Глава № 12 «Живи и дай умереть».

ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ.

Ну не может мне настолько везти.

Я в полном дерьме. По уши. Хотя нет. Гораздо глубже.

Именно эти мысли пришли мне в голову первыми, когда я увидела, как мужчина в деловом костюме оседает на пол. Звук выстрела был какой-то будничный, приглушенный, словно кто-то хлопнул дверцей машины на подземной парковке. Просто хлопок, а потом этот тип сложился пополам и замер в позе марионетки, у которой обрезали нитки.

В комнате пахло марципаном, сладким мужским парфюмом и чем-то металлическим. Медь.

Я стояла, вросшая каблуками в пол, и смотрела, как темное пятно расползается по белоснежной рубашке упавшего. Прямо под моими ногами, в какой-то паре метров. Мой мозг, который обычно работает со скоростью отбойного молотка, на секунду дал сбой. Ошиблась дверью. Точно ошиблась. Сейчас извинюсь, и свалю.

— Простите, — мой голос прозвучал на удивление ровно, даже с легкой ноткой раздражения, будто я зашла не в тот кабинет и теперь опаздываю на важную встречу. — Я, кажется, ошиблась...

Я развернулась на каблуках «спасибо, «Christian Louboutin», что хоть вы не подвели в этот момент», и рванула к двери. Сердце колотилось где-то в горле, но я не позволяла себе паниковать. Паника — это роскошь, которую я не могу себе сейчас позволить.

Я уже почти коснулась ручки двери, когда меня дернули назад за локоть. Резко, грубо, так что плечо чуть не вылетело из сустава. Я попятилась, как нашкодивший котенок, которого тащат за шкирку к лужице на ковре.

Проклятье.

— Не так быстро, — прозвучал голос у меня над ухом.

Я затаила дыхание.

Вдох — выдох.

Спокойно, Эмили. Ты просто ошиблась дверью. Сейчас тебя отпустят, потому что у них тут явно свои разборки, и лишний свидетель им не нужен. Или нужен? Нет, свидетелей обычно убирают.

Черт.

Меня развернули, и я наконец-то увидела того, кто держал меня за локоть. И того, кто стрелял.

Черная рубашка, расстегнутая настолько, что можно было разглядеть ключицы и начало твердой линии груди. Черные брюки. И лицо... лицо, которое я ненавидела всеми фибрами своей души уже целую вечность. Ну, может, не вечность, а ровно с того момента, как встретила этого дьявола, на перекрестке. Правда, я не помню, чтобы проводила ритуал. Ни свечей, ни мела, ни жертвоприношений. Видимо, в качестве жертвы, выступила я.

Его лицо было неизменным. Только в глазах мелькнуло что-то быстрое — узнавание? Удивление? Но это длилось долю секунды, а потом его губы скривились в усмешке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ты меня преследуешь? — спросил Дэниел.

— Ты спятил? — выпалила я, выдергивая локоть из его хватки.— Я тут работаю, придурок!

Он окинул меня взглядом с головы до ног. Мое облегающее белое платье, каблуки, и высокий хвост. Я знала, как выгляжу. И знала, что выгляжу хорошо. И никакие манипуляции, в мой адрес о том, что я страшная, сегодня не подействуют. Даже сейчас, стоя в луже крови какого-то бедолаги.

— Работаешь? — переспросил он, и в его голосе появилась ленивая, опасная заинтересованность. — Кем? Шлюхой?

Я зарычала. Физически ощущая, как внутри меня закипает лава. Мне было хорошо знакомо это ощущения. Так зарождается ненависть.

— Если только в твоих снах, — процедила я сквозь зубы. — Я менеджер, тупой ты лосяра.

Наслаждаясь каждой вертикальной морщинкой, собирающейся на его переносице, я надкусываю губу, позволяя боли, ослабить скопившееся в теле напряжение.

Бровь Дэниела поползла вверх.

