Глава 13

Мы целовались долго, самозабвенно, забыв о том, кто мы и где находимся. Это не было просто физическим влечением — это было долгожданное столкновение двух душ, которые слишком долго бродили в темноте. Её губы, сначала жадные и требовательные, постепенно стали мягче, а поцелуй — глубже, наполненным какой-то отчаянной нежностью. Я чувствовал, как её пальцы, привыкшие к холодному металлу оружия, теперь дрожат, запутавшись в моих волосах.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, дыхание у обоих было сбитым. Я помог ей спуститься с капота, но не отпустил, а притянул к себе.

Над нами раскинулось черное небо, непривычно чистое для города. Звезды казались колючими и яркими, как бриллиантовая крошка на бархате.

— Редко удается просто посмотреть вверх, — тихо сказала Эмили, кладя голову мне на плечо. — Обычно мы смотрим либо в прицел, либо под ноги, чтобы не оставить следов.

Я накрыл её ладонь своей. Золото «Патека» на её запястье блеснуло в свете луны.
— В нашем деле небо — это просто сектор обстрела, — согласился я. — Но сегодня оно... другое.

Тишина между нами больше не была напряженной. Она стала уютной. И в этой тишине, вдали от чужих ушей и фальшивых имен, маски начали осыпаться сами собой.

— Мои родители погибли в автокатастрофе, — вдруг произнесла она. Голос её был ровным, но я почувствовал, как напряглись её плечи. — Мне было двенадцать. Авария была спланирована и только спустя 10 лет я узнала об этом. В один миг мой мир просто перестал существовать. Осталась только тишина — та самая, оглушительная и разбитая машина.  Наверное, поэтому я и выбрала такой позывной. Я научилась ценить тишину. И контролировать её.

Я сжал её руку чуть сильнее. Я видел сотни смертей, но рассказ этой сильной женщины о маленькой девочке и о разбитой машине ударил меня под дых сильнее, чем любая пуля.

— А у меня три года назад убили отца, — сказал я, глядя на далекое созвездие. — Он не был святым, Эмили. Он был из «наших». Но он был единственным человеком, которому я доверял. Его убрали свои же. Я опоздал на пять минут. Всего на пять минут, чтобы прикрыть ему спину.

Я замолчал, чувствуя, как внутри снова закипает та старая, выжженная ярость, которая и сделала меня «Призраком».
— После этого я перестал существовать для всех. Я стал тенью, которая приходит за теми, кто думает, что они неприкасаемы. Я убил многих, но не смог найти того, кто лишил меня отца.

Эмили повернула голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было жалости — сначала там проскользнуло удивление, смешанное со страхом, а затем понимание. Глубокое, бесконечное понимание двух людей, которых жизнь сломала в одном и том же месте.

— Значит, мы оба — просто обломки одного и того же крушения, — прошептала она.

— Наверное, — я коснулся губами её виска. — Но, кажется, эти обломки идеально подошли друг другу.

Мы сидели так долго, согревая друг друга в прохладе ночи. Мы больше не были двумя хищниками на охоте. Мы были мужчиной и женщиной, которые впервые за много лет позволили себе быть просто людьми.

Над мостом свистел ветер, внизу шумел город, а над нами молчало вечное небо. И в этом молчании я понял: то, что началось как смертельно опасная игра двух профессионалов, превратилось в единственное настоящее, что когда-либо случалось со мной. И я был готов защищать это «настоящее» до последнего патрона.

Тишина

Мир вокруг меня не просто остановился — он рассыпался в пыль, оставив меня висеть в ледяной пустоте.

Я слушала его голос — этот низкий, родной уже шепот — и каждое его слово ввинчивалось в мой мозг раскаленной иглой. Три года назад. Опоздал на пять минут.

Пять минут.

Я помню эти пять минут. Я помню холодный ноябрьский воздух, прицел моей винтовки и мужчину, который выходил из машины. Я помню, как затаила дыхание, как плавно нажала на спуск. И я помню, как, уходя через задние дворы, услышала рев мотора — кто-то приехал. Кто-то, кто начал кричать там, в тени подъезда.

Этим «кем-то» был Джеймс.

Мои пальцы, лежавшие в его руке, онемели. Кровь отхлынула от лица, и мне казалось, что часы на моем запястье теперь не тикают, а бьют в набат, отсчитывая секунды до моего личного апокалипсиса.

Я знала имя того, кого убила три года назад. Уилсон О'Нил. Жестокий, расчетливый... и человек, чей приказ превратил машину моих родителей в груду искореженного металла. Я искала его десять лет. Он стал моим первым и главным заданием. Миссия, из-за которой я и погрязла в этом страшном мире убийств. Я приняла предложение Харона только с условием помощи в поиске этого человека. Мои родители мешали его схемам. Он стер их, как ластиком, даже не моргнув, не подумав о двенадцатилетней девочке, которая потеряла в тот миг все.

И я убила его. Я считала это справедливостью. Моей единственной победой над тишиной.

А теперь я сижу на капоте машины, прижавшись к его сыну. К человеку, который стал Призраком — монстром, карающим миром — только потому, что я нажала на курок той ночью.

