Глава №2 «Черный - мой любимый цвет»

Машина взвыла тормозами и врезалась в асфальт в сантиметре от меня. Воздух сорвался с легких. В груди закололо, а сердце вдруг загрохотало, яростно вгоняя в жилы раскалённый адреналин, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Мир онемел. Во рту встал горький привкус железа, а по спине холодная дрожь. Послевкусие, которое не спутать ни с чем. Тело обмякло, расползаясь по асфальту как лужа, а в висках страшно пульсировало.
Иисус, отбой. Наша встреча переноситься. Смерть передумала меня забирать.
Нижняя часть ноги стала постепенно чувствовать, как жгучая боль ползет по коже. Я приподнимаюсь на локти и пытаюсь вытащить ногу из-под байка. Слишком тяжело. Даже шевелить больно. Дождь усиливался, и под закрытым визиром, всё стало мутным и расплывчатым от моего беспрерывного дыхания. Сквозь запотевший пластик я с трудом пытаюсь разглядеть детали. Внезапный стук автомобильной двери, заставляет меня вздрогнуть и повернуться в сторону доносящего звука.
— Блять.— послышалась мне.
Затем быстрые шаги. Кто-то спешил в мою сторону, ну или как мне показалось. Резкий толчок, и дикая боль в колене, словно электричеством пронзает все тело. Я за стонала от боли и схватилась за колено, как будто это могло хоть как-то притупить это страдание. Кажется, что кто-то множество иголок, безжалостно вонзает в кость. Но затем боль постепенно стала отступать. Или я просто к ней привыкла. Ко мне не сразу, пришло осознание, что с моей ноги кто-то убрал мотоцикл.
Я подняла запотевшее стекло, и вижу, что мой мотоцикл уже стоит на подножке. И у самых моих ног рычащий, Dodge Challenger Hellcat, черного цвета. А рядом, по-видимому, виновник всего этого великолепия, который смотрел на меня сверху вниз. Он был облачён во все чёрное. Рубашка, джинсы и даже волосы были угольно темные. Мы так глазели друг на друга еще пол минуты, до того момента пока я не поняла, что все еще сижу на асфальте. Я неуверенно пытаюсь подняться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Меня так сильно шатало в последний раз после дня рождения Марка, когда в первый раз попробовала виски. Мужчина продолжал стоять и наблюдать за мной, как я, пыхтя, стараюсь подняться. Он все так же, как и я не произнёс не единого слова. Только капли дождя с глухим всплеском падали на землю, нарушая эту тишину. Мог и руку подать для приличия. Но он уже стоял в паре метров от меня, в полуобороте. Словно собрался вот-вот сесть в машину, но что-то удержало. Свет фонарей едва касался его лица, выхватывая из тьмы строгие линии подбородка и прямой нос. Кожа бледная, как мрамор. Словно моя смерть явилась в обличии прекрасного дьявола.
Вероятно, я хорошо приложилась головой, если считаю человека, который меня только что чуть не переехал, привлекательным. Парень, обладает весьма внушительной комплектацией. Но что-то в его взгляде, определенно было не так. Он смотрел словно мертвый, не каких отзвуков. В них не было не вины, не тревоги и не чего-либо еще. Пустота. По-моему, попахивает сотрясениям. Иначе я не могу объяснить почему я сейчас стою и восхищаюсь, когда я должна злиться.

— Вы в порядке? — вдруг спросил он, как будто больше из приличия, чем из тревоги.
— Бывало и лучше. — покосилась я. А затем перевела взгляд на свое тело, тщательно осматривая. Шок, отличная штука. В порыве адреналина, иногда ты даже можешь не заметить, что из-под твоей кожи, торчит кость. Смотря ниже, я вижу, что всюду потертости, и дыры. Вся мокрая и в грязи. Молния на костюме лопнула, и появился небольшой зазор, в области пупка. Теперь ясно, что он так глазел на меня. Отлично. Просто замечательно. Комбез на выброс.
Я перевожу взгляд на мотоцикл. И мое сердце раскалывается на мелкие кусочки. Бедняге досталось больше, чем мне, начиная от небольших вмятин заканчивая разорванным пластиком. В груди, разливается пламя из злости и осознания того, что я встряла как минимум на несколько тысяч долларов.

— В следующий раз постарайся быть внимательнее, чтобы не подвергать других людей риску. Ты чуть тачку мне поцарапала. — он все еще говорил непринужденно. Где-то внутри меня, щелкнул тумблер. Он открыл водительскую дверь, и собирался уехать, но я рванула к нему, не думая.

