Глава № 11 «Следуй по дороге, пропитанной кровью».

Время было за полночь. Стоя перед зданием, которое больше походило на декорацию к историческому фильму, чем на реальное место в центре города. Узкий фасад, темный кирпич, матовая дверь без единого опознавательного знака. Ни вывески, ни намёка на то, что здесь вообще кто-то бывает. Рядом, пустые переулки, редкие фонари, бросающие тусклый свет на грязный асфальт. Ни души.

Тишина, нарушаемая только далеким гулом машин где-то в отдалении. Я перевела взгляд на телефон. Последнее сообщение от Даниэлы, это геолокация, по которой я должна была приехать. Она мне толком нечего не объяснила, сказала лишь, что это не телефонный разговор, и, что я должна приехать к полночи сюда.
Я еще раз окинула взглядом здание, написала сообщения, что я на месте. Ответ пришел моментально.

Даниэла: «Покажи это секьюрити. Иначе не пустят».

А перед этим — ссылка, перейдя по которой я получила набор случайных цифр. Как пароль. Или код. Черт, его знает.

Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение пополам с тревогой. Что за чертовщина? Я позвонила девчонке, которая работает официанткой в старом баре, а она отправляет меня в какой-то... Я даже не знаю что это. Просто жуткое здание.

Мне хотелось развернуться и уйти. Прямо сейчас, послать всё это к чертям, забиться в свою квартиру и сделать вид, что ничего не происходит.

Но я не могу.

Потому что за моей спиной были три дня до дедлайна. Пустой холодильник. И полное отсутствие идей. Я глубоко вздохнула, и подойдя к двери, толкнула ее.

Внутри оказался холл. Небольшое помещение с высоким потолком, отделанное темным камнем в холодных серо-графитовых тонах. Свет, приглушенный, почти тусклый. Два коричневых кожаных дивана по бокам, стеклянный стол посередине, а за ним, мужчина лет сорока в безупречном белом костюме. Белая рубашка, белые брюки, белые туфли. Даже планшет в его руках был в белом чехле.

За его спиной, справа и слева от единственного лифта, стояли двое. Гиганты. Настоящие горы мышц, одетые во всё белое, от футболок до брюк. На поясах у них висели дубинки. И... о черт. Оружие. Пистолеты в кобурах, которые даже не пытались скрывать.

Рядом с ними, в ряд у стены, стояли металлические ячейки. Маленькие шкафчики, похожие на те, что бывают в банках или суперсовременных офисах, для хранения личных вещей.

Мужчина за столом поднял на меня глаза. Холодные, оценивающие, без эмоций.

— Вы по приглашению? — с деловым голосом спросил он.

Я растерялась, и лихорадочно ткнула в телефон, выводя на экран тот самый набор цифр, и протянула ему.

Мужчина скользнул взглядом по экрану, едва заметно кивнул и застучал по своему планшету. Затем переключился на ноутбук, стоящий перед ним. Я убрала телефон в задний карман, и обняла себя руками. В помещении не было холодно, работал кондиционер, поддерживая комфортную температуру. Но от атмосферы хотелось закутаться в одеяло и не высовываться. Атмосфера нагнетала. Я не знаю куда я попала, но это место явно было чем-то труднодоступным, где похоже, что обычному залетному человеку не пройти. 

— Бэкграунд чистый, — сказал он, не поднимая глаз.

Два охранника за его спиной, которые казались статуями, вдруг синхронно зашевелились, шагая ко мне.
Я инстинктивно отступила на шаг. Сердце рухнуло в пятки.

— По технике безопасности, — ровно произнес мужчина, за столом, — Нам нужно убедиться, что при вас нет колющих, режущих предметов или чего-то еще, что может нарушить комфорт гостей.

Я кивнула.

Что мне оставалось?

Гиганты приблизились. Их руки, огромные, как лопаты, начали обыскивать меня. Профессионально, без лишних прикосновений. Затем один из них провел металлоискателем, и когда тот запищал,  второй громила,  бесцеремонно вытащил из моего кармана телефон.

— Эй! — я дернулась, попыталась забрать. — Верните!

