Глава № 9 «Чужие тайны»
— Это исключено.
— Значит, она тебе солгала.
— Кто кому солгал? — спросила я, перекрещивая руки.
Я делаю шаг вперёд, и этот шаг отдаётся эхом в гробовой тишине. Марк и Элиот смотрят на меня так, будто я застала их за расчленением трупа. У Эла, глаза по пять центов, он переминается с ноги на ногу, а Марк застыл статуей.
— Ты как давно здесь?— как то встревоженно спросил Марк.
— Достаточно. — спокойно отвечаю я.
— Эми... — начинает Элиот с фальшиво-бодрой интонацией. — Привет! А мы тут... кофе пьём. Ну, не пьём, а так... стояли. Ты как?
Я медленно перевожу взгляд с него на Марка. Марк молчит. Прожигает меня взглядом так, что хочется проверить, не дымится ли на мне одежда.
— Жива, — отвечаю я Элу, не сводя глаз с Марка. — В отличие от некоторых, кто вчера решил стать призраком.
Марк всё ещё молчит. Это начинает бесить.
— У него сел мобильник. — какого-то хрена, отвечает Элиот.
— У Марка появился собственный секретарь? — съязвила я.
— Нет. Он просто...
— Эл, — голос Марка низкий, хриплый, будто он не спал неделю. — Замолчи.
Элиот замирает. Переводит взгляд с меня на Марка, с Марка на меня. Кивает и делает шаг назад, но не уходит, замирает у холодильника, делая вид, что изучает магнитики.
Я открываю рот, чтобы продолжить допрос, но сверху раздаётся цоканье каблуков. А затем я вижу ее.
Она спускается, так, будто перед ней красная ковровая дорожка, держа в руке маленькую сумочку, такую дорогую, что у неё наверняка есть имя, которое я должна знать, но мне плевать. Волосы уложены так, будто она только что с обложки. На ней короткие шорты, настолько короткие, что вопрос «а зачем они вообще?» напрашивается сам собой, и белая рубашка, небрежно затянута в тугой узел, от куда проглядывались, блестящие лямки Victoria's Secret, но в целом... безвкусица. Дорогая, вылизанная, безвкусица. Для тех, кому за сорок, и кто хочет вернуть молодость.
Она смотрит на меня с таким выражением, будто я таракан, выползший из щели. Я отвечаю ей тем же взглядом, но с добавлением лёгкой брезгливости. Не знаю, чем, со мной мирится эта сучка, но в гляделки я играю хорошо. Я выросла там, где подобные попытки заканчиваются не в пользу того, кто их бросает.
Девушка отводит глаза, и сразу меняется в лице.
— Марк, — мурлыкает она, подходя к нему вплотную. — Я ухожу. Созвонимся?
Конечно созвонитесь, милая. У Маркуса телефон ведь избирательный.
Она тянется к нему губами. Я закатываю глаза так сильно, что, кажется, вижу свой собственный мозг.
Марк отстраняется. Едва заметно, но достаточно, чтобы поцелуй пришёлся в воздух.
— Ага, — бросает он коротко. Даже не смотрит на неё.
Она на секунду застывает, но профессионально натягивает улыбку. Затем переводит взгляд на меня. Окидывает оценивающе с головы до ног. Я в своих потрёпанных кедах, джинсах с дырками на коленях и коротком топе, который видел лучшие дни.
— Милый топик, — цедит она. — Где оторвала?
Тон такой, будто она сделала мне одолжение, заметив моё существование. Я кривлю губы в ответной улыбке. Фальшивой до скрежета зубов.
— Наверное там, куда ты боишься ступать ногой. — ответила я, не придавая этому большое значения.
Её глаза сужаются, она фыркает и, развернувшись на каблуках, выплывает из кухни. Хлопает входная дверь, и снова нависает тишина. Я поворачиваюсь к Марку.
Он смотрит на меня.
В его глазах что-то странное. Не злость, хотя злость там тоже есть. Что-то глубже. Темнее.
— Эл, — начинает Марк, не сводя с меня глаз. — Сгоняй в магазин.
Элиот дёргается, будто его током ударило.
— В смысле? Сейчас?
— В магазин, — повторяет Марк. Тон не терпит возражений.
Элиот смотрит на меня с извиняющимся выражением. Я едва заметно пожимаю плечами. Дескать, бывает.
— Взять кому чего? — спрашивает он обречённо.
— Себя возьми, — бросает Марк.