— Скажи, быть сукой – это твое обычное состояние?

— Говорю с тобой на одном языке. А, что? Что-то не так?

— Любопытно, — удивлённо восклицает Дэниел. — Насколько я знаю, разговаривать так с гостем не подобает обслуге.

Обслуга? Он назвал меня обслугой? Я тут же оскалилась в ответ.

— Гость? — я театрально огляделась по сторонам, задержав взгляд на теле в углу. — Как насчет мудилы? Или лицо убийцы? Гостей тут что-то не наблюдается, за исключениям бедного мужчины, в которого ты стрелял!

Как-то слишком смело получилось. Бросать такие слова в адрес, того, кто стоит с пистолетом очень глупо. Но он первый начал.

— Вот как, — его голос стал тише, но от этого еще опаснее. — Тогда обслужи своего гостя.

Он схватил меня за плечи и толкнул. Сильно. Я не ожидала такой грубости и потеряла равновесие. Каблуки предательски скользнули по полу, и я рухнула на колени. Прямо рядом с телом.

Мои ладони по шлепнули во что-то теплое и липкое, и я опустила глаза.

Кровь.

Ее было много.

Она уже растеклась широкой лужей, и мои руки по локоть увязли в ней. Мужчина в костюме лежал на боку, его стеклянные глаза смотрели в никуда. От него еще исходило тепло. Тепло живого человека, которого только что не стало.

Мой желудок сжался, но я не позволила себе вырвать. Я медленно подняла голову и посмотрела на Дэниела. Он стоял надо мной, возвышаясь, как чертова статуя. В его позе не было ни капли сожаления, а только власть.

— Что ты от меня хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дэниел разочарованно зацокал языком.

— А куда подевалась вся смелость у нашей крошки- терьера? — Он усмехнулся, неторопливо обошел меня, уселся на диван, стоящий у стены, и с тихим стуком положил пистолет, на рядом стоящий столик. Словно это была просто зажигалка. — Не знаю, — пожал он плечами, продолжая разглядывая меня с ленивым интересом. — Предложи ему напитки. Или бонусную карту в качестве извинения за вторжение.

— Ты аморальный, — зашипела я, — Как ты можешь такое говорить?

— Ты, как обслуга должна что-то предпринять.

Я набралась духу и, игнорируя его, выпады, присела рядом с телом. Мне нужно было знать. Я прикоснулась двумя пальцами к его запястью. Тихо. Ничего. Потом наклонилась к его лицу, пытаясь уловить дыхание. Тишина.

— Ты убил его, — констатировала я, вытирая руки о подол платья. Но кровь словно въелась в кожу. — Зачем?

Дэниел смотрел на меня с искренней, почти детской забавой.

— Да? — переспросил он, склонив голову набок. — Все-же, не промахнулся.

Ярость и шок боролись во мне. Как можно быть настолько циничным? Сколько в человеке должно быть ненависти и бесчеловечности, чтобы так легко рассуждать о смерти и глумиться.

— Зачем? — выдохнула я.

Он не ответил на вопрос. Вместо этого его взгляд медленно прошелся по мне, задерживаясь на изгибах, на испачканных коленях, на руках.

— Знаешь, — протянул он задумчиво. — Ты чертовски сексуально выглядишь в этой позе. Прямо на коленях. Не хватает только меня рядом с расстегнутой ширинкой. — Даже не могу решить, чего хочу больше: трахнуть тебя в рот или сжечь.

Я осторожно поднялась, испепеляя его взглядом.

— Скорее мир треснет на двое. — бормочу я, потеряв тыльной частью, подбородок. Боже правый. Когда здесь стало так жарко? — Я спросила, зачем ты это сделал? — повторила я, не унимаясь.

Дэниел вздохнул, словно я его утомляла, и откинулся на спинку дивана.

— Я оказал Лос-Анджелесу, большую услугу. Избавил Штат от лишнего геморроя, — просто ответил он.