Гигант даже не посмотрел на меня. Молча прошагал к ячейкам, сунул телефон в одну из них и щелкнул замком.

— Это для вашей же безопасности, — донесся голос мужчины из-за стола. — Видеосъемка и аудиозапись на территории клуба запрещены. —Он уже открывал папку, доставая оттуда тонкий лист бумаги. Пододвинул его ко мне вместе с ручкой. — Подпишите.

— Что это?

— Всего лишь бумага о неразглашении. — Он говорил так, будто объяснял ребенку, что дважды два — четыре. — Стандартная процедура.

Я закусила губу. Внутри всё кричало: «Беги! Это какая-то хрень! Нормальные места так не выглядят!».

Но ноги не двигались.
Неуверенно подойдя к столу, я осторожно взяла ручку и подписала. Мужчина забрал лист, проверил подпись и кивком указал на лифт.

— Проходите. Вас ждут.

Я сделала шаг к лифту. Двери бесшумно разъехались, впуская меня в кабину, затем закрылись.

Я оказалась в ловушке из зеркал. Сплошные зеркала, стены, даже пол, кажется, отражал мои испуганные глаза. Я видела себя повсюду. Здесь была всего одна кнопка, и когда я ее нажала, лифт дернулся и поехал. Но не вверх, как я ожидала, а вниз. С каждой секундой унося меня глубже, под землю.

Стала появляться вибрация, которая все больше усиливалась. Снизу, из-под пола, начала просачиваться музыка, глухие басы, ритмичные, пульсирующие. Она отдавалась в груди, в висках, в кончиках пальцев. Дышать становилось тяжелее. Волнение и смятение затуманивали голову, смешивались с адреналином в гремучий коктейль.

Лифт остановился, и когда двери распахнулись, я оказываюсь в потусторонней Вселенной. Черный мрамор под ногами. Темное стекло на стенах, отражающее приглушенный свет, полураздетых девушек, которых было здесь больше, чем, людей в одежде. Латунные детали, поручни, светильники, окантовка барной стойки, сверкали в полумраке. Глубокие бордовые и графитовые диваны стояли полукругом, создавая интимные зоны. Потолок был низким, настолько, что давил на плечи, создавая ощущение сдавленности, замкнутого пространства. И люди, они смотрели на меня.

Все.

Каждый, кто был в этом зале, повернул голову в мою сторону. Мужчины в дорогих костюмах, с сигарами и виски в руках. Девушки, потрясающие, нереальной красоты. Я оглядела себя и захотела провалиться сквозь мраморный пол. На мне были джинсовые шорты, растянутые кеды, и мешковатое коричневое худи, с нелепым пучком на голове.
А они... они были как на подбор. Породистые, холеные, идеальные.

Я замерла, не зная, куда идти. Музыка давила на уши, а взгляды жгли кожу.

Кто-то медленно танцевал на небольшой платформе в центре зала, извиваясь под музыку в такт каждому удару басов. Кто-то сидел рядом с клиентами, смеясь и касаясь их рук. Кто-то просто стоял у бара, как часть декора, дорогого, изысканного и недоступного. Но что, казалось, не менее странным, так это то, что здесь было немало людей в абсолютно белой одежде. И почти все они ходили с важными лицами, и мило улыбались, в неестественной улыбке.

Никто не бегал. Никто не суетился, не смеялся громко. Здесь царила атмосфера спокойной, уверенной роскоши. И каждый взгляд, брошенный на меня, проговаривал в моей голове: «Что я здесь лишняя».

— Эмилия!

Голос вынырнул из полумрака, как спасательный круг. Я обернулась.

Ко мне шла Даниэла. Я ее не узнала. Строгие белые брюки, идеально сидящие по фигуре. Туго затянутый молочного цвета корсет, подчеркивающий тонкую талию и высокую грудь. Поверх, пиджак в тон, небрежно накинутый, но сидящий так, будто его шили на заказ. Волосы, уложенные в легкую волну, спадающие на лопатки. Макияж, идеальный, подчеркивающий голубые глаза, делающий их огромными и выразительными. Она была как кукла. Дорогая, фарфоровая, нереально красивая кукла.

— Что на тебе надето? — выдохнула Даниэла, слегка прищуриваясь.

Я снова оглядела себя.

— Прости, не знала, что сегодня получу приглашения на вечеринку «Пиддиди».

Даниэла коротко усмехнулась.

— Да, мой косяк. Надо было предупредить.

Она схватила меня за руку и потащила куда-то вглубь зала. На ходу махнула бармену, положив на стойку папку, которую держала под мышкой.

— Забери, — бросила она. Бармен кивнул, даже не глядя на нас.

Мы зашли в узкий коридор, несколько поворотов, и вот мы стоим перед железной дверью. С табличкой «Для персонала». Даниэла достала ключи, отперла замок, толкнула створку, и внутри зажегся свет.

Я ахнула.

Это похоже была гримерка. Нет, не так — ГРИМЕРКА. Огромная комната с мягкими креслами, большим журнальным столом, заваленным косметикой, и стойкой с профессиональным освещением. Вдоль стен, шкафы. Открытые, с вешалками, на которых висели десятки, сотни нарядов. Платья, костюмы, белье, обувь, всё, что можно представить.

Даниэла взглянула на свои часы, Apple, с темным ремешком.

— У нас мало времени. — она уже рылась в вешалках, отодвигая одни наряды, выдергивая другие. — У девочек скоро пересменка. Надо поторопиться, пока сюда не ворвалось стадо голодных девиц.

Я стояла столбом посреди этой роскоши и чувствовала, что мозг отказывается перерабатывать информацию.

— Даниэла, стой. — Мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — Что происходит? Ты ничего не объяснила мне днем. Зачем я здесь? Я думала, мы просто встретимся и поговорим.

Даниэла резко обернулась.

— Ты позвонила мне сегодня, потому что тебе нужна помощь с деньгами, так?

— Ну... да.

— Так вот. — Она развела руками, указывая на комнату, на дверь, за которой гремела музыка, на всю эту непонятную реальность. — Я помогаю.

До меня начало доходить. Медленно, но неотвратимо.

— Ты предлагаешь мне работу, — сказала я. — Здесь?

— Нет, я тебя сюда чай пить пригласила, — усмехнулась она,— Конечно, да.

— Работу... — я оглядела себя, потом ее, потом платья в шкафу. — Кем? Стриптизершей? Танцовщицей?

— А что? Не хочешь? — спросила она, совершенно серьезно.

Меня накрыло.

— Знаешь что? — Голос сорвался на фальцет. — Я пошла. — я махнула рукой в сторону двери.

— Эмилия! Стой!

Даниэла догнала меня и перегородила дорогу. Схватила за руку, и развернула к себе. В ее глазах плясали чертики.

— Прости, — выдохнула она. — Прости-прости-прости. Я пошутила неудачно. Ты не оценила.

Я смотрела на нее и чувствовала, как гнев сменяется растерянностью.

— Это была шутка?

— Дурацкая, согласна. — Даниэла приложила руку к сердцу. — Честно, больше не буду. Просто ты так забавно дергаешься.

Я закатила глаза.

— В любом случае, — сказала я уже спокойнее, — Это плохая идея. Я ничего не умею. Я здесь никого не знаю, и у меня нет опыта. Ничего не выйдет.

Даниэла взяла меня за плечи. Меня моментально съёжило от ее прикосновений. Тактильные люди, часто, неосознанно вызывали угрозу в моей голове.

— Слушай сюда. — Она усадила меня в кресло, и встала напротив. — Ты мне нравишься. — я вытаращилась на неё. — Как человек. Маркус много рассказывал о тебе. В целом,  ты мне показалась хорошим человеком. Однажды Маркус помог мне, и я хочу отплатить тем же, помогая тебе. Я вижу как ты ему дорога.

— Если Марк, узнает...

— Я не дура.— ответила она.— Все вижу, и понимаю. Именно по этому и предлагаю помощь. Сейчас не об этом... — она громко выдохнула и снова посмотрела на часы,— Ничего уметь не надо. Ты будешь моей правой рукой.

— В смысле?

— Я главный менеджер этого заведения. — Даниэла начала спокойно, уверенно. — А ты сегодня вечером будешь моими глазами и ушами, ты лицо зала. Следишь за девочками. Проверяешь, чтобы каждая была на своем месте. Чтобы никто не филонил, никто не нарушал правила. Следишь чтобы у нужных гостей, не возникало неудобств. Обходишь VIP-комнаты, смотришь, всё ли в порядке. Если что-то не так, или клиенту что-то нужно – обращается к тебе, ты передаешь запрос дальше. Ничего не решаешь сама, сразу идешь ко мне. Всё просто.

Я моргнула.

— И всё?

— И всё.

— А... — я замялась. — А сколько платят за это?

Даниэла вдумчиво посмотрела на потолок, одними глазами.

— За вечер — тысяч десять. Плюс чаевые, если повезет.

Десять тысяч? За один вечер? Я судорожно сглотнула. Пахнет каким-то разводом. Хотя, такие места в моей жизни, в новинку. И мне судить сложно, много это или мало. В любом случае, я не знаю больше таких мест, где за ночь можно поднять десять тысяч. Не проверишь, не узнаешь.

— Я согласна.

— Отлично. — Даниэла хлопнула в ладоши. — Тогда займемся тобой.

Она окинула меня критическим взглядом. Это начинало нервировать.

— В этом ты не пойдешь. Совсем не пойдет. — она уже шагала к вешалкам, бормоча что-то под нос. — Так, где тут... надо что-то базовое... чтобы сидело хорошо... — а потом резко оборачивается.— У тебя S-ка?

— Да.

Даниэла выдернула из шкафа платье. Белое, конечно же. Простое на вид, но с идеальным кроем. Лиф в стиле корсета притягивал взгляд: эти четкие, расходящиеся веером вертикальные линии... они напоминали ребра изящной раковины. Ткань выглядела плотной, с едва уловимым матовым блеском. Никаких бретелей, никакого лишнего декора.

— Примерь. Это мое запасное. Должно подойти.

— Почему белое? — спросила я, снимая с себя одежду.

— Дресс-код персонала обязателен, — бросила Даниэла, уже роясь в ящике с обувью. — Никаких ярких деталей, блёсток и так далее. Гости и танцовщицы, могут быть в чем угодно. А мы, ориентир. Человек в белом, значат можно обратиться. Это упрощает, и подчеркивает границу.

— А если кто-то решит перейти границу?

— Да. — Даниэла повернулась ко мне лицом, стоя на корячках, — Это вполне возможно. Но, недопустимо. Вежливо отказываешь, и, если человек не понимает, идешь к охране. Она тут повсюду. — Она отворачивается, продолжая копаться в шкафу, бубня себе под нос, — Какой бардак... Черт, ногу сломит. 

Я стянула худи, джинсовые шорты, и натянула платье через голову. Корсаж мягко, но уверенно обнял мою талию, приподнимая линию груди и создавая тот самый идеальный "песочный" силуэт, о котором мечтает каждая. Плотная ткань скрадывала всё лишнее, оставляя лишь плавные изгибы.

Я подошла к зеркалу, и замерла.

На меня смотрела другая девушка. Та, которую я никогда не видела. Я выпрямила спину. В этом платье невозможно сутулиться. Оно диктовало манеры: гордый поворот головы, уверенный взгляд и легкую, хищную улыбку.

— Как на родную село, — довольно сказала Даниэла, появляясь рядом. В руках у нее были туфли — белые лодочки на высоченной шпильке, с ремешком на щиколотке. — Потом обуешь. Сейчас давай волосы.

Я размотала небрежный пучок. Волосы рассыпались по плечам, слегка спутанные, и неухоженные после бессонных ночей. Даниэла цокнула языком.

— Нужен высокий хвост.

Она уже колдовала с расческой и резинками, укладывая, приглаживая, фиксируя. Я послушно сидела, глядя на свое отражение. А потом Даниэла приблизилась к моему лицу, нахмурено вглядываясь.

— Эмилия, — голос стал серьезным. — Ты где-то испачкалась? У тебя на щеке...

Я дернулась. Прикрыла синяк рукой.

— Это не грязь.

Даниэла перестала шевелиться, смотря на меня.

— Поняла, — сказала она просто. — Я не буду задавать неудобные вопросы. — Она уже открывала косметичку, вытаскивая тональный крем, консилер, кисти. — Но макияж придется переделать. Полностью. Заштукатурить так, чтобы никто не заметил. Иначе нельзя.

Я кивнула. Глаза обожгло, и слезы вот-вот хотели приступить, но я все сглатываю вместе с комом. 

— Хорошо.

— И еще. — Даниэла наносила тональную основу легкими, профессиональными движениями. — Зови меня просто Дана. Все так зовут.

— Дана, — повторила я, коротко. — А ты меня можешь звать Эми.

— Договорились, Эми.

Мы молчали минут двадцать. Дана колдовала над моим лицом, а я смотрела на свое отражение и не верила глазам. Синяк исчезал под слоями корректора. Тени под глазами таяли. Скулы становились острее, а глаза, выразительнее.

— Готово, — сказала она, отступая. — Смотри.

Подойдя к зеркалу, на меня смотрел чужой человек. Очень красивый, чужой человек. Идеально зализанный высокий хвост открывал лицо, делал шею длинной и тонкой. Безупречный макияж, был в том к мои серым глазам. Они казались огромными, темными, загадочными. Губы, естественно розовыми, а кожа фарфоровой.

И платье... платье делало то, что не мог сделать ни один наряд в моем гардеробе. Оно превращало меня в кого-то другого.

— Дана, — выдохнула я. — Ты умеешь превращать лягушек в принцесс.

— Ты и была принцессой, — усмехнулась она. — Просто забыла об этом. — Она протянула туфли. — Обувай. Это обязательно.

Я почувствовала, как мои щеки налились жаром, и надела каблуки. Шпильки оказались выше, чем я ожидала, сантиметров двенадцать, не меньше.

— Я упаду. — шатаясь,  запротестовала я.

— Не упадешь. — Дана подхватила меня под руку. — Просто не думай о них. Думай о том, куда идешь. Ноги сами найдут дорогу.

Мы вышли в зал, и я снова почувствовала взгляды, но теперь они были как будто другими. Никто не смотрел на меня как на оборванку. На меня смотрели с интересом. Животным, оценивающим, интересом. Так же, как на девушек, танцующих на платформе. Это не успокаивало, но хоть как-то придавало уверенности, что я здесь не лишняя.

Каблуки были пыткой. Каждый шаг отдавался болью в икрах, но я старалась не думать. Держала спину прямо, а подбородок — выше. Дана вела меня через зал, показывая зоны.

— Здесь основная сцена. Девочки работают посменно. Твоя задача — следить, чтобы график соблюдался. — Она кивнула на бар. — Там — свободная зона. Гости могут подходить, заказывать напитки, общаться. Если кто-то из наших там зависает дольше, чем нужно для заказа, отправляй работать.

— Поняла.

— Здесь, — мы свернули в коридор с тяжелыми портьерами, — VIP-комнаты. В каждой — диван, бар, приватная атмосфера. Девочки заходят по вызову. Ты проверяешь, чтобы в комнатах было чисто, чтобы клиенты не буянили, чтобы наши не перерабатывали лимит времени. Если что-то не так, ко мне. Сама, ни шагу.

— Поняла.

Дана остановилась, развернула меня к себе.

— Эми. Это важно. Здесь бывают серьезные люди. Очень серьезные. Если случится что-то странное — не геройствуй. Зови меня.

Я кивнула. Внутри шевельнулся страх, но я загнала его поглубже.

— Я справлюсь.

— Верю. — Дана улыбнулась. — Работай. Если, что зови. — она разворачивается чтобы уйти, но затем резко осеклась, — А, и да. Всегда, улыбайся.

И она упорхнула в свою стихию, оставив меня посреди этого безумного, хауса. В этой девушке слишком много энергии.

Я начала обход.

Работа оказалась не сложной. Скорее — монотонной. Пройти через зал, проверить, все ли девочки на местах. Заглянуть в бар, убедиться, что никто не прохлаждается. Ответить на вопросы гостей — «как пройти в уборную», «можно ли заказать шампанское в VIP», «не подскажете, где тут менеджер».

Несколько раз ко мне подходили мужчины. Приглашали «расслабиться в приватной обстановке». Я вежливо отказывала. Кто-то отставал сразу, кто-то настаивал, но я держалась. Улыбалась, но твердо повторяла отказ.

Время здесь текло иначе. Без телефона, я потеряла счет минутам и часам. Свет оставался приглушенным всегда, день тут не наступал. По ощущениям прошло часа три, или пять. Может, больше. Может, меньше.
Глаза цепляются за всё подряд, за свет, за блеск стекла, за чужие руки на чужих талиях. Сначала меня резало, полуобнажённые девушки казались слишком громкими. Меня даже немного мутило от этого. Не одеждой, а уверенностью. Они двигались так, будто сцена принадлежит им, будто каждый взгляд, валюта, которой они распоряжаются без стыда. Чьи-то пальцы скользили по их бёдрам, по груди, слишком свободно, слишком по-хозяйски. Большая половина танцовщиц, были без белья вовсе, где присутствовали только чулки и стренги.

Как правило, они сначала выходили в шикарных нарядах, и в последствии танца, раздевались. А когда танец заканчивался, они спускались к гостям за чаевыми. Смеялись, наклонялись ближе, позволяли касаться, ровно настолько, насколько нужно. Но кто-то позволял себе больше. У меня внутри это вызывало протест. Диссонанс. Будто я случайно зашла не в ту дверь.
Но странное дело, к этому привыкаешь быстрее, чем хотелось бы. Через пару часов, лицезря на все это, это уже не шок. А  порядке вещей.
Куда сильнее давили цифры.

Суммы вспыхивали в разговорах так же небрежно, как сигаретный дым. Сто тысяч за стол. Пятнадцать за бутылку. Пятьдесят — «ну и ладно». Деньги, на которые кто-то покупает квартиру или дом, здесь растворялись за вечер. Кто-то проигрывал их в отдельной комнате, кто-то просто кидал пачку денег в танцующую девушку — «давай ещё». И ни один мускул не дрогнет. Ни один нерв, будто это не деньги, а просто фишки в игре.

Я наблюдала. Люди были разными. Некоторые держались идеально — спокойные, вежливые, с выверенными улыбками. Другие теряли лицо уже через минут двадцать после прихода — громкие, липкие, с глазами, в которых не было ни стыда, ни границ.

И я поймала себя на мысли, что чаще всего, хуже, вели себя те, кто платил больше всех. Самые богатые позволяли себе быть самыми грязными. Как будто деньги действительно дают право.

Когда пришло время обхода VIP-комнат. Я двинулась по коридору. Ориентировалась я в основе по тому сколько танцев, было оттанцовано. Дана, сказала, что так проще всего считать.
Пять дверей. В первых двух девочки еще работали, от куда доносились приглушенные голоса, смех, звон бокалов. Я прошла мимо, и самая последняя комната, не издавала не каких звуков. По-видимому там, уже закончили.  Я толкнула дверь, и сделала шаг внутрь. Убедившись, что в комнате некого, я захлопываю за собой дверь, и мир взрывается.

Грохот выстрела ударил по ушам, разрывая барабанные перепонки. Громче музыки. Громче всего, что я слышала в своей жизни. Тело отказало, вместе с мозгом, бросая меня в ступор.

Что-то теплое и мокрое брызнуло мне на шею, грудь, плечи, и похоже что на лицо. Густое, соленое на вкус, с послевкусием метала.

Кровь.

Рвота подкатила мгновенно. Я закрыла рот ладонями, чтобы не вырвать прям здесь.

Слева от меня стоял высокий мужчина, в его руке все еще был зажат пистолет. А на груди, расплывалось алое пятно, такое же алое, как то, что заливало мое платье. Человек, в кого стреляли, и чья кровь сейчас на моем теле, медленно сползает по стене, оставляя за собой, красные следы.

Мужчина, с пистолетом, наблюдал за этим с особом интересом. И когда тот наконец, обмяк на полу, его внимания, переползает на меня.