Глава 3

Три дня спустя я снова иду на задание.
Для меня работа никогда не была вопросом личной неприязни. Это была математика: расстояние, деленное на скорость реакции.
Мои миссии не всегда предполагают наличие винтовки в руках. И вот сегодня одна из таких, где мне нужно быть при полном параде.
Благотворительный вечер в Музее искусств. Охрана на каждом шагу. Задача: устранить коррумпированного сенатора.
Я вошла через парадный вход в шелковом платье черного цвета, которое скрывало полноту оружия. В волосах изящная шпилька, покрытая быстродействующим нейротоксином.
Я прошла мимо цели в узком коридоре, ведущим к VIP-ложе. Легкое, почти случайное столкновение - я едва заметно коснулась его шеи рукой, в которой была зажата игла, скрытая между пальцами.
Сенатор почувствовал лишь легкий укол.
— Прошу прощения,- мягко улыбнулась я, блеснув карими глазами.
Через сорок шагов, когда я уже выходила из здания к ожидавшему такси, сенатор схватился за сердце. Окружающие подумают - инфаркт. Через десять минут, когда врачи констатируют смерть, я уже буду сжигать платье в мусоросжигателе на другом конце города. Время выполнения: 4 минуты.

На следующее утро, я отправилась на второе задание.
Укрепленный пентхаус на 40-м этаже. Лазерные датчики, бронированные стекла.
Задача: ликвидировать главу службы безопасности международного картеля.
Я не стала взламывать дверь. Я поднялась на крышу соседнего здания. В моем кейсе лежала моя главная любовь - кастомная винтовка, разобранная на семь частей. Миссии с ней - мои самые любимые. Сборка заняла 45 секунд. Я знала график: каждые 15 минут система очистки воздуха в пентхаусе открывает внешние заслонки на четыре секунды, чтобы выровнять давление.
Я замерла, поймав ритм своего сердца. Заслонка начала движение. Щель - всего десять сантиметров. Расстояние - 500 метров. Порыв ветра - 3 метра в секунду. Я вдохнула.
Пауза. Выдох. Спуск.
Один выстрел. Пуля прошла сквозь щель и нашла цель в глубине кабинета.
Когда охрана ворвалась в комнату, они нашли тело, но не нашли ни разбитых окон, ни следов взлома. Я к этому моменту уже спускалась в метро, смешавшись с толпой рабочих.

Через пол часа я подхожу к зданию, где меня ждет Стоун. Я прохожу мимо места на тротуаре, где меня спас мой загадочный темный ангел. Кажется, будто воздух до сих пор хранит запах его куртки и горьковатый привкус опасности, которая спасла ей жизнь.

Призрак

Для меня устранение цели - лишь финал, истинное удовольствие я получаю от процесса «вскрытия» их уверенности в собственной безопасности. Хищник, который любит, чтобы жертва почувствовала мое дыхание на своей шее прежде, чем все закончится.
Моя сегодняшняя цель: банкир, скрывающийся в укрепленном поместье.
Я не стал штурмовать дом. Я начал с системы «умный дом». Сначала в три часа ночи во всем особняке включилась классическая музыка - на полной громкости. Когда испуганный банкир выбежал в гостиную, музыка смолкла, а во всех телевизорах в доме появилось изображение его собственной спальни, снятое с угла, о котором он не знал.
Я начал перемещаться по дому, словно тень, намеренно задевая вещи: роняя стакан на кухне, приоткрывая двери, которые были заперты. Я давал цели возможность вызвать охрану, но банкир обнаружил, что все телефоны выключены, а его личные телохранители просто спят в пристройке. Люблю играть с вентиляцией и газом.
Когда банкир, доведенный до исступления, забился в глубь своего кабинета с пистолетом в руках, я просто возник из темноты за его спиной.
— Ты слишком громко дышишь.- прошептал я ему в ухо.
Пока тот оборачивался, я уже сделал свое дело. К моменту когда полиция приехала, на сигнал тревожной кнопки, я уже переодевался в костюм бегуна и не спеша бежал к шоссе в паре миль от них.

На следующий день моей жертвой стал высокопоставленный чиновник на пресс-конференции.
Мне было скучно просто выстрелить с крыши. Я прошел на мероприятие под видом осветителя. Пока цель вещала с трибуны о безопасности города, я стоял в пяти метрах от него, поправляя прожектор.
Я устроил игру с освещением. В какой-то момент одна из ламп начала мигать азбукой Морзе, выстукивая слово «прощай». Чиновник, знавший код, побледнел и сбился с речи, оглядывая толпу. В этот момент я уронил тяжелый металлический зажим. Грохот отвлек внимание охраны на долю секунды.
Этого времени мне хватило, чтобы сделать один точный укол, отравленной иглой в плечо жертвы, когда я якобы «помогал» поправить упавший микрофон в возникшей суматохе.
— Осторожнее, сэр.- вежливо сказал я, придерживая чиновника за локоть.
Пока тот пытался осознать, что произошло, я уже снял рабочий комбинезон, под которым был обычный деловой костюм, и вышел через главный вход вместе с толпой репортеров. Чиновник упал замертво через три минуты, когда я уже садился в свой автомобиль, припаркованный за углом.
Пока я ехал, в голове появились воспоминания.
Для меня память всегда была инструментом - я хранил в ней схемы зданий, графики охраны и лица тех, кто должен был исчезнуть. Лица женщин обычно стирались из моей головы через неделю, превращаясь в размытые пятна.
Но Эмили стала «системной ошибкой». Она застряла в моей памяти не как контракт, а как нечто необъяснимое и опасное. Ее вес и хрупкость. Я вспомнил момент, когда подхватил ее на улице. Я привык к весу оружия, сбалансированному и холодному. Эмили была другой. Я помню, какой пугающе легкой она оказалась, и в то же время как сильно ее тело тянуло к земле.
В моей памяти навсегда отпечаталось ощущение ее волос на ладони. В тот миг я почувствовал не азарт охотника, а странный, почти забытый укол тревоги: казалось, что если сжать руку чуть сильнее, эта девушка просто рассыпется в пыль.
Я вспоминал ее лицо в свете больничных ламп. Как наблюдал за ней и ловил себя на совершенно непрофессиональные мысли. Я изучал ее не для того, чтобы найти слабое место, а потому что не мог оторвать от нее взгляд. Меня поразило ее спокойствие во сне. Она не выглядела как жертва. Даже без сознания в ней чувствовалась готовность к действию. Я заметил тонкий шрам на ее запястье и мозоли на фалангах пальцев. Но самое яркое воспоминание - это момент когда она открыла глаза. Я видел много смертей, видел страх, мольбу и ярость. Но в карих глазах Эмили было нечто иное.
В ее взгляде не было женской беспомощности, там был расчет, который вспыхнул в тот же миг, как вернулось сознание. Мне нравилось вспоминать ту секунду, когда наши взгляды встретились. Это было похоже на щелчок предохранителя. Я помню, как ее зрачки расширились, и в этом было что-то гипнотическое. Я привык играть с жертвами, но глядя на нее, я в первые почувствовал, что игра может пойти не по моим правилам. И, к своему удивлению, я осознал, что меня это чертовски заводит.
Иногда, сидя в засаде или чистя винтовку, я ловил себя на том, что кручу в пальцах пустую гильзу и думаю о ней.
Эмили осталась в моей памяти как незаконченная игра в шахматы. Я спас ее, нарушив свои правила, и это сделало ее моей самой большой слабостью, и моей самым интересным вызовом. Я знаю, что наши пути пересекутся снова.