19.

Октябрь 2011 года, Берлин - больница Шарите

Сигналы скорой помощи разрезали ночную тишину, как нож плотную ткань. Красные и синие вспышки отражались в лужах, освещая заброшенные стены. Двое санитаров выбежали из машины с носилками, но Том не мог идти - он едва стоял на ногах, и каждый шаг давался с нечеловеческим усилием. Билл и Хильда держали его с двух сторон, поддерживая под руки, и их собственные силы были на исходе.

- Том, слышишь меня? - Билл почти кричал ему в ухо, перекрывая шум дождя и сирены. - Ты должен держаться! Мы почти у цели!

Том что-то пробормотал в ответ, но слова тонули в хрипе. Его голова кружилась, ноги подкашивались, и единственное, что удерживало его вертикально, - это брат и сестра. Перед глазами всё плыло, огни смешивались с тенями, и он с трудом различал силуэты.

- Он теряет сознание! - крикнула Хильда, чувствуя, как тело Тома становится тяжелее.

- Том, не смей отключаться! - Билл сжал его плечо. - Слышишь?! Ты меня слышишь?!

- Да... - прохрипел Том. - Слышу... я тут...

- Ты должен дойти до машины! - Билл говорил быстро, отчаянно. - Ещё несколько шагов! Мы почти там! Давай!

Они сделали ещё несколько шагов. Том споткнулся, и они чуть не упали все трое, но санитары уже подбежали и подхватили его. Они уложили его на носилки, и Том почувствовал, как мир окончательно ускользает из-под ног.

- Том! - крикнула Хильда, когда его глаза начали закрываться. - Не уходи! Пожалуйста!

Он услышал её голос, такой далёкий, такой родной. Он хотел ответить, сказать, что всё будет хорошо, но слова застряли в горле. Последнее, что он увидел, - это лица Билла и Хильды, склонившиеся над ним, их глаза, полные слёз и страха. А потом тьма накрыла его.

Он не знал, сколько прошло времени. Минуты, часы, дни, они потеряли значение. Том провалился в глубокое, беспамятное забытьё, где не было ни боли, ни страха, ни снов. Только тишина и пустота. Иногда он слышал голоса - далёкие, приглушённые, как будто через толщу воды. Говорили о чём-то медицинском, о давлении, о переломах, о сотрясении. Иногда он чувствовал прикосновения - чьи-то руки трогали его лицо, проверяли пульс, меняли капельницы. Но он не мог открыть глаза, не мог ответить.

Первое, что он осознал, когда начал возвращаться, это запах. Запах больницы: антисептик, стерильные простыни, лекарства. Он был резким, но знакомым. Потом - свет. Он просачивался сквозь веки, и даже через них был слишком ярким. Том попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые.

Он слышал тиканье часов где-то на стене. Размеренное, успокаивающее. И ещё - дыхание. Рядом с ним кто-то дышал. Ровно, глубоко, как во сне. Том заставил себя открыть глаза, и мир медленно начал обретать форму. Белый потолок, белые стены, капельница, вставленная в руку. Он лежал на больничной койке, и его тело было тяжёлым, как камень.

Он повернул голову, и боль в шее прострелила до самой макушки. Он зашипел сквозь зубы, но заставил себя посмотреть в сторону. Рядом с его кроватью стоял стул, и на этом стуле сидел Билл.

Билл спал. Он был одет в ту же одежду, что и тогда - в пижамные штаны и мятую футболку, поверх которой была накинута какая-то старая куртка. Его волосы были спутаны, лицо бледное, под глазами залегли тёмные круги. Он спал сидя, откинув голову на спинку стула, и его руки безвольно лежали на коленях.

Том смотрел на брата, и внутри него разливалось странное, тёплое чувство. Он был жив. Они оба были живы. Билл был здесь, рядом, как всегда.

- Билл, - прошептал Том. Голос его звучал как шёпот, сухой и хриплый.

Билл не пошевелился. Том попытался приподняться, но тело не слушалось - боль пронзила рёбра, и он закашлялся. Кашель разбудил Билла.

Билл резко открыл глаза, и его взгляд сразу сфокусировался на Томе. На мгновение он замер, не веря своим глазам. Потом его лицо исказилось, и он бросился к койке.