— А как же ты? — вырвалось у меня. — Главный благодетель, от всего, кроме собственного дерьма.

Он улыбнулся. Широко, открыто, как улыбаются победители.

— А я герой.

— Штата или собственно эго? — отрезала я. — Зовись хоть героем, хоть спасителем. В глазах других ты всё равно останешься убийцей, и от этого не уйти

— Не спеши с выводами, — он поднял указательный палец, призывая меня к тишине. — Теоретически ты права. Но тот, кто сейчас лежит в углу... — он мотнул головой в сторону тела, — не достоин жить.

— Это не меняет ситуацию, — я не отводила взгляда. — Ты не имеешь права распоряжаться чужими жизнями. Для этого есть суд. Тюрьма.

Дэниел хмыкнул.

— Мы живем в таком мире, детка, где можно купить все. Деньги решают слишком большую роль. И цена его свободы составила бы каких-то жалких пару миллионов. Эти миллионы согрели бы кошелек, продажного судьи. Этот ушлепок, поплатился за содеянное, в полном объёме. А я так вышло, что неподкупный. — Он помолчал, и его глаза снова потемнели. — И именно поэтому ты сейчас чертовски сексуально выглядишь, украшенная его кровью.

Я невольно взглянула на себя. Я выглядела как жертва резни. Или как участница.

— Почему я должна тебе верить? — спросила я, снова поднимая на него глаза.

— Что ты сексуальная? — он притворно удивился. — Я сам удивлен. Обычно девушки в крови не в моем вкусе, но тебе идет.

— Ты вообще о чем-то, кроме похоти, можешь думать? — выпалила я, начиная закипать.

— Когда ты рядом? Нет.— он покачал головой, а потом добавляет. — Нам нужно переспать. Чтобы мы оба высвободили гущу сексуальную энергию.

У меня отвисает челюсть. Он издевается надо мной? Глупый вопрос. Тут скорее будет сказать точнее: Он издевается надо мной!
В прошлый раз он смотрел на меня как на пустое место. Считал страшной, неприятной. Что изменилось?

— В нашу первую встречу ты так не разглагольствовал о моей красоте. Или это у тебя такой особый флирт? Сначала хотеть сбросить с моста, а потом звать в койку?

Чему я не буду удивлена.

— Ты выглядела, довольно жалко. В этих бесформенных балахонах  и больше напоминала бродягу. А касательно моста, я уже говорил, что это было в воспитательных целях— он на мгновения замолчал, внимательно вглядываясь, — Впрочем, с нашей последней встречи прошло слишком много лет. Ты выросла, и сильно  изменилась. Я просто тебя не сразу узнал.

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или окончательно сошел с ума. С нашей первой встречи прошло меньше месяца. Если за это время я успела «вырасти и измениться», то у  него явно проблемы либо с памятью, либо с башкой. Я, конечно же ставлю на второй вариант.

— Ты вероятно меня с кем-то путаешь. Мы никогда не виделись, — твердо сказала я. — Поверь, если бы наша встреча произошла, такого мудака, как ты, я бы сразу запомнила. Уж, поверь.

Дэниел медленно поднялся с дивана и направился ко мне. Я застыла на месте, сжав кулаки. Я ждала удара, что сейчас он мне сделает больно за то, что я его обозвала. Я ждала чего угодно. Но он подошел, и в следующую секунду, он резко, без предупреждения, перекидывает меня через плечо, как мешок с картошкой.

— Отпусти! — завопила я, колотя его кулаками по спине. — Ты охренел?! Сейчас поставь меня!

Он проигнорировал мои удары, донес до стола и бесцеремонно усадил меня на него. Я оказалась с ним лицом к лицу, на одном уровне. Его руки легли на стол поверх моих, крепко их удерживая, по обе стороны от меня, заключая в ловушку.

