Глава № 8 «Плохие парни - это самые лучшие парни».

Марк.

Поставив вариться кофе, я поднимаюсь по лестнице и вхожу в свою комнату. Оливия лежала на кровати, растянувшись на животе полностью обнаженная. Что-то увлеченно печатала в телефоне.

Оливия Коллинз — дочь сенатора из Южной Аризоны и королева всех стерв. Помимо того, что Оливия знает разницу между демократической и республиканской партиями в Соединенных Штатах, она еще в совершенстве владеет искусством быстрого минета. Пожалуй, на этом её таланты заканчиваются.

— Я думал, ты уже ушла. — стягиваю со стула футболку и забрасываю её на плечо.

Оливия поворачивает голову, и такого же насыщенно-зеленого, как у меня, цвета, немного раскосые глаза вспыхивают, когда она видит мой внушительный стояк.

— Я думала, мы еще не закончили. — игриво водит пальцем по своим обнаженным бедрам. Её движения вызывают у меня в животе кишечные спазмы. Но, с другой стороны, отказываться от второго минета за утро, это как неуважительно по отношению к моему болезненно твердому члену.

С Оливией мы пересекаемся редко. В основном, когда её отец приезжает на какие-нибудь мероприятия или собрания. И так как ей нечем заняться, она почти на целые сутки зависает у меня. И мы тупо трахаемся всё свободное время, а затем она меня покидает на неопределенный срок. Меня это устраивает, она не требует от меня никаких отношений или сопливых обязательств. Именно поэтому мои двери для нее всегда открыты. Для нас обоих это удобно. Своего рода приятная постоянность.

— Ма-а-а-арк, — капризно зовет Оливия, а затем сползает с кровати и идет ко мне.

Встав на носочки, она обнимает меня за шею и пытается притянуть к себе для поцелуя, но я игнорирую её старания.

— Прости, принцесса, — я провожу пальцами по её точеному подбородку и сжимаю его. — Но сейчас в твоем внимании нуждается только мой член.

Кривлюсь в усмешке, когда она надувает губы. Мы оба знаем, что это просто представление. Наверное, я тот самый неприятный тип парней, которые «знают себе цену». Звучит пафосно, но по факту цена моя складывается из простых ингредиентов: сколько я гроблю здоровье в спортзале и сколько тонн здоровой пищи в себя впихиваю. Жру эту гребаную курицу с брокколи, чтобы не заплыть жиром и сохранить «кубики». Иногда сам себя жалею.

С языком у меня дружба с пеленок (спасибо дворовым компаниям), так что заговорить зубы любой длинноногой модели с третьим размером груди для меня никогда не было проблемой. А уж за одной такой длинноногой автоматически подтягивается и «эскорт-класс» попроще, тут математика простая. Мне, в общем-то, без разницы, с кем трахаться. Звучит цинично, но главный критерий отсутствие комплекции бревна. Я не хочу быть единственным аниматором в постели, который должен развлекать пассивную тушку. Движение должно быть встречным. Оливия пока что возглавляет этот хит-парад, золотой призер в моем личном рейтинге с большим отрывом.

Прямо сейчас её ладони скользят вниз по моему торсу. Острые розовые ноготки, как лезвия, вырисовывают узоры на кубиках пресса. Я немного каменею, когда она задевает синяк, который еще болит, но останавливать её последнее дело. Я просто наблюдаю, как она, глядя на меня глазами олененка Бэмби, неторопливо развязывает веревочку на моих штанах. Строит из себя невинность, хотя всего каких-то десять часов назад эта «невинность» старательно изгибалась подо мной.
Театр, блин, продолжается.
И он мне нравится.

— Ты - не джентльмен, Маркус Коэн.

Мышцы живота содрогаются под её прикосновениями, а когда она спускается ниже, лаская мой член сквозь ткань, всё начинает пылать.

— Так и ты не образец воспитания.— моя рука ложится ей на затылок, слегка оттягивая волосы назад. — Ты приехала ко мне, чтобы предложить себя. И я собираюсь в полной мере воспользоваться этим положением.

Она что-то неразборчиво промурлыкала, но мне абсолютно плевать, что именно. Главное — она спускается вниз. И в тот момент, когда она встает на колени, в комнату врывается Элиот.

— Воу. — удивленно восклицает он. — Рад, что ты в порядке, старик.

— Исчезни. — рявкаю я.

