Глава 18

Я смотрела на него, пока он спал. Его дыхание было ровным и глубоким — он доверял мне настолько, что позволил себе провалиться в настоящий, тяжелый сон. Моя рука все еще лежала на его плече, и я чувствовала жар его кожи. Я медленно, миллиметр за миллиметром, отстранилась.
Злость, которая на время затихла в порыве страсти, вернулась с новой силой.
«Я не могу. Я просто не могу», — стучало у меня в висках.
Каждая секунда, проведенная рядом с ним, была предательством моей памяти. И каждая секунда была ложью ему. Если он проснется сейчас и снова посмотрит на меня с этой сокрушительной нежностью, я либо закричу, либо выдам всё. А я не была готова ни к тому, ни к другому.

Я бесшумно поднялась с кровати. Мои движения были отточены годами тренировок — ни одна половица не скрипнула, ни одна тень не дрогнула. Я оделась быстро, механически.

Я замерла у двери, в последний раз взглянув на него. Он слегка шевельнулся во сне, вытянув руку туда, где только что лежала я. Мое сердце болезненно сжалось. В этом жесте было столько одиночества, что мне захотелось вернуться, упасть обратно в его объятия и забыть всё.
Я вышла на веранду. Туман всё еще окутывал сад, делая деревья похожими на призраков. Моя машина стояла чуть поодаль, спрятанная в зарослях сирени.
Снова бегство. Снова попытка спастись от того, что уже давно стало частью меня. Я вела машину, сжимая руль до боли в пальцах, и чувствовала, как внутри меня растет ледяная стена. Слезы текли по щекам ручьем, из-за чего вести машину казалось очень небезопасным. Я остановилась на обочине, не отпуская руль, я смотрела вперед. Все произошедшее за последнее время : вся информация, злость, боль, сожаление, любовь, все перемешалось воедино, голова перестала ясно соображать. Я зажмурила глаза и закричала. Спустя несколько секунд я открыла глаза, вытерла ладонями слезы и выдохнула. Собравшись, я отправилась в город.

Прошло еще три дня. Джеймс не искал меня, не звонил и не писал. Слежка прекратилась.
Придя домой с работы, я сидела на кресле с ноутбуком на коленях.
Экран заливал мою темную комнату холодным синеватым светом. Похороны бабушки окончательно опустошили меня, но тишина длилась недолго.
Система выдала резкий, тихий писк. Красный маркер в углу экрана замигал — сигнал персонального задания с высшим приоритетом.
Я кликнула по ссылке. Моё дыхание остановилось, а пальцы вцепились в край стола.

Цель: Призрак.
Статус: Ликвидация в течение 48 часов.
Условие: В случае невыполнения — полная зачистка исполнителя (Тишина).

Синдикат не оставил выбора. Они поняли, что мы подошли слишком близко. Дали мне два дня, чтобы я нажала на курок. Если я этого не сделаю — они убьют меня.

И в этот момент внутри меня что-то окончательно перегорело. Жалость, вина, любовь, которые мучили меня — всё исчезло. Остался только чистый, первобытный инстинкт выживания. Я вспомнила его слова об отце, вспомнила свою злость на его фамилию. О'Нил разрушил мою жизнь. Его сын, Джеймс, никогда бы не простил мне правду. Наша сказка на мосту была иллюзией. Мы с самого начала были обречены.

Я посмотрела на пустое запястье, где больше не было его часов.

— Значит, до конца, — прошептала я. Голос звучал чужой и мертвый.

Призрак

Я сидел в машине, наблюдая за её темными окнами, когда мой телефон зажужжал. Код «Зеро». Самый высокий уровень допуска.

Я открыл сообщение,  приказ о ликвидации Тишины, 48 часов, или убьют нас обоих. Но к контракту был прикреплен еще один зашифрованный файл. Документ из старого архива, который кто-то намеренно вскрыл для меня.

Я открыл его. Баллистическая экспертиза трехлетней давности. Траектория пули, убившей моего отца. И фотография с камеры наблюдения на крыше напротив места убийства.

На смазанном снимке женщина разбирала винтовку. Я знал эту фигуру. В эту секунду мой мир не просто рухнул — он взорвался, засыпав меня раскаленными осколками.

Это была она.

Эмили. Моя «хрупкая», «израненная» Эмили. Женщина, которую я жалел. Женщина, которую я защищал, чьи слезы на похоронах бабушки разрывали мне сердце. Она была той, кто нажал на курок. Она хладнокровно убила моего отца, а потом спала в моей постели, позволяла мне любить её и молча слушала мои излияния о боли утраты.
Дикая, удушающая ненависть затопила мой разум. Каждое воспоминание о нашей близости теперь казалось извращенным издевательством. Она играла мной. Она смеялась надо мной.
Ярость выжгла во мне всё человеческое. Жалость сдохла. Любовь превратилась в пепел. Она не просто цель. Она — убийца моего отца. И теперь у меня есть официальный повод закончить то, что я должен был сделать три года назад.
Я передернул затвор карабина. Металл звякнул в темноте салона с пугающей четкостью.

— Сорок восемь часов? — процедил я сквозь зубы, глядя на её темное окно. — Мне хватит и десяти минут.

Призрак идет за своей Тишиной. И на этот раз пощады не будет.