- Том! - выкрикнул он, и голос его дрожал. - Ты очнулся! Ты живой!

Он схватил брата за руку, и его глаза наполнились слезами. Он сдерживался изо всех сил, но они всё равно текли по щекам.

- Я так боялся, - сказал Билл, и голос его сорвался. - Я думал, что ты не проснёшься. Три дня, Том. Ты был без сознания три дня.

Том смотрел на брата, и его глаза тоже наполнились влагой.

- Три дня? - переспросил он. - Я так долго...

- Мы нашли тебя в том подвале, - сказал Билл, вытирая слёзы. - Хильда и я. Ты был весь в крови, мы думали, что ты мёртв. Мы отнесли тебя в скорую, и они сказали, что у тебя сотрясение, сломаны рёбра, серьёзные гематомы... Ты был на грани, Том.

- Где Хильда? - спросил Том, и его взгляд заметался по палате.

- Она в порядке, - быстро сказал Билл. - Она уехала с Георгом. Им не разрешили остаться здесь, потому что она несовершеннолетняя, а он не родственник. Но она звонила каждый час. Она очень волновалась.

- Георг, - повторил Том, нахмурившись. - Это тот парень, который был с вами? Я его не знаю.

- Он мой коллега, - объяснил Билл. - Он пришёл, когда нам стало плохо. Он помог нам добраться до тебя. Мы без него бы не справились.

Том закрыл глаза на мгновение и выдохнул. Боль в груди была тупой, постоянной, но он научился жить с болью.

- Спасибо ему, - сказал он. - И тебе. И Хильде. Вы спасли меня.

- Ты бы сделал то же самое, - сказал Билл, улыбаясь сквозь слёзы. - Ты всегда делал.

Они помолчали. Том чувствовал, как усталость снова накрывает его, но он не хотел засыпать. Он хотел быть с Биллом, знать, что всё в порядке.

- Билл, - сказал он тихо. - Я испугался. Я думал, что они убьют меня. И что убьют вас. Они сказали, что хотят отнять у меня самое дорогое.

- Мы в порядке, - сказал Билл, сжимая его руку. - Мы здесь. Мы не дадим им тебя забрать. Никогда.

В палату вошла медсестра, пожилая женщина с усталым лицом. Она посмотрела на обоих братьев и нахмурилась.

- Молодой человек, - сказала она строго. - Ваш брат проснулся, это хорошо. Но ему нужен покой. Вы должны уйти.

- Но я не могу оставить его! - запротестовал Билл. - Я всё время был здесь!

- Это не обсуждается, - сказала медсестра. - Ему нужен отдых. Пожалуйста, покиньте палату.

- Я не уйду, - твёрдо сказал Билл, вставая и скрестив руки на груди.

- Если вы не уйдёте, я вызову охрану, - медсестра говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась сталь. - Ваш брат в тяжёлом состоянии. Ему нужен покой. Вы можете прийти завтра утром.

Билл хотел возразить, но Том положил руку ему на плечо.

- Иди, - сказал он. - Я в порядке. Я отдохну. Завтра ты сможешь вернуться.

- Но Том...

- Иди, - повторил Том, и в его голосе послышалась привычная твёрдость. - Мне нужно немного поспать. А ты выйди на улицу, подыши воздухом. Ты выглядишь хуже меня.

Билл колебался, но потом вздохнул. Он знал, что брат прав. Он был истощён, и если он сейчас упадёт, то никому не поможет.

- Хорошо, - сказал он. - Но я вернусь утром. И Хильду привезу.

Он наклонился и обнял Тома, стараясь не причинить ему боль.

- Я люблю тебя, брат, - прошептал он.

- Я тоже, - ответил Том. - Ступай.

Билл вышел, закрыв за собой дверь. Медсестра подошла к Тому и поправила капельницу.

- Вам нужно отдохнуть, - сказала она. - У вас сильное сотрясение мозга, и перегрузка может быть опасна.

- Я знаю, - ответил Том, закрывая глаза. - Я просто посплю.

Он провалился в сон почти сразу, но сон был неспокойным. В голове крутились обрывки кошмаров, но он не мог уцепиться за них. Он просто плыл в темноте, чувствуя, как тело медленно восстанавливается.