Но он меня не слышит. Он бесцеремонно заваливается в мою спальню и ложится на кровать, лыбясь на Оливию, которая поспешно натягивает на свое обнаженное тельце мою футболку, валявшуюся неподалеку. Та сгодилась ей платьем. Она просит отвернуться, но этому грёбаному клоуну плевать.

— Эл. Свали нахрен отсюда. — продолжаю я, с надеждой, что нам всё же удастся закончить начатое. Но проще выдрать зуб без анестезии, чем выгнать Элиота из моего дома, который мы последние полгода делим на двоих. Не то чтобы я против его присутствия, скорее наоборот, я оказал ему услугу, пустив к себе пожить, чтобы окончательно не сдохнуть со скуки.

— Эй. Я, вообще-то, переживал. — возмущенно произносит Элиот. — У тебя мобильник выключен уже как сутки.

Черт. Я совсем забыл про него.

— Эмилия спрашивала про тебя. Мог бы в известность поставить. Она переживает.

— Эмилия? — Оливия присаживается на кровать, натягивая свои узкие шорты, и прищуривается, глядя на меня. — Это та, что тусуется постоянно с тобой?

Класс.

Спасибо, приятель.

Я нервно сдергиваю футболку с плеча и надеваю. Элиот и Оливия начинают бурно обсуждать Эмилию, и Элиот благородно рассказывает, кто она такая и какую роль играет в моей жизни. А я разваливаюсь в кресле, стоящем позади, и принимаю скучающий вид, игнорируя жар от одного лишь её упоминания.

— Так она же дохлая. — фыркает Оливия. — Я видела её на твоих фотографиях в соцсетях. Бледная, и вид у неё болезненный. — Оливия вдруг расхохоталась. — На Самару Морган похожа, из ужастика.

Эл, пытается её заткнуть, но слишком поздно.

— Закрой свой рот. — приказываю я. — Не смей даже думать о ней плохо.

— Он не спит с ней. — начинает Эл, пытаясь более мягко вразумить эту суку. — Это его подруга детства. Она почти сестра ему.

Она тут же меняется в лице и захлопывает свой грязный рот. И почему этим идиоткам всё нужно объяснять?
Впрочем, в задницу.
Настроения и без того не стало, не говоря о том, что Эл, окончательно лишил меня веселья.
Я встаю с кресла и выхожу из спальни, хлопнув дверью. Спускаясь вниз, наливаю себе кофе. Но кусок в горло не лезет. Меня бесят такие вещи. Мне всегда приходится крупно сдерживаться, когда подобные разговоры касаются моих ушей, чтобы не разнести всё вокруг. Услышав шаги, оборачиваюсь, готовясь к новой порции адреналина, но это оказывается Элиот.

— Старик, не злись на неё. — подойдя ко мне, начинает Эл. — Она же не знала.

— Мне насрать. — выплевываю я. — Будет держать язык за зубами.

— Ты с ней кувыркался вчера весь день? Поэтому не приехал на гонки?

— Черт. Да. — протираю лицо ладонями и облокачиваюсь на столешницу. — Я совсем забыл о гонках. Эми как? Ты сказал, что она искала меня. Что-то стряслось?

— Чувак. — он вдруг берет меня за плечи с такой рожей, будто рожать собирается. — Ты сейчас упадешь. Лучше сядь.

— Хорош. — смахиваю его руки, беру чашку и отпиваю. — Выкладывай.

Элиот достает свой мобильник, что-то клацает, а затем закрывает от меня экран ладонью и говорит:

— Я предупредил.

А затем перед моими глазами появляется фото. Фотографировал, судя по качеству, какой-то рукажоп. Но то, что разглядели мои глаза дальше, скручивает желудок. И я давлюсь этим грёбаным кофе, пытаясь откашляться.
На фото Эми и какой-то тип, до боли знакомый. Сукин сын держит её за шею.

Долбанное качество.

Всё ещё прокашливаясь, забираю у Эла, телефон и приближаю фотографию, пытаясь разглядеть того, кому мне придется оторвать руки.

— Он вернулся. — говорит Элиот, буквально озвучивая мои мысли.

Проклятье.

Проклятье.

Проклятье.

Я хватаю Элиота за воротник и прижимаю к себе.

— И ты стоял и смотрел, как этот урод издевается над ней? — рявкаю я, не в силах больше сдерживаться.

— Старик. Старик. Это не я фотографировал. Слышишь?

— Тогда откуда у тебя это фото?

— Это Кэти прислала. Чувак. Контролируй себя.

Чертова стерва. Я отпустил Эла и снова взял телефон, надеясь, что мои глаза не то увидели.

— Что ему было нужно?

— Мы с ребятами уехали к тому времени, как он туда прибыл.

— И бросили её одну? — снова срываюсь я.

— Послушай, старик, — начинает спокойно Эл. — Она не маленькая девочка, чтобы за ней бегать. Ты же знаешь её: она сейчас тут, а через секунду там. За ней не уследишь. И к тому же с ней была Кэт. А Эмилия, как ты знаешь, никогда не уезжает, пока все не начнут разъезжаться на мосту.

В его словах была правда. Эмили и вправду непоседа. Но я даже предположить не мог, что сукин сын вернется.
Его встреча с ней была случайной? Или очередной его план? В любом случае, это полное дерьмо.

Бедная моя девочка.

Сука.

— Что еще она сказала?

— Только фото. А, ну и то, что Айз продул ему в гонке, поставив на кон свою тачку.

— Чего? — прыскаю я, не веря своим ушам.

— Старик, я не в курсе. Всё с её слов. Ребята поговаривают, что Эми вроде как что-то задолжала Дэну, — от того, как Эл произносит его имя, мне становится дурно. — Ну и Айз предложил на ключ на ключ.

В голове невольно всплывают его щенячьи глаза, когда придурок умолял, чтобы я остановился. Я знал, куда бить, чтобы не оставалось следов побоев, но разок всё же промахнулся и случайно попал ублюдку в бровь. Не сильно, так... скорее погладил. Зато вони было, как будто я ему палец отрезал и в жопу засунул. Но стоит отдать должное, мои воспитательные меры повлекли за собой приятные результаты. Ублюдок заступился за неё. Но что, черт возьми, от неё хотел ублюдок номер два? Значат ли это, что Эмилия что-то скрыла от меня.

— А еще... — Эл начинает потирать свою шею, и это заставляет меня снова напрячься. — Я, кажется, проговорился ей про Подполье.

Господи. За что мне такие придурки друзья? Я посмотрел на Элиота, пытаясь разглядеть, как ему это удается. Неужели так сложно держать свой язык, не распуская?

— Кажется или всё же сказал?

— Она вроде не поняла, да и я не стал продолжать и свалил.

— Это меньшее из проблем. Сейчас главное понять, что ему нужно от неё было. И как, мать его, так вышло, что он вернулся именно тогда, когда меня там не было. И главный вопрос: если он что-то требовал, значит, встреча была ранее... Ни хрена не понимаю.

— Она тебе о чем-то упоминала? Может, намекала, а ты прослушал?

Нет. Ни одно слово, которое вылетело изо рта Эмилии, не пролетает мимо моих ушей.

— Это исключено.

— Значит, она тебе солгала.

— Кто кому солгал? — послышался нежный голос за моей спиной.

Мы синхронно обернулись и с максимально тупыми рожами уставились на Эмилию, которая стояла в проходе, скрестив руки, с недовольной мордашкой. На ней были узкие джинсы, светлого цвета, и бежевый топ, который был с чертовски сильным вырезом. И я не мог не заметить на ней подвеску, которая свисала с ее шеи. Не припомню что бы у нее такое была.

В груди тут же всё вспыхивает, будто мне под дых зарядили. Стоит, смотрит своими глазищами, и я уже врубаюсь, что сейчас будет допрос с пристрастием. С Оливией я всегда знаю, что делать — раздвинуть ноги и забыть. А с этой... С этой всё сложнее. Она единственная, ради кого я готов эти гребанные кулаки разжать и не бить морду каждому, кто косо посмотрит. Ну, почти каждому. Дэн в пролете. За то, что он к ней прикоснулся, я ему лично шейные позвонки пересчитаю.

Эл тактично сваливает, пряча глаза. Трус. А я стою, в одной руке чашка с остывшим кофе, в другой телефон с фоткой, которая мне теперь будет сниться в кошмарах. И понимаю: сейчас мне придется врать. Или недоговаривать. Потому что правду она не примет. Слишком правильная, слишком светлая для этого дерьма.

— Ты как давно здесь? — спрашиваю максимально беззаботно, кривя губы в усмешку, пока внутри всё орёт: «Почему он тебя трогал? Что он тебе сделал?».