Глава 11

Тишина

День в офисе тянулся медленно, как густой сироп. Цифры в отчетах казались пресными и безжизненными после того, что случилось в карьере. В воздухе всё еще висел фантомный запах пороха, а на губах — вкус его поцелуя. В голове - его резкие и сносящие голову движения. Мы слились  воедино, и от этого воспоминания мое сердце начало биться  как сумасшедшее. Я пыталась сосредоточиться на графиках доходности, но перед глазами стоял его силуэт и то, как он привычным жестом проверял гильзу.

Призрак. Само осознание этого факта заставляло мою кровь бежать быстрее.

В дверь постучали — три коротких, четких удара. Это не был курьер с букетом. Это был человек в строгом костюме, который вошел, молча положил на мой стол небольшую черную коробку, обтянутую бархатом, и вышел, не проронив ни слова. Профессионал. От одного их цеха к другому.

Я замерла. Мой инстинкт «Тишины» сработал мгновенно: я не спешила открывать. Я прислушалась, проверила вес, провела кончиками пальцев по швам коробки. Никаких сюрпризов, кроме тех, что предназначались для души.

Я открыла крышку.

Внутри, на подушке из черного шелка, лежал «Patek Philippe». Старинный, с благородной патиной на корпусе. Мой вдох застрял где-то в горле. Я знала эти часы. В нашем мире о них ходили легенды — «Берлинский трофей». Часы, которые принадлежали человеку, считавшемуся неуязвимым, пока Призрак не доказал обратное.

Это не был просто дорогой подарок. Это было признание. Он доверил мне свою легенду. Он показал мне свой истинный оскал под маской Джеймса.

Рядом лежала карточка из плотного черного картона. Серебряные чернила ярко блеснули под светом офисной лампы.

«Эмили, говорят, время — это единственное, чего нам всегда не хватает. Либо чтобы нажать на курок, либо чтобы убежать...»

Я перечитала эти строки трижды. Каждое слово было пропитано тем самым опасным флиртом, от которого по коже бежали мурашки. «Твой Призрак». Он больше не скрывался. Он приглашал меня в свой мир, в самую его глубину.

«P.S. Если станет скучно на совещании — загляни внутрь. Там есть секрет...»

Я почувствовала, как внутри всё напряглось от предвкушения. У меня в столе, замаскированная под прибор для проверки подлинности купюр, лежала мощная ювелирная лупа. Я достала её, мои руки — руки, которые никогда не дрожали — сейчас едва заметно вибрировали.

Я аккуратно вскрыла заднюю крышку часов. Механизм затикал громче, как маленькое, живое сердце. Я поднесла лупу к шестеренкам.

И тогда я увидела это.

Крошечная, микроскопическая гравировка на платине. Работа мастера, чье искусство граничит с безумием. Силуэт призрака, который почти невесомо, но собственнически обнимает едва различимую тень.

У меня перехватило дыхание. Это было так интимно, что казалось, он стоит прямо за моей спиной и шепчет это мне на ухо. Он не просто подарил мне часы — он запечатлел нас в самом сердце механизма, который отсчитывает секунды нашей жизни. Это был самый дерзкий, самый опасный и самый красивый жест, который я когда-либо видела.

Я закрыла крышку, и раздался тот самый знаменитый металлический «клинг».

В этот момент я поняла, что окончательно пропала. Влечение к нему стало не просто химией — оно стало моей новой религией. Я смотрела на эти часы и видела в них наше будущее: секунда за секундой, выстрел за выстрелом, шаг за шагом.

Я надела часы на запястье. Свинцовая тяжесть золота приятно холодила кожу.

— Ну что ж, Призрак, — прошептала я, глядя на свое отражение в окне кабинета. — Посмотрим, чье время истечет первым.

Я знала, что теперь не смогу просто сидеть и ждать его звонка. Мне хотелось ответить. Громко. Так, как умеем только мы. Игра продолжалась, и теперь я была готова повысить ставки до предела.

«Берлинский трофей» на моем запястье отсчитывал секунды с тихим, благородным достоинством. Я то и дело подносила руку к лицу, делая вид, что поправляю волосы, просто чтобы вдохнуть запах старой кожи ремешка и почувствовать ту самую тяжесть.
В какой-то момент ко мне зашел Харон.
— Привет, дорогая, отчеты готовы? - подошел он к столу.
Я открыла ящик стола, достала папку и передала ему рукой, на которой красовался подарок.
— Симпатичные часики. - игриво улыбнулся Стоун.
— Это подарок.- ответила я, убирая руку.
Он взял документ и отходя произнес:
— Береги его.
Подмигнув, он вышел из кабинета.
Он что-то знает? Что за улыбки и подмигивания?
Я снова посмотрела на часы.
В мире, где мы оба привыкли к пафосу смерти, самая большая роскошь — это простота. Но простота с двойным дном.

Я отправилась в небольшой магазинчик суккулентов. Долго выбирала и, наконец, нашла его: крошечный, почти игрушечный кактус в изящном матовом горшке угольно-черного цвета. Он был колючим, упрямым и, несмотря на свои размеры, выглядел очень независимым. Совсем как я.

Я вернулась в офис, закрыла дверь и достала из сейфа ту самую стреляную гильзу, которую подобрала в карьере после нашего «свидания». Ту, что вылетела из его карабина, когда он стоял слишком близко, и его жар обжигал мне спину.

Я аккуратно поместила гильзу в песок рядом с кактусом, утопив её так, чтобы наружу выглядывало только донце с его «фирменной» отметиной.

Затем я достала плотную белую карточку — обычную, офисную, чтобы подчеркнуть наш контраст. И написала всего пару строк:

«Джеймс, мой инстинкт самосохранения утверждает, что кактус — это зеркало. Он не требует ухода, не боится темноты и чертовски больно колется, если подойти без предупреждения.
Надеюсь, ты найдешь для него место в своем "открытом пространстве".
P.S. Внутри спрятан сувенир из карьера. Кажется, это была идеальная гильза для идеального момента.
Твоя Эмили».

Я отправила подарок посыльным в его «консультантский» офис. Просто, мило, почти невинно. Для любого сотрудника это выглядело как милый жест симпатии от коллеги-экономиста.

Но я знала, что произойдет, когда коробка окажется в его руках.

Я представляла, как его длинные, сильные пальцы — те самые, что так уверенно держат винтовку и так нежно касались моей щеки — коснутся холодного матового горшка. Как он увидит гильзу. Это был наш интимный код. Символ того момента, когда мы перестали быть просто мужчиной и женщиной и стали двумя хищниками, признавшими друг друга.

Влечение к нему стало невыносимым. Я сидела в своем кресле, глядя на тикающий «Patek Philippe», и чувствовала, как внутри всё плавится от одной мысли о его реакции. Это был флирт на грани фола. Я дарила ему не просто цветок, я дарила ему напоминание о том, что я — его самое прекрасное и самое опасное приобретение.

Я знала, что он оценит иронию. Я знала, что он почувствует этот вызов. И я знала, что теперь, когда «кактус» окажется на его столе, он не сможет думать ни о чем другом, кроме того, как сильно он хочет снова сократить дистанцию до нуля.

Напряжение между нами превратилось в тугую струну, которая вот-вот должна была лопнуть, превратив этот флирт в нечто гораздо более сокрушительное. И я ждала этого момента с замиранием сердца.