— У тебя совсем нет инстинкта самосохранения?— рычу, но не пытаюсь освободить свои руки.

— Ты выглядишь чертовски вкусно. — игнорируя мои слова,  он медленно наклоняется к моему уху. — Сегодня твой наряд слишком символичный. Почти что  говоря о смысле, а кровь шепчет о разрушении, как сломанный ангел, что помнит свет, но вынужден падать.

— Почти так же символично, слышать это от дьявола. — я старалась говорить ровно, его дыхание на моей шее, заставляло легкие гудеть.

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моей кожи, кончики пальцев скользнули по моей талии. Я задергалась. Но он снова пригвоздил, мою руку к столу. Так то лучше. По крайней мере его руки, заняты моими руками, а не путешествуют по поему телу. Но я вскопано осыпала проклятиями собственное, тело. За то, что он просто стоит рядом, и дышит мне в ухо, а оно ему отвечает.
Дэниел немного отдалился, несильно, настолько что бы видеть моё лицо.

— Ты ошибаешься. Говоря, что ты не запомнила меня. Твое дыхание, говорит обобранном, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза. — Если бы не одно «Но», ты бы давно была моей женой.

Я ошарашенно моргнула. А потом меня прорвало. Я закатилась от смеха. Истерического, нервного смеха, который вырвался наружу помимо моей воли. Закрывая свой рот ладонью, я пытаюсь унять истерику.

— Слушай, — выдавила я сквозь смех, — У тебя реальные проблемы. Сходи к психотерапевту. Я не шучу.

Он не улыбнулся. Его лицо было абсолютно серьезным. Он поднял руку и провел указательным пальцем по моей щеке.

— Эмилия.

Мое имя.
Он произнес его впервые. Легко, естественно, словно делал это тысячу раз. От этого простого слова, у меня по спине пробежал холодок.

— Я помню тебя такой же маленькой девочкой, — продолжил он, не отводя взгляда. — Которая не боится крови, но боится пауков. Которая обиться собственных мыслей, потому что они иногда бывают сумасшедшими и чертовскими пленительные. Ты всегда кусала губу, когда тебе казалось, что все, что происходит, происходит не с тобой. Или когда пыталась унять хаус, в собственном разуме.

Я запаниковала. Внутри все сжалось в тугой узел. А каждое его слово, ощущалось как помечена.

— Хватит, — прошептала я, мотая головой. — Ты пересказываешь чьё-то детство, а не мое.

Он положил руки мне на талию. Медленно, очень медленно, его ладони начали спускаться по платью вниз, к бедрам. Снова дрожь пошла по телу, как электрический разряд. Я должна была оттолкнуть его, но я застыла.

— Ты все такая же трусиха, — прошептал он, почти касаясь губами моей щеки. — Которая пытается казаться сильной.

— Не пытайся делать вид, что знаешь меня, — выдохнула я, пытаясь вернуть контроль. — Ты ни черта обо мне не знаешь. Все, что ты сказал, ты мог узнать от Марка. — Я фальшиво улыбнулась, надеясь, что он купится. — Да, я знаю, что вы когда-то дружили.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— А это, — спросил он, — Быть может мне тоже, Марк рассказал?

Он взял меня за затылок. И его пальцы нежно, почти ласково, зарылись в мои волосы, распуская тугой хвост. Волосы рассыпались по плечам, а потом его пальцы скользнули выше, в самую глубину, и нащупали там небольшой бугорок. Шрам, который был спрятан в самой глубине волос. Я нахмурилась от боли. Не физической, а от той, что проснулась внутри.

— В этом месте у тебя некогда не росли волосы, — его голос был спокоен, как у врача, констатирующего факт. — Ты всегда стеснялась этого.

Он взял мою руку и, прежде чем я успела вырваться, прижал ее к своему затылку. Мои пальцы нащупали точно такой же выпуклый шрам. Такой же формы. Такой же изогнутости. Мир вокруг меня рухнул. Я не сдержалась, и горячие слёзы мгновенно застилают глаза, но сглатываю горечь, предотвращая это.

Нет.

Это бред.

Я бы помнила.

Я должна была помнить.

Или... он просто издевается? Может, всё это — ложь. Тщательно выстроенная ложь, чтобы выбить меня из равновесия. Он мог расспросить кого-то, собрать эти детали и теперь спокойно бросает их мне в лицо, наблюдая, как я теряю почву под ногами. Но, тогда как он понял о шраме, и где нужно трогать? О нем не знал не кто. Каждый раз, когда я случайно замечала его на своей коже, внутри поднималось странное, необъяснимое чувство, будто этот маленький шрам несет в себе слишком много боли. Не только физической.

Я резко отталкиваю его от себя, соскальзываю со стола и делаю несколько шагов назад, словно расстояние способно хоть немного прояснить происходящее

— Кто ты такой? — закричала я. — И что тебе от меня нужно?

Дэниел шагнул ко мне, протягивая руку.

— Не подходи! — рявкнула я, хватая со стола пистолет, и  направила дуло прямо ему в грудь.

— Успокойся, — его голос звучал ровно, но в глазах появилась сталь. — Просто дыши, делай глубо...

— Заткнись! — выкрикнула я, не давая ему договорить, чувствуя, как слезы подступают снова. — Я не хрена не помню. Слышишь? Ни хрена. Тебя не было в моей жизни, и даже не пытайся заставить меня поверить в обратное. Ты долбанный телепат, и убийца. Я не знаю от куда у информации о моем шраме, но клянусь, еще одно слова и я выстрелю.

И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял ошарашенный парень, до боли знакомый. Кажется, что он был с Дэниелом на гонках.

Я резко переключилась на него. Он замер, увидев дуло, направленное ему в лицо.

— Какого хрена? Меня не было каких двадцать минут, — выругался парень, с британским акцентом, поднимая руки. — Чувак, что происходит? Когда ты успел вызвать стриптизершу? И почему у неё в руке ствол?

— Нэйт, завали хлебало.— вежливо попросил, Дэниел.

Тут его взгляд упал на тело в углу, а затем он медленно перевел его на меня, потом снова на Дэниела.

— На хрена она завалила его? — выпалил он, обращаясь к Дэниелу.

— Спятил? Это твоего пришибленного, дружка работа! — рявкнула я, снова наводя пистолет на парня. Держать двоих на мушке было сложно, но я должна была сохранять дистанцию, чтобы некто не мог ко мне подобраться и выхватить оружие.

— Прости куколка, но ты не внушаешь доверия, — Нэйт, покачал головой, глядя на мои окровавленные руки.

— Опусти пистолет. — повторяет Дэниел.

— Какого черта, ты с ней церемонишься. Забери уже у этой суки пушку! — рявкнул Нэйт, все еще держа руки перед собой.

Дэниел мгновенно поворачивается к нему.

— Если ты еще раз так ее назовешь, — его голос прозвучал негромко, но в комнате, казалось, заледенел даже воздух. — Ты отправишься следом за тем, кто лежит у твоих ног.

Нэйт сразу же умолк. Дэниел подошел ко мне и спокойно забрал пистолет. Я не стала сопротивляться. Пальцы словно онемели. Он заправил пистолет за пояс брюк, и бросил:

— Мы уходим.

— Я никуда не пойду, — уперлась я.

— Я не спрашиваю, — отрезал он.

— Меня будут искать! — выпалила я. — Я не могу просто так исчезнуть! Тем более с тобой.

— Не испытывай мое терпение, — он говорил тихо, но каждое слово вбивалось гвоздем. — Ты пойдешь со мной добровольно, или я возьму тебя силой. И у тебя нет выбора. Посмотри на себя. — указав на мой окровавленный вид, он добавляет. — Разве ты выйдешь такой к гостям? Не думаю.