— Ты куда собрался?! — крикнула ему в спину, но ответа не последовало, — Ты чуть не угробил меня! Мудак.
Полный игнор.
Когда он намеривался захлопнуть дверь, я успела перехватить, и отдернуть дверь обратно. Возможно, это выглядело довольно нагло с моей стороны, но я не дам ему уехать, с полной уверенностью, в своей невиновности. Как минимум я ждала от него извинений.
— Если ты считаешь, что я так просто дам тебе смыться, то ты глубоко заблуждаешься. Конечно, проще сбежать, чем признать, что ты мог кого-то лишить жизни.
Эти слова заставили его практически вылететь, из машины. Я попятилась назад, спотыкаясь об собственные ноги, пока он делает шаги навстречу. Воздух из моих легких начинает сжиматься, и я затаиваю дыхание. Когда парень останавливается, мне начинает казаться что не самая лучшая идея была его останавливать. Он подошёл слишком близко, ближе, чем позволительно, и слегка склонил голову набок. На его лице было написано, нечто неопределенное. Либо его тронули мои слова, и он решил извиниться. Либо я завтра буду на главных страницах никралога, с заголовком: «Похоронена заживо, вместе со своим мотоциклом». И уж сомневаюсь, что из чувства вины он сейчас стоит передо мной. Дождь утихал. Остатки дождя еще моросили, но вскоре все должно было стихнуть. В теле появилась неприятная дрожь от холода, и от того, что вся моя одежда насквозь мокрая.
— Я тебя вытащил, из-под колес своей машины? — протянул он низким, хрипло-тягучим голосом.
— Нет. Но...— мой голос на фоне его, звучал как писк.
— Может быть, ты истекаешь кровью, и тебе нужна срочная госпитализация?
— Нет.
Но, это не точно.
— Тогда в чем твоя проблема?
— Ты моя проблема! — выпалила я, — Да, серьезных увечий может быть я и не получила, но вот моему мотоциклу здорово досталось. К твоему сведенью, — я вздернула подбородок, чтобы его бесстыжие глаза были на уровне моих, — У меня нет лишних денег, чтобы оплатить, те убытки, которые ты нанес. Ты вылетел на красный, и даже не планировал останавливаться.
— Мне пойти постоять в углу? — насмешливо вскинул он бровь.

— Пытаешься шутить? — оскалилась я.
— Нет. Все еще пытаюсь понять, что тебе от меня нужно? Я не считаю себя виновным, в данном недоразумении.
Недоразумении? Да, он издевается. Говоря так, что красный свет, на который проскочил, это всего лишь декорация.
— Я тебя засужу.
— Может у тебя есть доказательства, моей вины? Мы можем вызвать полицию, и во всем разобраться.
Я инерционно оглянулась. Нет. Только полиции не хватало. Вспомнив про камеру, что крепиться к моему шлему, я поспешно снимаю ее, и, не вижу красного индикатора.
Черт. Батарейка сдохла.
Возможно, она села еще задолго до этого. Я неуверенно поднимаю на него глаза, а затем снова на свою камеру, и демонстративно приподнимаю ее на уровне его глаз.
— Вот это маленькая штучка, записала каждый пиксель, твоего маленького «Недоразумения», и я с превеликим удовольствием, предоставлю весь этот материал в суде, — я быстро убираю камеру в карман, — По прощайся с правами. — Парирую я, в надежде, что он не догадается, об моем блефе. Маловероятно, он сообразит, что камера не писала.
— Что ж.. хорошо. Я уверен, тебе есть что показать. Ведь так?
Его последние слова, прозвучали так, как будто он знал больше, чем мне кажется. Я старалась казаться уверенней чем есть на самом деле. Как мне всегда твердил Марк, «Даже когда ты проиграла, веди себя так, будто партия твоя».
— Именно. Так что, советую начать с извинений.
— Интересно, если я продолжу тебе подыгрывать, как далеко ты сможешь зайти? — спросил он, и уголки его губ дрогнули.
— Не понимаю, о чем ты!
— Когда я предложил вызвать полицию, ты замешкалась. Почему? Очевидно, ты сама с ними не в ладах. Иначе, они бы уже были здесь. К тому же твои глаза, тебя выдали ровно в ту же секунду, когда ты поняла, что с камерой что-то не так. Ну и в-третьих, когда я поднимал твой мотоцикл, я не мог не обратить внимания, на то, что твоя камера не пишет. Как правило, когда заряд подходит к концу, она мигает некоторое время, а у тебя она была уже обесточена.
— Как ты...
— Это было не так сложно. Тебе в целом крупно повезло, что я не оставил тебя валяться, под собственным мотоциклом. Так что повторю свой вопрос, — после секундной паузы, он немного наклонился и бросил, — Что тебе от меня нужно?