Элиот вздыхает, взяв из-за спины Марка, телефон, удаляется. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком, и мы остаёмся вдвоём. Тишина, такая густая, что хоть ножом режь.
— Серьёзно? — я нарушаю её первой, — Мог бы и предупредить, что будешь так занят, — последнее слово, вырвалось язвительно, — Что на звонки отвечать некогда. Я там, знаешь ли, думала, может, ты в коме или полиция нашла твой труп в канаве.
Он какое-то время просто смотрит на меня. И в этом взгляде что-то щёлкает. А, потом он срывается с места.
Я даже не успеваю моргнуть, как он оказывается рядом. Указательным пальцем, он приподнимает мой подбородок. Вынуждая смотреть вверх, прямо в его зеленые глаза, в которых сейчас плещется адское пламя.
— Какого хрена, Эмили? — голос низкий, рычащий, почти неузнаваемый. — Какого хрена ты делала с этим выродком?
Сердце пропускает удар.
— Что? — выдыхаю я. — Ты о чём?
— Не делай вид, что не понимаешь. — Он наклоняется ближе. — Дэниел Нэдфорд. Какого хрена ты с ним делала вчера ночью?
Я отшатываюсь от него как от огня. В груди всё холодеет, а потом взрывается жаром. Он все знает? Это Дэниел ему все доложил? Получается я опоздала. И Марку все рассказали со своей колокольни.
— Я не знаю, что тебя рассказали, но это не правда.
— Отвечай на вопрос.
— Я не стану отвечать.
Марк сжимает челюсть так, что, кажется, зубы треснут. Он слишком долго молчит. Эта пауза давит сильнее любых слов.
— Не испытывай мое терпения, Эмилия.
Да что с ним такое?
— Не-то, что?
Не-то, что бы я испытывала терпения своего друга. Скорее я пытаюсь понять, что именно ему известно. И чего мне стоит остерегаться.
— Пойми, — начал он, сбавляя пыл, — Я не просто так спрашиваю.
— Какое твоё дело?! С каких пор ты решаешь, с кем мне общаться?
Марк молчит. Глаза мечут молнии, но он молчит. Только дышит тяжело, как загнанный зверь.
— Он опасен, — выдавливает он наконец, севшим голосом.
— И всё? — я усмехаюсь. — Гениально. Спасибо за инфу.
Марк делает шаг ко мне. Я продолжаю не двигаться, и надо мной нависает стена мышц и ярости.
— Не встречайся с ним, — чеканит он. — Вообще. Нигде. Никогда. Пожалуйста. — последнее слова прозвучало как одолжения.
Я фыркаю.
—Ты мне кто? Папочка? Старший брат? Надзиратель? — я жестко перегибала палку. С ним так нельзя, — Это ты мне расскажи, — говорю я уже тише, но не менее яростно. — Почему ты мне никогда не говорил, что вы дружили?
— Это в прошлом. Он опасный тип, — повторяет Марк. И впервые в его голосе проскальзывает что-то, похожее на... страх? — Просто держись от него подальше, — заканчивает он глухо.
Я закатываю глаза. Назло. Просто чтобы он видел. Все так доходчиво объяснил, что прям даже не знаю, что добавить. Его как будто заело. Я отталкиваю его от себя, он позволяет, и забираюсь на кухонный стол. Сажусь, свесив ноги, и смотрю на него сверху вниз. Потому что мое тело, требовало дистанцию.
— Слушай, расслабься. Он просто довёз меня до дома. И всё.
Марк замирает.
— Что значит — довёз?
Стоп. А что тогда он знает?
— То и значит. — Я пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А ты о чем?
— Есть фото, на котором вы...— Марк тяжело сглотнул, — Где он тебя держит за горло.
Так вот в чем дело.
М-да...ситуация.
Было бы неплохо, если бы Марк изъяснялся конкретнее. Потому что урод, весь вечер норовил меня придушить. И тут скорее будет правильнее спросить не «почему», а «сколько раз».
— Я могу на него взглянуть?
— У меня его нет.
— Тогда, я лишь могу сказать, что тебе показалось. И ты не верно истолковал.
Я лгала. И мне от этого становилось тяжелее. Дэниел, влез в мою жизнь не просто так, а с конкретными требованиями. Но Марку этого знать нельзя. Да, может быть моя цель визита, к Маркусу, сегодня была как раз за этим. Рассказать о произошедшем, и по просить совета. Но смотря на то, как он реагирует, я не за что ему не расскажу. Теперь нет.