— С тобой я ехать не хочу, — буркнула я, понимая, что спор проигран.

— Могу вызвать тебе «Убер», — фыркнул он. — Но финал тот же. Решай быстрее.

Спорить я не стала. Он прав, если я так выйду в зал, мне крышка. Не в буквальном смысле, но проблем однозначно я себе добавлю. Я молча направилась к двери, в след за Дэниелом. Уже выходя, он останавливается и коротко бросает Нэйту.

— Ты знаешь, что делать.

Парень, молча кивнул, обрушая на меня странный взгляд. В нем не было враждебности, скорее любопытство.

Мы вышли в коридор, и пройдя несколько пролетов я начала оглядываться не понимая, куда мы идем. Потому, что выход был в другой стороне. Я это точно помню.
Дэниел, шел впереди, и словно читая мои мысли, отвечает, что мы направляемся к черному ходу.

И наконец, холодный утренний воздух ударяет в лицо, как только я выхожу из здания. Я делаю глубокий вдох, будто только сейчас впервые за долгое время могу нормально дышать. По крайней мере так должно быть. Небо медленно светлело, а город только начинал просыпаться.

Странно что усталости я не чувствовала. После бессонной ночи я должна валиться с ног, но внутри вместо этого, какая-то напряженная ярость. Будто каждая клетка тела находилась в состоянии тревожного ожидания.

У самых дверей стоял черный Додж. Машина Дэниела.
Я обхватила себя руками и медленно прошла вперед, стараясь не думать о том, что только, что произошло.

Дэниел обошел машину, и открыл багажник. Крышка поднялась, скрывая его от меня по шею. Он зачем-то стал снимать с себя одежду. А потом он бросил в меня чем-то мягким.

— Надень, — приказал он, появляясь из-за багажника уже в свежей черной рубашке. Интересно, а его гардероб полностью состоит из черного? Или все-же там заваляется парочка цветных вещей?!

— Еще чего, — фыркнула я, рассматривая старую футболку, которую он мне кинул.

— Ты такая грязная не сядешь в салон, — терпеливо, объясняет он. — У меня там чисто.

Я скомкала футболку и кинула ее обратно ему в грудь. Как будто по моей вине, я выгляжу так, будто меня хорошенько полоснули, в «Кровавый Мэри» .

— Какая досада. Значит, я с тобой не еду.

— Либо ты переодеваешься и едешь в салоне. Либо едешь в багажнике, — он бросает футболку обратно, и закрывает демонстративно крышку. — Рискни, если сомневаешься.

— Прямо тут? — я обвела рукой улицу.

Он направился к водительской двери, молча садиться в машину, игнорируя мое существование.

— Вот же... — выдохнула я, но делать было нечего.

Я быстро, косясь по сторонам, натянула его футболку поверх своего испорченного платья. Она оказалась для меня огромной, чуть выше колен. Я стянула вниз грязное платье, оставшись в одной футболке, и плюхнулась на пассажирское сиденье, хлопнув дверью.

Дэниел повернул голову и странно, посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то темное и жадное.

— Чего уставился? — огрызнулась я, вспоминая, что на мне нет лифчика. — Отвернись.

Он послушно повернул голову, и устремил глаза вперед, расплываясь по сидению.

Я старалась не смотреть на него. Правда старалась. Но глаза все равно указали на него, просверливая дыру в его виске, боковым зрениям. Мне хотелось просто проверить, может быть я правда его не сразу узнала. В конце концов люди меняются. Мы жили в одном приюте? Нет. Кэти, вроде говорила, что он из какой-то обеспеченной семьи и все такое.

Да, и я не помню некого кто со мной дружил, в подростковом возрасте, по имени Дэниел.

Он мог сменить имя... Так, я, по-моему, уже несу какой-то бред. Я слегка, поворачиваю голову, совсем немного, чтобы по лучше разглядеть.
Нет.
Я бы запомнила его.