— Ты заплатишь за ремонт.
Он потянулся к заднему карману, и я инерционно начала отходить, но это оказалось пачкой сигарет. Оттуда достал одну и закурил, прикрывая сигарету ладонью от ветра. — Взамен?
— Ч-что? — спросила я, не из интереса. Что он несет?
— Мне интересно. Что я получу взамен?
— Взамен? — я чуть не задохнулась от наглости, — Взамен ты получишь возможность, уехать отсюда целым.
Он усмехнулся, выпуская дым, — Ого. Угрозы. Мне уже страшно. Неужели я наступил на хвост, самой королеве Калифорнийского подземелья. Еще не поздно, лечь и претвориться мертвым?
— Пытаешься быть остроумным? Ты это репетировал, или у тебя это с детства, защитная реакция жалкого ублюдка? В прочем мне нет дела не до тебя и не до твоего дешевого цирка. Компенсируй ущерб. И вали.
— Компенсацию получишь в двух случаях, — уверенно начал он, — Если у тебя есть страховка, на твой кусок железа. Или если я внезапно умру и перерождусь в благотворительный фонд, и начну помогать всяким оборванкам. И заметь, здесь ключевое слово «Если».
Кусок железа?
Он самоубийца, если считает, что может распускать язык, в надсыл моего мотоцикла. Я делаю шаг в перед, и, между нами, не остаётся расстояния. Сигаретный дым, ударят в нос, сквозь балаклаву, что была натянута по самую переносицу. Я напрягаюсь, чтобы не закашлять.
— Я полагаю мы не с того начали, — мой голос огрубел, — Если я сказала, что ты должен заплатить, значат ты заплатишь! Ты можешь припираться сколько тебе вздумается, но за свой поступок, ты ответишь, хочется тебе того или нет. Мне хватит одного звонка, чтобы мои парни, оказались тут сию секунду, и разобрались с тобой. Тебе это понятно, кусок мяса? — я завелась. Может я и выглядела со стороны как истеричка, но он не имеет право так со мной разговаривать. Та боль, что испытывают мотоциклисты, когда видят свой байк разломанным, не понять не кому. Уж тем более, такому как этот кретин. Что касается страховки, то все, что я смогу выбить, это жалкие гроши. Поэтому я не намеренна отступать.
Он усмехнулся, сделав очередную затяжку, расслабленно выпуская облако дыма вверх. А затем скользнул по мне взглядом, сверху вниз.
— Да я бы даже не подумал, что у такого пугала не то, что один любовник, вообще хоть кто-то есть. Интересно, взглянуть на этих добровольцев. Хотя может быть ты и их шантажируешь? — хрипло спросил мудак, — Говорят страшненькие, всегда цепляют харизмой и чувством юмора. Любопытно, не обладая не тем не другим, как тебе удалось, завладеть их вниманием? — его слова, словно удар под дых. И вся моя смелость, исчезла черт знает куда. Глаза придурка, медленно сползли на мою грудь, — Однако, секрет может кроется в другом? — неторопливо поднял свободную руку, и проскользнул пальцем в зазор. В том месте, где лопнула молния. Я вздрогнула, когда он потянул вверх, медленно распарывая застежку.
Все вокруг погрузилось в глухую тишину. Оставив лишь стрекочущей, хрустящий звон от молнии, в ушах. Я чувствую, как все мое тело кричит, чтобы я оттолкнула его. Но мои ноги, будто вросли в землю, не давая мне пошевелиться. Я стояла как в ступоре. Прохладный ветер, касается моей кожи, когда молния сползла до верха, обнажая кружевной лифчик. Я проглатываю подползающий ком и тревогу в горле. Но легче не становится. Голоса в голове кричат чтобы я его остановила. Страх или что-то иное, но очень похожее, словно парализует меня. Кажется, начинается паническая атака.
Не сводя своих глаз с моих, его рука медленно, но уверенно двигается вдоль ключицы, а затем останавливается на пересечении второй ключицы и начинает скользить вниз. Чем дольше я держу зрительный контакт, тем больше меня поглощает в темноту. Легкие хватают последний глоток воздуха, и дыхание замирает, когда его рука цепляется за центр бюстгалтера. Органы сжимаются словно вакуум, и по позвоночнику идет холод, от чего все тело покрылось мурашками. Когда его глаза спускаются на мою грудь, на его губах появляется кривая улыбка.
— Черный. Мой любимый. — голос стал глубже, а глаза помрачнели.