— Ты врёшь, — выдыхает он.
— Он не причинял мне вреда. — я начала его успокаивать, — Мы мило поболтали, и он отвез меня домой, в целости и сохранности.
Ага. Все прям так и было.
Марк внезапно замахивается. Кружка, стоявшая на столе, разлетается вдребезги об стену в трёх сантиметрах от моей головы. Осколки брызгами осыпают мои волосы, плечи. Я вздрагиваю всем телом. Сердце проваливается в пятки и обратно застревает в горле. В ушах начало звенеть.
Он смотрит на свою руку, будто не понимает, как он это сделал. Затем на меня. И в его глазах ужас. Настоящий, животный ужас. Мне стало страшно. Не из-за того, что он может причинить мне боль. А за него.
— Эми... — шепчет он, и медленно подходит, будто я дикое животное, которое может убежать. — Эми, прости. Я не хотел. Я не...
Его ладони ложатся на стол по обе стороны от меня. Но в этой ловушке нет угрозы, только дрожь, которая бьёт его крупную фигуру. Никогда, некогда я еще не видела его таким взбунтовавшимся.
— Прости, — снова шепчет он. И смотрит мне в глаза, от чего у меня сжимается сердце. — Я не хотел тебя напугать. Просто... поклянись мне. Поклянись, что ты больше не будешь с ним встречаться.
Я смотрю на него. На этого огромного, сильного парня, который только что едва не разнёс кухню, а сейчас дрожит передо мной, как испуганный щенок.
Мы с Дэниелом действительно пообещали друг другу не встречаться.
Я медленно киваю.
— Хорошо, — говорю тихо. — Клянусь.
Марк выдыхает. Так, будто с плеч упала тонна груза. Отступает на шаг, проводит ладонью по затылку, взъерошивая волосы.
— Хорошо, — повторяет он. — Хорошо.
Я спрыгиваю со стола и подхожу к нему, кладя на его лицо в ладони. Его кожа, пылала от жара. Он замирает, и смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах загорается тот самый привычный свет. Тёплый.
Родной.
— Что тебя беспокоит? — спрашиваю я тихо.
Марк прикрывает глаза на секунду. Затем мягко убирает мои руки.
— Ничего. — хрипло, проговаривая. — Просто переживаю. Вот и всё.
— Всё хорошо, Марк. — Я смотрю ему в глаза, пытаясь передать спокойствие, которого не чувствую сама. — Нет повода. И я правда не собираюсь с ним больше видеться.
Он кивает.
Верит? Не верит? Я не знаю.
Я сама себе не верю. И когда только мы, успели переступить эту грань. Он поднимает руку, и вытаскивает с моих волос крошечный осколок.
— Я идиот. — произносит он, и подрывается,— Я сейчас все уберу.
Я молча наблюдаю, как он собирает керамические обломки. Крупные руки, которые могут убить, аккуратно, почти нежно, сметают мусор в совок. Его сегодняшнее поведение заставляет меня задуматься. Что если я своего лучшего друга, вовсе и не знаю? Что если все что мне было о нем известно, это была маска, которая сейчас приоткрылась. Не хочу даже предполагать об этом.
— Ты наваренное пришла, о чем-то поговорить? — спрашивает он, не поднимая головы. — А я тебе устроил взбучку.
Я отворачиваюсь к раковине. Наливаю стакан воды.
— Хотела убедиться, что ты в порядке, — говорю я в стакан. Поворачиваюсь к нему. — Ты вчера пропал, я переживала.
Марк заканчивает с уборкой, выпрямляется, и смотрит на меня.
— Я правда забыл про мобильник. — он устало вздохнул, — Давай сегодня вдвоем прокатимся?
Я замешкалась.
— Не могу. Съёмки сегодня. До самой ночи.
Марк кивает.
— Жаль. — тихо ответил он, и пристально взглянул на меня, — Ты какая-то встревоженная. Это из-за меня? Я тебя напугал?
Мой дорогой Маркус. Меня напугала твоя тревога и то, что с тобой творится. Знал бы ты, сколько сейчас на меня навалилось. Мне хочется обнять его, и заплакать. Высказаться. Чтобы он высказал что его тревожит.
И просто по быть.
Как раньше.
Когда мы могли сидеть на качелях и изливать душу, не боясь секретов которые душили изнутри.