Внутри меня бушевал хаос. Восхищение его силой мгновенно смешалось с тошнотворным ужасом. Я — та самая тень, которую он ищет. Я — причина его боли. А он — сын человека, который лишил меня всего.

Джеймс чуть приобнял меня, почувствовав, как я вздрогнула.
— Холодно? — спросил он, и в его голосе было столько искренней заботы, что мне захотелось закричать.

Я не могла дышать. Каждое его прикосновение теперь обжигало, как клеймо. Как мне смотреть ему в глаза? Как мне касаться рук человека, чей отец убил мою мать? И как мне признаться ему, что его отец умер от моей руки?

Я — его возмездие. Он — мое проклятие.

Я медленно повернула голову к нему. В свете луны его лицо казалось высеченным из камня — идеальное, суровое, прекрасное. И я поняла: я никогда не смогу ему сказать. Но и забыть я тоже не смогу.

Моя «Тишина» теперь приобрела новый, страшный смысл. Раньше это был мой позывной. Теперь это станет моей тюрьмой.

— Эмили? Ты в порядке? — он заглянул мне в глаза, и я увидела в них свое отражение.

Я заставила свои губы растянуться в бледном подобии улыбки.
— Да, — солгала я, и этот звук был тише вздоха. — Просто... слишком много звезд для одной ночи.

В ту секунду я поняла: наше свидание на краю пропасти только что стало реальностью. И мы оба уже падаем вниз, просто еще не почувствовали удара.

Внутри меня бушевал ядовитый, разрывающий на части коктейль.

Злость. Дикая, первобытная ярость затапливала разум. Мой взгляд невольно скользил по лицу Джеймса. Он был так похож на своего отца — те же упрямые скулы, та же властная линия рта. Уилсон О'Нил отнял у меня детство, тепло материнских рук и безопасность, превратив меня в монстра. И теперь его сын крадет мое сердце. Это казалось издевательством, злой шуткой вселенной.

Боль. Она парализовала дыхание. Мне было невыносимо больно за нас двоих. Я — та самая тень, которая отняла у него единственного близкого человека. Я сделала его сиротой, заставила пережить тот же ад, через который прошла сама. Наша безумная, электрическая химия, которая так пьянила меня, теперь казалась проклятием. Мы были созданы друг для друга, но наша связь была замешана на крови наших семей.

Страх. Холодные тиски сжали горло. Джеймс — Призрак. Самый опасный хищник в мире. И прямо сейчас я сидела в его руках, зная, что я — его главный враг. Что будет, когда он узнает?

Пока я тонула в этом внутреннем хаосе, Джеймс повернулся ко мне. Его глаза в темноте казались глубокими колодцами. Он аккуратно коснулся моих пальцев, перебирая их, и этот жест, такой нежный и интимный, заставил мое сердце болезненно сжаться.

— Эмили, — тихо позвал он, и его голос заставил меня вздрогнуть. — Почему ты выбрала этот путь? Почему «Тишина» стала наемным убийцей? Что заставило тебя взять в руки оружие?

Его вопрос прозвучал как выстрел в упор. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кричит от желания признаться, ударить его, сбежать, расплакаться. Но я должна была играть роль. Мой голос обязан был звучать ровно, хотя в груди всё горело.

— Из-за них, — ответила я, глядя на далекие огни города. Мои пальцы крепко сжали край его пиджака — мне нужна была опора, чтобы не упасть в эту бездну. — Из-за родителей. Та авария... она не была случайностью, Джеймс. Я узнала об этом слишком поздно, но когда узнала — весь мой мир сгорел. Я поняла, что закон и полиция не вернут мне их. Что справедливость в этом мире вершится только вручную.

Я сделала паузу, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. Каждое слово было правдой, но эта правда теперь резала меня саму.

— Я тренировалась годами. Становилась быстрее, тише, незаметнее. Я хотела найти того, кто отдал приказ уничтожить мою семью. И стать последним, что он увидит в своей жизни.

Джеймс слушал меня, не перебивая. Я чувствовала, как его рука на моем плече напряглась, а затем он притянул меня еще ближе к себе, утыкаясь носом в мои волосы. Он думал, что мы делимся общей болью. Он чувствовал эту невероятную, глубокую связь между нами — связь двух сирот, искавших возмездия.

— И ты нашла его? — негромко спросил он.

Я замерла. Воздух в легких стал свинцовым. В его голосе было столько сочувствия, столько понимания... к женщине, которая пустила пулю в лоб его отцу.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза, которую я тут же поспешно смахнула, молясь, чтобы он не заметил. — Я нашла его. И забрала его жизнь.

Джеймс молча прижал меня к своей груди. Я слышал ровный, сильный стук его сердца. Это сердце билось ради меня. И это же сердце жаждало крови убийцы его отца — то есть моей.

Напряжение между нами достигло критической точки. Это больше не был сладкий флирт или игра в кошки-мышки. Это была трагедия шекспировского масштаба, разворачивающаяся на краю заброшенного моста. Я хотела раствориться в его объятиях, сгореть в этом безумном влечении, которое только усилилось от осознания опасности, и одновременно меня душила ярость к его фамилии.

Мы сидели под звездами, обнявшись так крепко, словно пытались спасти друг друга.