В салоне тихо настолько, что кажется слышно даже мои мысли. Я быстро отвожу глаза, и через секунду смотрю снова. Я ведь не пялюсь. Просто, смотрю.

Он вдруг резко поворачивается, от чего я вздрагиваю.

— Чего уставилась? — спрашивает он, и мне сразу ясно, к кому отсылка, — Может я тоже стесняюсь. Отвернись.

Закатив глаза, я делаю вид, будто он только что сказал самую глупую вещь на свете. И тяжело вздыхая, отворачиваюсь.

— Почему мы стоим? — спросила я, чтобы сменить тему.

В ту же секунду к машине подходит какой-то человек в кепке, кладя на заднее сиденье небольшую коробку и исчезает так же быстро, как появился. Двигатель взревел, и мы тронулись.

Всю дорогу я молчала. Несмотря на то, что у меня к нему было слишком много вопросов, я не произносила не слова. Не хотелось вступать в очередную перепалку, и снова на что-то случайно нарваться.

В салоне тихо играла Fill the Void — голос The Weeknd тянулся через динамики. За окнами просыпался город. Я смотрела на пустые улицы, на первых прохожих с собаками, на мусоровозы и чувствовала себя пришельцем с другой планеты.

Когда мы остановились у моего дома, я замешкалась. В прошлый раз, когда он подвозил меня, я назвала ему не тот адрес. Просто так, на всякий случай. Я начинаю, оглядываться, как будто мне не совсем понятно куда он меня привез.

— Только не начинай опять комедию, — произнес Дэниел, не глядя на меня, уставившись на дорогу. — Я знаю, где ты живешь, еще с самого начала. Я очень устал и хочу, чтобы ты просто ушла домой.

— Как ты узнал?

— Вон, — проговорил он. — Из машины.

Я открыла дверь, но он остановил меня, положив руку мне на плечо.

— Забери с заднего сиденья кое-что.

Я обернулась и положив коробку себе на колени, поверх платья, и заглянула внутрь.

Там лежали мои вещи. Телефон, и аккуратно сложенная одежда, с обувью.

— Это прикол какой-то? — выпалила я.— Для чего ты заставлял меня переодеваться, в свою одежду, если у тебя была моя?

— Ты можешь снять, и отдать мне её обратно. — дразнит он.

Если бы у меня была суперспособность, выжигать дыры, то от него остался бы только прах. Я ничего не сказала. Просто взяла коробку и вышла.

— Эмилия, — его голос заставил меня снова обернуться. — То, что сегодня там произошло...Он правда был плохим человеком. Так было нужно.

Я поняла, к чему он клонит. Но я не понимала, зачем он мне это говорит. Это же ничего не меняет.

— Плевать, — сказала я вслух.

— Ты считаешь меня монстром, — кивнул он. — Но это вынужденная мера. Иногда, чтобы спасти одно, нужно уничтожить другое.

— Последняя жена Филиппа Яблонски, с тобой бы поспорила, — бросила я и, развернувшись, пошла к дому.

Я чувствовала его взгляд спиной, пока не скрылась за дверью. Поднимаясь в лифте, я смотрела на свои испачканные руки и думала о том, что сегодняшняя ночь перечеркнула все, что я знала о своей жизни. И о нем.

Дома я первым делом включила воду в душе. Интересно, какой шанс, что «Нетфликс» прямо сейчас пишет сценарий по моей жизни? Потому что происходящее становится слишком абсурдным даже для реальности.

А еще, у меня кажется анафилактический шок! Тяжелая острая аллергическая реакция на мудаков вроде, Дэниела Нэдфорда.

Стоя под горячими струями, я терла кожу до красноты, пытаясь смыть кровь, прикосновения Дэниела, его слова. Но кое-что не смывалось. Вопрос, который пульсировал в голове, откуда у него такой же шрам, как у меня?