Но вместо этого, я натягиваю улыбку. Ту самую, искреннею, которая предназначена только для него. Подхожу к нему, тянусь вверх и взъерошиваю его мягкие волосы, от чего его глаза теплеют.
Глаза начинают жечь, и я сглатываю этот ком, чтобы предотвратить это.
— Тебе показалось, — говорю я легко и хлопаю его по щеке. — Ладно, мне пора. Увидимся.
Я бы развернулась и последовала к двери, пока слезы не вырвались наружу. Когда я дернула ручку двери, Марк, окликнул меня:
— Эми...
— Что?
Какое-то время он просто молчит.
— Ничего. Будь осторожна.
— Всегда.
Я выхожу, закрывая за собой дверь. Прислоняюсь к ней спиной и замираю.
Я каждый раз сжираю себя изнутри за то, что так поступаю с ним. За то что бесконечно лгу. Пользуюсь его доверием. И продолжаю лгать снова.
Ненавижу.
***
Съёмки выматывали. День тянулся бесконечной чередой кадров, вспышек, команд «голову выше, подбородок левее, улыбку естественнее».
Какую, в жопу, естественную, когда внутри всё скручено в тугой узел?
Но я работала. Я всегда работаю.
Это единственное, что я умею делать хорошо.
К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, за мной заехала Кэти. Мы договорились с ней посидеть в каком ни будь заведении и расслабиться. Мне это очень нужно было.
Бар, в который она меня привезла, оказался богом забытой дырой на окраине. Обшарпанная вывеска, липкие столики, запах дешёвого алкоголя и чьих-то несбывшихся надежд. Идеальное место для того, чтобы напиться и забыться.
Мы сели в углу чтобы не кому не мешать. Я заказала воду. Кэти, обычное Prosecco.
— Ты как труп, — констатировала она, окинув меня взглядом. — Неужели, все так хреново?
Я вздохнула и спрятала лицо в ладонях.
— Кэт, я в полной жопе.
— Впечатляет. А если конкретнее?
Я рассказала ей всё. Вернее, почти всё — только то, что она должна знать. Что Габриэль доверился мне, а я подвела его из-за Дэниела. Что теперь он в бешенстве и требует компенсацию до конца недели. Что Айзек по моей вине остался без машины. И что мой мотоцикл теперь стоит на штрафстоянке.
— Мда, — сказала она философски. — Ну и вляпалась ты, подруга. Я вчера уехала почти сразу после нашего разговора. Если бы знала, что такая заварушка начнется, я бы тебя не оставила.
Я смогла ответить лишь тяжелым вздохом.
— Где деньги брать думаешь?
— Я не знаю. — Я нервно теребила салфетку, разрывая её на мелкие клочки. — Если до следующей субботы не найду нужную сумму, он меня сдаст копам. Габриэль не станет пугать.
Кэти задумалась. Постучала ногтями по столу.
— Ну да, Габ, та еще скотина. Я б с радостью помогла, но ты знаешь моих предков. Они мне в жизни не дадут такую сумму. — Она помолчала. — Может тебе мотоцикл свой продать?
Я нервно засмеялась. Откинулась на спинку стула, сминая в кулаке остатки салфетки.
— Кэт, его сначала выкупить нужно. Он же у полиции.
— А, точно. — Кэти нахмурилась. — Тогда... может, у Айзека попросишь?
Я нервно заерзала.
— Айзек, последний человек на земле, у которого я буду что-то просить. Он и так из-за меня машину потерял.
Кэти закатила глаза.
— Ну да. Благородный.
— Я ему даже не звонила, — призналась я тихо. — Стыдно. Дико стыдно. Он хотел как лучше, а в итоге...
— И не звони. — Кэти махнула рукой. — Пусть остынет. А вообще... почему ты с Дэниела эти деньги не потребуешь? Он же причина всего этого бардака.
Я фыркнула.
— Ты шутишь? Дэниел, нездоровый человек. Пытаться его в чём-то убедить, дохлый номер. Он делает только то, что хочет. С полным отсутствии совести.
Кэти вздохнула.
— Ну, твоя правда. Я же тебя предупреждала, что он псих. А ты не верила.
— Я знаю. — Я провела рукой по лицу. — Всё так совпало, Кэт. Я даже одуматься не успела. Он появился из ниоткуда, я сначала подумала, — я зарываюсь в свои волосы, и сжимаю кулаки, от чего кожа головы начинает гореть, — Я повелась. Как дура последняя.