Мне приходиться использовать всю свою силу воли, чтобы не задрожать. Напугана ли я? Возбуждена? Черт его знает.
Я даже не понимаю почему я позволяю ему это сделать. И почему мое тело отвечает этому мерзавцу. Видимо у меня в крови, повиноваться мужчинам, которые вытирают об меня ноги. Убирая руку, он задевает меня пальцами, едва касаясь выпирающего соска сквозь ткань лифчика. Ощущения, что это было не случайно, а нарочно.
— Никаких секретов. Внутри так же скучно, как и снаружи. За исключением, хорошего вкуса в белье.
В глубине что-то ломается. Щеки вспыхивают от злости, и я бью что есть силы, ладонями по груди. Он слегка пошатнулся, всего на шаг. Скорее он отстранился сам, а не от моего удара. Внутри ужасное чувство стыда. Беспомощности. Обида. Унижения. Злость.
— Ты всегда так заводишься, когда тебя трогают незнакомцы? — с издёвкой, цедит он.
— Ты сраный кретин, — кричу я, запахивая костюм, — Тебе не жить. Понял?
— По смотри на себя. Мокрый котенок, который орет на ротвейлера.
Рука дрогнула к телефону, но посмотрев на него, я понимаю, что это бессмысленно. Когда ребята приедут, то, что они смогут сделать? С него видимо не вытрясешь не цента. Максимум, это разнесут тут все к чертям. Но и ситуация может обрести другой ход, когда это чмо, нажалуется копам. А у некоторых парней и так условка. Нет. Я не хочу так подставлять ребят. Да и у меня больше нет на это сил. Ни бороться, ни убеждать, ни снова лезть в его личные дрязги. Я вздохнула. Горло горело от сдержанной агрессии.
— Знаешь, я поняла. Ты просто сраный нищеброд. Не только без денег, без чести, и совести. Если бы у тебя было хоть что-то.. Деньги. Достоинства. Яйца.. ты бы понес ответственность. Но нет. Тебе проще устроить цирк и играть в доминанта перед теми, кто давно выше тебя по всем фронтам, — я хватаю воздух, и продолжаю, — Что, мама в детстве не хвалила твои рисунки? А папа не пришел на детский утренник? И вот теперь ты решаешь, кто должен страдать за это? С меня хватит, я ненамеренно здесь больше оставаться. И да,— я по смотрела на сигарету, что была зажата в его зубах,— Курения вредит здоровью,— в этот момент я вынимаю почти выкуренную сигарету с его рта, с чем он легко расстаётся и тушу ее об тонкую ложбинку, между его ключицами.
Глаза, секунду назад насмешливо, ленивые, вдруг вспыхнули. Он приоткрыл, свои симметрично пухлы губы, и посмотрел на брошенный окурок, а затем на меня. Как хищник, который сейчас получит кровь.
— А котенок кусается. — томным голосом, протянул он.
Адреналин за пульсировал в висках. Это не та реакция, которую я ожидала от него. Я посмотрела на его машину, и в голову закралась изумительная идея. Мои губы расплылись в холодной улыбке. Обойдя придурка, я иду к его машине. Медленно обхожу «Челленджер», пальцы с писком скользят по мокрому капоту, оставляя следы на глянцевой черной краске. Остановившись у водительского зеркала, я снова смотрю на его реакцию. В глазах, только интерес: «Что же дальше?»
Я секунду колеблюсь. Машина не причём, что ее владелец кретин. Машина и в правду хорошая. Видно, что человек пылинки с нее сдувает, не хотелось бы портить ее. Но если хочешь достучаться до придурка, бей по его игрушкам.
— Ты будешь полной дурой, если осмелишься сделать это, — сказал он, по-видимому, догадываясь, что я хочу сделать.
— Наконец-то у нас будет хоть что-то общее.
Я со всей силы выбиваю зекало, и оно складывается с хрустом. Стекло рассыпается брильянтовыми осколками, на асфальт. А остывшая хромированная рамка болтается на проводах, как сломанная шея.
— До встречи здоровяк. Надеюсь, твоя страховка покроет это маленькое «Недоразумение».
Сердце всё ещё колотилось, но теперь не от адреналина, а от чувства гордости за себя. Что я дала отпор мерзавцу, смогла заступиться за себя. Я не спешила, сев на мотоцикл, я по пробывала завести, и он на счастье удивительно легко запустился. Спокойно развернувшись, я последний раз бросила на него взгляд и удивилась, что он даже не пытается меня остановить. Оно и к лучшему, я и тридцати секунд больше не выдержу в его обществе. Но его взгляд говорил об обратном, обнадеживающим. Буду считать, что мне это просто показалось.