Глава 12

Я сидел в своем кресле, откинувшись на спинку и рассматривая маленький черный горшочек, который только что принес секретарь. В этом офисном пространстве кактус выглядел как инородное тело — такой же дерзкий и неуместный, как и сама Эмили в роли обычного экономиста.

Я осторожно провел кончиком пальца по одной из игл. Кольнуло. Остро. Я усмехнулся. Она знала, что делает.

Но когда я заметил блеск латуни в черном песке, мое лицо мгновенно стало серьезным. Я вытянул гильзу двумя пальцами. Мой личный след. Моя пуля, выпущенная в тот вечер в карьере. Она не просто ее сохранила — она превратила символ смерти в подарок. Это был высший пилотаж профессионального флирта.

Я прочитал записку. «Кактус — это зеркало». Черт, Эмили, ты даже не представляешь, насколько ты права.

Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна жара, которую не мог заглушить никакой кондиционер. Это было не просто влечение к красивой женщине. Это было признание своего отражения.
Я представил, как она сейчас сидит в своем кабинете на втором этаже, возможно, смотрит на мой подарок — те самые часы — и ждет моего хода.

Я не стал вызывать курьера. Я достал телефон и открыл наш чат. Пальцы на мгновение замерли над клавиатурой. Мне хотелось написать что-то дерзкое, что-то, что заставит ее сердце биться так же быстро, как тикают те «Patek Philippe» на ее запястье.

Я набрал сообщение:

«Твое "зеркало" уже заняло почетное место на моем столе. Но шипы — это вызов, который я принимаю. Я нашел еще одно "открытое пространство", где нас никто не потревожит. Сегодня в девять. Будь готова к скорости.
P.S. Надень то темно-синее платье. Оно чертовски мешает мне сосредоточиться на работе».

Нажать «отправить» было почти так же приятно, как спустить крючок на дистанции в полкилометра. Адреналин ударил в голову. Я знал, что она поймет каждое слово. «Скорость» — это не просто про машину. Это про нас. Про то, как быстро мы летим навстречу друг другу, игнорируя все правила и приказы.

Я поставил гильзу обратно в песок рядом с кактусом. Теперь этот цветок был моим талисманом.

Я встал, подошел к окну и посмотрел на город. Вечер обещал быть жарким. Я больше не хотел играть в подарки и записки. Я хотел видеть её глаза, чувствовать её запах и знать, что в этом безумном мире теней есть только один человек, который видит меня настоящего.

Телефон в кармане коротко вибрировал. Ответ. Я не глядя знал, что она примет этот вызов.

— Ну что, Тень, — прошептал я своему отражению. — Посмотрим, кто из нас сегодня окажется быстрее.

Ровно в девять вечера я стоял у подножия её двухэтажного офиса. Мой матово-черный «додж-чарджер» тихо рокотал на холостых оборотах — дикий зверь, готовый сорваться с цепи по первому щелчку.

Дверь здания открылась, и на пороге появилась она.

На ней было то самое темно-синее платье. В полумраке улицы шелк казался почти черным, он облегал её фигуру как вторая кожа, двигаясь в такт её уверенной, кошачьей походке. На её запястье тускло блеснуло золото «Patek Philippe». Мои часы. На её руке. От одного этого зрелища у меня внутри всё натянулось, как тетива.

Она села на пассажирское сиденье, закрыв дверь, и салон мгновенно заполнился её ароматом — смесью чего-то сладкого, цитрусового и едва уловимого тепла.

— Привет, Джеймс, — тихо сказала она. В её глазах, отражавших свет приборной панели, плясали чертенята.
— Привет, Эмили.

Я не стал тратить время на светские беседы. Я просто утопил педаль газа в пол.

«Чарджер» взвыл, срываясь с места. Эмили даже не вздрогнула — она лишь глубже вжалась в кожаное сиденье, и на её губах появилась та самая опасная, хищная улыбка, которую я так жаждал увидеть. Мы летели по ночному шоссе, обгоняя редкие машины, превращая огни города в длинные золотые полосы. Скорость была бешеной, но между нами царила абсолютная тишина, в которой наш пульс, казалось, стучал в один унисон с мощным двигателем.

Я привез её на заброшенный недостроенный мост, обрывающийся прямо над рекой. Отсюда открывался безумный вид на сияющий внизу мегаполис. Действительно — идеальное открытое пространство. Никаких стен, никаких слепых зон. Только небо, вода и мы двое.

Я заглушил мотор. Фары погасли, оставив нас в мягком синем полумраке.

Мы вышли из машины. Ветер с реки тут же бросил ей в лицо пряди волос. Эмили подошла к самому краю бетонного обрыва, глядя на огни города. Я подошел сзади, бесшумно, как умею только я. Но она не обернулась — она знала, что я там.

— Красиво, — прошептала она.

Я протянул руку и аккуратно коснулся её запястья, прямо над ремешком часов. Я почувствовал, как под моими пальцами бешено колотится её пульс. Она могла сохранять идеальное лицо, но её тело выдавало её с головой.

— Твой кактус занял почетное место, — тихо сказал я, сокращая расстояние между нами до минимума. Моя грудь коснулась её спины, и я почувствовал, как она едва заметно вздрогнула. Но не отстранилась.
— Я рада, — Эмили медленно повернулась в моих руках, оказавшись лицом к лицу. — Значит, ты не боишься уколов?
— Смотря кто держит иглу.

Химия между нами в этот момент переросла во что-то сокрушительное. Напряжение было настолько плотным, что казалось, протяни руку — и воздух заискрит. Мы больше не были Джеймсом и Эмили. Мы были Призраком и Тишиной, двумя смертоносными стихиями, которые слишком долго сдерживали себя.

Я смотрел на её губы, влажные от ночного воздуха. Моя ладонь скользнула по её бедру вверх, сминая шелк платья, притягивая её ближе, пока между нами не осталось даже миллиметра воздуха. Она шумно выдохнула мне в шею, и её тонкие, но сильные пальцы вцепились в мои плечи.

— Ты чертовски опасен, Джеймс, — прошептала она, запрокидывая голову.
— Ты опаснее, — ответил я, теряя остатки контроля.

Когда я наконец накрыл её губы своими, это не было нежным поцелуем. Это было столкновение, голод, который мы оба подавляли неделями. Её язык был горячим, её поцелуи — требовательными и жадными. Мы целовались так, словно этот выдох мог стать последним. Её руки скользнули под мой пиджак, очерчивая контуры мышц, и я почувствовал, как её дыхание становится всё более рваным.

Я подхватил её, прижимая к теплому капоту машины. Металл тихо звякнул под её весом, но Эмили лишь сильнее обвила мои бедра ногами, притягивая меня к себе. В её глазах в свете луны горел такой дикий, первобытный огонь, что у меня помутилось в голове. Всё вокруг — город, контракты, оружие, наше прошлое и будущее — перестало существовать.

Осталось только её горячее тело в моих руках, тиканье часов на её запястье и невыносимое, сводящее с ума желание обладать этой женщиной прямо здесь, под открытым небом, на грани жизни и смерти.