— Может, все-таки Марку всё рассказать? — осторожно предложила Кэти. — Он же по щелчку пальцев решит все твои проблемы. Деньги найдёт, с Габриэлем договорится, полицию отмажет.
Я уставилась на нее в ожидании, что она скажет, что пошутила.
— Ты серьёзно?
— А что?
— Кэт, ты знаешь, какой ценой мне это обойдется? Ценой моей свободы. Если он узнает, мне крышка. Прощай, личная жизнь. Здравствуй, круглосуточная охрана. Начнётся тотальный контроль, от которого не скрыться. Помнишь позапрошлый год?
Кэти прыснула смехом.
— Когда ты разбила бутылку «Хеннесси» об голову того чувака? О, это было легендарно. Кретин, реально не ожидал, что ты ему так зарядишь. Да что там, даже я не ожидала.
— Да. Только его голова обошлась мне слишком дорого.
— Ну, а зачем он руки распускал? — Кэт, шкворча трубочкой, собрала остатки напитка и добавила, — Получил по заслугам.
— Ага. Только вот он оказался важной шишкой в городе. И если бы не Марк, меня бы... — Я передёрнула плечами. — Марк тогда всё уладил. Но после этого я год ходила под колпаком. «Куда пошла? С кем? Во сколько?».
— Он заботился о тебе.
— Заботился? — я взялась за свою шею и слегка сдавила, изображая удушье. — Вот так его забота выглядит. Еще раз я такое не вынесу. Маркус, самый крайний вариант. Я сама разгребу, то что заварила.
— Ну и дура, — пропарила она. — Я бы все отдала, что бы рядом со мной оказался такой человек.
— Нет. Я не жалуюсь на него. — я дала себе паузу на размышления. — Он хороший. Просто, хочется немного понимания с его стороны. А он всегда все воспринимает в штыки.
— А ты у нас святая невинность, — в легкой полуулыбке произнесла она. — Себя со стороны слышала? Тебе палец в рот не клади, по локать откусишь.
Я засмеялась, и кинула в нее салфетку, на, что она, сделала тоже самое.
— Почему все так сложно? — спросила я, будто задавая вопрос сама себе. — Разве в двадцать один, может быть столько проблем?
— Так, — Кэти подняла руку и помахала кому-то в зале. — Твое унылое лицо, скоро вгонит меня в депрессию. В том числе и других посетителей. Давай закажем Bacardi и что-то из легких закусок. Я угощаю.
— Кэт, мне не нужно...
— Заткнись. Тебе нужен сахар. Или алкоголь. Или что-то, что заставит твой мозг работать.
Я вздохнула.
— Ладно. Воду. Минимальную.
— Воду? — Кэти скривилась. — Эми, ты серьёзно?
— Кэт, я целый день только воду и пью. Желудок ничего не принимает.
— Тогда тебе точно нужно поесть. Если и дальше так пойдёт, ты скоро станешь прозрачной.
— Не могу. Кусок в горло не лезет.
Кэти покачала головой, но спорить не стала.
К нашему столику подошла официантка. Молодая, симпатичная, с уставшими глазами и блокнотом в руках.
— Здравствуйте, что будете? — спросила она негромко.
Я подняла глаза и замерла.
Даниэла?
Она тоже замерла на долю секунды, по-видимому, узнав меня.
Но она тут же взяла себя в руки и опустила взгляд в блокнот. Кэти рядом со мной напряглась. Я буквально почувствовала, как в ней включается режим «стервы».
— Ого, — протянула Кэти с ехидной улыбочкой, обращаясь ко мне, но глядя на Даниэлу. — Так это и есть тот крутой клуб, где она работает? Я думала, тут элитное заведение, а не...
— Кэт, — шикнула я.
Но было поздно. Даниэла слышала. Её щёки слегка порозовели, но голос остался ровным, когда она повторила:
— Что будете заказывать?
Мне стало стыдно. Дико стыдно за Кэти, за её ядовитый язык, за всю эту дурацкую ситуацию. Даниэла не заслужила такого отношения. Кем бы она ни была и что бы ни говорила Кэти.
— Мне, пожалуйста, минеральную воду без газа, — сказала я мягко, стараясь улыбнуться. — Небольшую.
Кэти фыркнула, но тоже сделала заказ:
— Мне Prosecco.
Даниэла кивнула и ушла. Кэти проводила её взглядом и повернулась ко мне.
