Часть 5. Демон из снов. Глава 3. Эрфиан (3)

Сегодня в деревне было слишком тихо - никаких предрассветных звуков, голосов вернувшихся воинов или проснувшихся раньше всех слуг. Еще рано... можно подремать до рассвета. Эрфиан лежал, прислушиваясь и пытаясь понять, что пугает его в этой тишине. Она была не такой, как обычно, но голос внутри, который говорил об опасности и никогда не ошибался, молчал. За пологом спальни ходила служанка.

- Ты спишь, мой свет? - обратился Эрфиан к жене. - Мне неспокойно.

Ответа не последовало. Это его не удивило - Гриалла любила притворяться спящей. Притворство это давалось ей с трудом - она держала глаза крепко зажмуренными, но не могла сдержать улыбки.

- Ты здорова, мой свет? - снова заговорил Эрфиан - и понял, что показалось ему таким неправильным и зловещим в предутренней тишине. Он не слышал дыхания жены. Звука, к которому так привык - и который казался самым мирным, самым постоянным в двух мирах.

Эрфиан сел и наклонился к лицу Гриаллы. Она лежала на спине, прикрыв глаза, и улыбалась. То была незнакомая ему улыбка - слишком расслабленная, слишком чужая. Улыбка существа, получившего долгожданное избавление от боли или душевных страданий, мучавших его целую вечность. Черты лица Гриаллы стали мягче и тоньше, волосы золотой волной рассыпались по подушке, и несколько прядей запутались в ожерелье.

Мир, который еще мгновение назад был гармоничным и целостным, разлетелся на осколки, лишился красок, звуков и запахов, погрузившись в первозданную тьму. Эрфиан протянул руку и прикоснулся к губам жены. Еще вчера он целовал их, а теперь они были холодны, как лед. Еще вчера он в стотысячный раз благодарил богов за то, что те подарили ему дорогой подарок, и был уверен, что его никто не отберет.

- Ты встретилась с ним, мой свет? - Эрфиан слышал свой голос со стороны. Он казался незнакомым и чужим. Все тело, даже мысли стали незнакомыми и чужими. Он осознавал, что прижимает руку Гриаллы к щеке, понимал, что плачет, но чувствовал себя так, словно находится глубоко под водой, где движения становятся невыносимо медленными, а время останавливается. - С демоном из снов? Я знаю, он не был чудовищем. Может быть, это юный очаровательный эльф, теперь вы навсегда вместе. Или же это твоя мать. Пусть она обнимает тебя и защищает от всего, от чего не смог защитить я.

- Господин, ты просил разбудить... боги, что случилось?!

Пустой кувшин выпал из рук вошедшей служанки, осколки разлетелись по ковру. Она сделала шаг к Гриалле, но Эрфиан покачал головой, останавливая ее.

- Не нужно, прошу. Я хочу побыть с ней... еще немного.

Служанка выскочила из шатра и вернулась в сопровождении Царсины - растрепанной, полуодетой, совсем не похожей на ту Жрицу, которая сидела рядом с Нориэлем на советах, но верную привычке воина ясно мыслить даже в случае большой беды.

- Эрфиан.

Услышав свое имя, он выпрямился, перебирая в пальцах снятое с шеи Гриаллы украшение. Царсина подошла к нему, взяла за руки, помогая подняться, поцеловала в лоб и прижала к себе.

- Пойдем, мой мальчик. Я позабочусь обо всем.

Жрец был так потрясен случившимся, что не смог вымолвить ни слова вплоть до обряда погребения, который, следуя принятым в деревне обычаям, провели на закате. Таких церемоний Эрфиану видеть не доводилось - воинов не хоронили, слуги умирали редко, и на это обращали мало внимания, а Жрецы уходили искать или пропадали в своем саду. Теперь он знал, что тела сжигают, а серебристо-серый пепел развеивают над одним из мест силы в лесу. Нориэль произнес молитву на древнем наречии. Царсина, стоявшая рядом с ним, не пошевелилась и не проронила ни слова, пока эльфы, собравшиеся на поляне, не начали расходиться. Ветер трепал полы ее наряда из черного шелка, перебирал не собранные в косу волосы. Жрица была бледна, как снег, и Эрфиан увидел то, что привело бы в недоумение каждого, кто ее знал - привело бы и его, если бы он мог думать о чем-то, кроме своего горя. Царсина Воительница, эльфийка тысячи сражений, плакала.

- Это принадлежит тебе.

Нориэль держал в руках аккуратно свернутую янтарную ленту, украшенную черной вышивкой - такие вплетали в волосы умерших во время обряда и снимали перед сожжением. Эрфиан медлил, не решаясь прикоснуться к шелку.

- Позволь, мой Жрец.

Царсина взяла у Нориэля лету и спрятала ее в складках платья.

- Тебе нужно отдохнуть, - сказала она Эрфиану.

От одной мысли о том, что придется войти в свой шатер, лечь в постель, где он еще вчера обнимал Гриаллу, и пролежать до рассвета без сна, останавливалось сердце.

- Я не могу, моя Жрица. - Первые после долгого молчания слова дались ему с трудом, пришлось, прочистить горло. - Не могу.

Царсина вздохнула.

- Прикажи разбудить меня, когда вернешься. Посреди ночи, если потребуется.

Когда стихли последние шаги, Эрфиан присел на траву, прислонившись спиной к стволу дерева, и посмотрел в усыпанное звездами небо. Усталость навалилась внезапно и была непреодолимой. Слишком много для меня одного, подумал он, закрывая глаза.

Знакомая тишина леса успокаивала. Теплый ветерок взметнул волосы на лбу, и Эрфиан, засыпая, подумал, что так могла бы прикоснуться невидимая рука отца, так мать могла бы поцеловать его в лоб, даря последнее утешение.

Умирают даже бессмертные. Мы встретимся, мой свет. Может статься, совсем скоро.