Где-то далеко, за закрытой дверью, затихли шаги медсестры. В палате стало тихо, только монотонный писк аппаратуры нарушал тишину. Том спал, и ему снился подвал. Тот же самый подвал, где его держали, но теперь на полу лежали два тела - Билл и Хильда. Они были неподвижны, их глаза были открыты, но они ничего не видели. Кровь растекалась по бетону, и голос человека в маске звучал в голове:

- Я отнял у тебя самое дорогое. Ты будешь жить с этим до конца своих дней. Ты будешь помнить их лица каждую секунду своей жалкой жизни.

- Нет! - закричал Том, но голос не выходил из горла. - Нет! Оставьте их! Возьмите меня, но оставьте их!

Он попытался встать, но ноги не слушались. Он пополз к ним, но каждый дюйм давался с нечеловеческим трудом. Он почти добрался до Билла, когда тот повернул голову и прошептал:

- Ты не спас нас. Ты подвёл нас.

- Нет! - закричал Том, чувствуя, как сердце разрывается на части.

Он резко открыл глаза и сел на кровати. В груди колотилось сердце, дыхание было прерывистым, и он был весь мокрый от пота. В комнате было темно, только ночник тускло освещал стены. Том смотрел на пустой стул, на котором сидел Билл, и чувствовал, как паника сжимает горло.

Он попытался успокоиться, но кошмар был слишком реальным. Он видел их мёртвыми. Слышал голос человека в маске. Он знал, что это угроза, и она была реальной.

- Билл... Хильда... - прошептал он, пытаясь встать.

Боль пронзила рёбра, и он застонал. Капельница дёрнулась, и он почувствовал, как игла впивается в вену. Он не мог встать - он был слишком слаб. Но он должен был убедиться, что они живы.

- Помогите! - крикнул он. - Кто-нибудь!

В палату ворвалась медсестра - та же самая, что выгоняла Билла. Она подбежала к койке и нажала кнопку вызова.

- Что случилось? - спросила она, и её голос был тревожным.

- Мне приснился кошмар, - сказал Том, и его голос был хриплым. - Я видел, как мою семью убили. Мне нужно знать, что они живы.

- Они живы, - сказала медсестра, присаживаясь на край койки. - Ваш брат ушёл домой. Он вернётся утром. Ваша сестра тоже в порядке. Я говорила с ней по телефону.

- Я не могу так, - сказал Том, и в его глазах стояли слёзы. - Каждую ночь я буду видеть их мёртвыми. Я не могу с этим жить.

Медсестра взяла его за руку и посмотрела в глаза.

- Вы пережили тяжёлую травму, - сказала она. - Ваш мозг пытается обработать случившееся. Это нормально. Но вам нужно успокоиться. У вас подскочило давление.

Она достала шприц и ампулу с успокоительным.

- Я сделаю вам укол, - сказала она. - Это поможет вам расслабиться и заснуть без кошмаров.

- Нет, - сказал Том, отстраняясь. - Я не хочу засыпать. Я боюсь.

- Вы должны, - сказала она. - Ваше тело нуждается в отдыхе. Если вы не будете спать, вы не восстановитесь.

Том смотрел на неё, и его глаза были полны страха и отчаяния. Он знал, что она права. Но он боялся закрыть глаза.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Делайте.

Она сделала укол, и он почувствовал, как тепло разливается по телу. Страх начал уходить, но не полностью. Он всё ещё боялся, но он знал, что должен выжить.

Перед тем как снова провалиться в сон, он посмотрел на медсестру и сказал:

- У меня к вам одна просьба.

- Какая? - спросила она.

- Принесите мне, пожалуйста, листок и ручку.

Медсестра посмотрела на него с удивлением.

- Зачем вам это? - спросила она.

- Я должен написать им, - сказал Том. - Моей семье. Я должен сказать им кое-что, если я не проснусь.

- Вы проснётесь, - сказала медсестра. - Но я принесу вам листок и ручку. Завтра утром.

Том кивнул, чувствуя, как веки становятся тяжёлыми. Он закрыл глаза и прошептал:

- Спасибо...

Он провалился в сон, но на этот раз сны были тихими. Ни боли, ни страха, ни крови. Только тишина. Только покой.

А завтра он напишет им всё, что не сказал. Всё, что держал внутри.

Он выживет. Он должен.