— Ну и что я говорила? Она же втирала Марку, что работает в приличном месте. А тут... — Кэти обвела рукой зал. — Дыра дырой. Наверняка наплела ему, что она вся из себя крутая, только чтобы клюнул. А он, дурак, и повёлся.
Я пожала плечами. Спорить не хотелось. И не потому, что я соглашалась, просто мне было плевать. Плевать на то, кто такая Даниэла и где правда, а где ложь. У меня своих проблем выше крыши.
В этом мы с Кэти всегда расходились. Ей нравилось копаться в чужом белье, обсуждать чужие статусы и разоблачать «неприличных» личностей. Мне же было всё равно. Для меня главное, какой человек сам по себе.
— Что думаешь? — вдруг спросила Кэти.
Я задумчиво покачала головой.
— Думаю, в каком наряде поехать на нары. Оранжевый мне пойдет?
Кэти засмеялась и шлёпнула ладонью по столу.
— Так, сучка, отставить самозакапывание. — Она поправила волосы. — У тебя целая неделя. Не вешай нос. Прорвёшься.
В этот момент подошла Даниэла с заказом. Расставила бокалы на столе. Кэти продолжила болтать, не обращая на неё внимания:
— Главное, не паникуй раньше времени. Я уверенна ты найдешь деньги до субботы.
Я взяла стакан и отпила немного воды. Холодная жидкость обожгла горло, но легче не стало.
Мы просидели в баре ещё около часа. Кэти травила байки, я делала вид, что слушаю, но мысли были далеко. Паниковать, последнее, что я могу себе позволить. У меня нет такой привилегии. Нужно думать. Холодно. По пунктам. Габриэль требует деньги значит, время ограничено. Неделя. Неделя — это не приговор. Я смогу собрать все свои сбережения, и может быть если Маранда, пойдет на встречу, то смогу взять аванс. Сейчас, конечно, я могу рассчитывать только на себя. Но варианты нужно рассмотреть разные.
Нужно собирать себя в кучу и не вешать нос. Выход всегда есть. Вопрос, какой из них меньше унизит. Я облажалась — да. Но это не конец. Это просто партия, где я сделала не тот ход. Значит, надо сделать следующий правильный.
Когда мы наконец собрались уходить, на выходе меня догнала запыхавшаяся Даниэла.
— Эмилия! — окликнула она. — Ты забыла...
Я обернулась. Она протягивала мою кожанку.
— Спасибо. — поблагодарила я, забирая свою куртку.
Даниэла кивнула и уже собиралась уходить, но на секунду задержалась. В её глазах мелькнуло что-то. Будто она хотела сказать что-то ещё, но не решалась.
Мы с Кэти вышли на улицу, и я глубоко вздохнула. Ночной воздух, был прохладным, почти свежим. Дышать стало легче, но не легче внутри. Внутри было пусто и тяжело одновременно. Как будто кто-то выкрутил звук, но оставил давления.
— Прокатимся по набережной? — спросила Кэти.
— Не сегодня. — ответила я устало.
Кэти понимающе кивнула. Ее розовая, в стразах Yamaha R1, была припаркована у самого входа. Глядя на ее мотоцикл, я сразу вспоминаю о своем. И в душе разливается тоска. Для меня, байк являлся не только средством передвижения, но и от душенной. Мой мотоцикл для меня был лучше любого психолога. Когда садишься за руль, и все на свете забываешь.
Поэтому, наверное, все считают мотоциклистов ветренными и беззаботными. Потому что на скорости тебя заботит лишь одно, это не убиться на ближайшем повороте или не залететь, под какую ни-будь фуру.
Мне этого очень нахватает сейчас. Что бы забыться хотя бы на секунду.
Кэти подбросила меня до дома, а сама решила еще покататься. У двери квартиры, копаясь в карманах в поисках ключей, я нащупала что-то бумажное. Салфетка, или что-то похожее, выскальзывает из кармана и летит на пол.
Сложенный треугольник, на котором виднелась надпись. Я развернула, и на ней были цифры, похожие на номер телефона, а ниже надпись:
«Я могу помочь тебе, с деньгами. Даниэла».
Не знаю о чем она, но это меня насторожило. Видать она подслушала наш разговор с Кэти, когда мы сидели в баре.
Чем она может мне помочь? Устроить меня официанткой? Она даже не знает, в чём моя проблема.
Я скомкала салфетку в ладони, сунула обратно в карман и зашла в дом. Голова гудела. Тело валилось с ног. Но спать не хотелось. Хотелось кричать.
Я села на пол в прихожей, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза.