

Сотрудник кивнул, не задавая лишних вопросов. Гестия подписала документы, чувствуя, как тяжесть на сердце немного спадает. Этот шаг был не бегством, а необходимой паузой.

Выйдя из здания, она заметила, что студенты всё ещё шепчутся, но теперь это казалось фоном. Она сделала глубокий вдох, сжимая в руках бумаги.

Да, новости распространялись быстро. Видео уже просочилось в сеть. Но она была благодарна, что её лицо не узнали, а имя не упомянули. Пусть слухи и кадры будут у других. Она знала одно: сейчас главное восстановиться.

Шаг за шагом Гестия направлялась к общежитию, внутренне готовясь к тому, чтобы взять паузу от всего хаоса. От драки, от Лекса, от Артемиса... хотя мысли о них всё равно переплетались в её голове, как невидимая сеть, из которой невозможно выбраться.

Гестия вернулась в комнату общежития. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, и мир вокруг будто растворился. Она оперлась спиной о стену и не удержалась слёзы снова хлынули, заливая лицо.

Взгляд случайно упал на лимитированный журнал с работами Лекса. Те фотографии, статьи, интервью... всё, что когда-то казалось вдохновением, теперь давило на грудь. Сердце было переполнено болью, разочарованием и гневом одновременно.

Она схватила журнал и начала рвать страницы на мелкие куски. Бумага шуршала под пальцами, обрывки падали на пол. Каждое движение было как попытка выбросить наружу всю боль, которую она сдерживала.

— Почему всё так тяжело? — прошептала она сквозь рыдания. — Он... он был моим кумиром... А он... он просто...

Она замерла, глядя на обрывки, словно в каждом был кусочек её самой.

— А Артемис... — голос сорвался. — Трижды предал меня... Трижды!

Гестия села на пол, обняв колени. Сердце болело, и слёзы не прекращались. Всё, что казалось крепким: её идеалы, её доверие, её чувства рушилось, оставляя пустоту и горечь.

Она медленно поднялась и начала собирать вещи. Сумка, ноутбук, учебники:  всё, что могло понадобиться в академическом отпуске. Каждая вещь, которую она складывала, ощущалась словно маленький шаг к освобождению от всего этого хаоса.

— Я должна... — прошептала она себе. — Я должна это пережить.

Комната постепенно пустела, а вокруг оставались только обрывки журнала на полу, мокрые от слёз. Но внутри Гестии что-то менялось. Решимость, пусть хрупкая, начинала пробиваться сквозь боль.

Она глубоко вздохнула, собирая последние вещи. Этот шаг означал не бегство, а паузу, шанс на восстановление и время, чтобы понять, кто и что ей действительно важно.

Гестия наконец нашла небольшой, скромный вариант квартиры на окраине Нью-Йорка. Узкие улочки, старые кирпичные дома, запах свежего хлеба из соседней пекарни всё это было новым, чужим и одновременно успокаивающим.

Она занесла вещи, расставила книги и аккуратно разложила свои личные вещи. Простор для дыхания, возможность быть одной — вот что сейчас было нужно.

На следующий день она вышла на первую подработку официанткой в маленькое кафе неподалёку. Белый фартук, не слишком оживлённая смена, постоянные клиенты, которые радовались знакомому лицу. Здесь никто не знал о драке, о Лексе, о её слезах и больных сердцах.

Но как только телефон завибрировал, Гестия почувствовала, как внутри сжалось сердце. На экране горело имя: Лекс.

Она уставилась на телефон, руки дрожали, но не поднималась трубка. Сердце колотилось, дыхание сбивалось.

— Нет... — тихо прошептала она, почти себе под нос. — Не сейчас.

Звонок закончился. Гестия положила телефон на стол, стараясь сосредоточиться на заказах и на движениях подноса. Но тревога, боль и воспоминания о том поцелуе, о драке, о хаосе чувств: всё это снова накрыло её волной.

— Лекс... — тихо пробормотала она, закрывая глаза. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

Она понимала, что он будет пытаться дозвониться снова. Но сейчас ей нужна была тишина, нужна была пауза, которую никто не мог разрушить.

Гестия глубоко вздохнула, поправила фартук и пошла к столу с заказом. Внутри всё ещё бурлили эмоции, но она была решительна: сейчас она сама выбирала свой путь, свой ритм и своё пространство.
Смена тянулась медленно. За окном начинал сгущаться вечер, кафе наполнялось мягким жёлтым светом ламп. Гестия машинально записывала заказы, стараясь не смотреть на телефон, который снова молчал.

Колокольчик над дверью тихо звякнул.

Она не сразу подняла голову.

А потом подняла.

И воздух будто закончился.

Лекс стоял у входа. Без привычной холодной маски. В тёмном пальто, немного уставший, с напряжёнными плечами. Он не подошёл сразу. Просто выбрал столик у окна и сел.

Он ждал.

Гестия почувствовала, как сердце начинает биться где-то в горле. Она отвернулась, заставляя себя продолжать работать. Поднос. Кофе. Счёт. Улыбка клиенту.

Но каждый раз, проходя мимо, ощущала его взгляд.

Не злой.

Не требовательный.

Ждущий.

Смена закончилась почти через час. Этот час показался вечностью.

Она сняла фартук, глубоко вдохнула и вышла в зал. Лекс уже стоял.

— Ты нашёл меня, — тихо сказала она.

— Ты не отвечала, — его голос был низким, хриплым. — У меня не было выбора.

Она хотела возразить. Сказать, что выбор всегда есть. Но слова застряли.

Он сделал шаг ближе.

— Я был неправ, — произнёс он без паузы. — Я накричал. Я позволил ревности управлять мной. Это не оправдание.

Она смотрела на него, не моргая.

— Ты унизил меня, — тихо сказала она. — Перед всеми.

Его челюсть напряглась.

— Я знаю. И я ненавижу себя за это.

Пауза повисла между ними.

— Я испугался, — продолжил он. — Не за свою гордость. За тебя. За то, что потеряю.

— Ты не можешь терять то, что не принадлежит тебе, — прошептала она.

Он кивнул.

— Я понял.

И в этом «понял» не было прежнего упрямства. Только честность.

Гестия чувствовала, как внутри всё снова начинает ломаться. Потому что она всё ещё его любила. И это было самым болезненным.

— Лекс... — её голос дрогнул.

Он поднял руку, но не коснулся. Словно ждал разрешения.

Она не отстранилась.

И в следующую секунду он притянул её к себе.

Поцелуй был другим.

Не резким, не злым.

Глубоким. Тяжёлым. Страстным.

Словно они оба держались слишком долго.

Гестия вцепилась в его пальто, дыхание сбилось. Мир снова сузился до тепла его губ и стука собственного сердца.

Он отстранился на секунду, лбом коснувшись её лба.

— Я не хочу быть твоей войной, — тихо сказал он. — Я хочу быть тем, к кому ты возвращаешься.

Она закрыла глаза.

— Ты уже им стал, — выдохнула она. — Алексиос Астедис, ты моя любовная болезнь.

И поцеловала его сама.

На этот раз без страха.