10.

Июнь - август 2011 года, Берлин

Лето пришло в Берлин внезапно, как будто город устал от долгой зимы и решил компенсировать её теплом и светом. Солнце заливало улицы золотом, воздух пах цветущими липами и свежескошенной травой, а по вечерам из открытых окон доносились голоса, смех и музыка. Жизнь возвращалась в свои привычные русла - и в квартире на окраине города тоже.

Хильда медленно, но верно училась жить заново. Это было похоже на то, как если бы она заново училась ходить - каждый шаг давался с трудом, но она не останавливалась. Её тело заживало: синяки исчезли, швы после операции рассосались, рёбра срослись. Только шрамы на душе оставались, но и они постепенно становились менее болезненными.

Школа пошла навстречу. Директор, узнав о случившемся, лично связался с братьями и предложил индивидуальный план обучения. Хильда не могла посещать занятия до конца года, психолог и врачи рекомендовали ей избегать стрессовых ситуаций и большого скопления людей. Но школа организовала для неё домашнее обучение с репетиторами, которые приходили к ним домой три раза в неделю.

- Мы сделаем всё, чтобы она не отстала, - сказал директор, пожимая руку Тому. - Ей нужно время. Но мы верим, что она справится. Летом она будет заниматься с репетиторами, а в сентябре предоставит сертификат, подтверждающий знания, и сможет перейти в следующий класс.

Том и Билл согласились на эти условия. Они были благодарны за любую помощь, а сами занятия давали Хильде структуру, распорядок дня, что-то, что отвлекало её от тяжёлых мыслей.

Репетиторы оказались на удивление приятными людьми. Математику преподавал пожилой профессор на пенсии, господин Шульц, с добрыми глазами и неторопливой речью. Он объяснял дроби и уравнения так терпеливо, что Хильда начала понимать математику впервые в жизни. Немецкий язык и литературу вела молодая женщина, фрау Кёниг, которая приносила с собой книги и стихи, обсуждая их с Хильдой как равная с равной. Английский язык был самым лёгким - Хильда любила его и быстро восстанавливала пробелы.

- Ты очень способная девочка, - сказала ей фрау Кёниг в конце одного из занятий. - У тебя есть талант к языкам. Если захочешь, я могу дать тебе дополнительные материалы для чтения.

Хильда улыбнулась, впервые за долгое время улыбка была искренней.

- Спасибо, - сказала она. - Я бы хотела.

Братья, вернувшись с работы, часто заставали её за столом с книгами, сосредоточенную и почти счастливую. В такие моменты они переглядывались и молча улыбались друг другу. Она возвращалась. Медленно, но неуклонно.

Летние вечера стали их временем. После ужина они садились в гостиной - Хильда на диване, Том в кресле, Билл на полу, прислонившись к дивану, и смотрели старые фильмы, которые брали в видеопрокате. Часто это были комедии, иногда старые музыкальные фильмы, которые любил Билл. Хильда иногда засыпала на плече Тома, и он не двигался, чтобы не разбудить её.

Они много говорили - о книгах, о музыке, о планах на будущее. Хильда рассказывала о том, что узнала от репетиторов, и братья слушали с неподдельным интересом. Она всё ещё была замкнутой, всё ещё вздрагивала от неожиданных звуков, всё ещё боялась темноты и не оставалась одна в квартире. Но она больше не кричала по ночам. Кошмары становились реже, а когда они приходили, она позволяла братьям сидеть рядом с ней, пока она не успокаивалась.

Иногда, в хорошие дни, она сама обнимала их. Однажды, когда Том вернулся с работы, она подошла к нему и обняла - просто так, без причины. Он замер на мгновение, не веря, а потом обнял её в ответ, чувствуя, как его сердце переполняется теплом.

- Спасибо, что не сдались, - прошептала она ему в плечо. - Спасибо, что вы есть.

Том ничего не сказал. Он просто держал её, и этого было достаточно.

Август подходил к концу. Сертификаты от репетиторов были готовы - Хильда успешно сдала все экзамены и могла перейти в шестой класс. Школа одобрила её документы, и она должна была начать занятия в сентябре. Всё налаживалось.

Но это спокойствие было обманчивым.

Одним тёплым августовским вечером, когда солнце уже садилось за крыши домов, а воздух наполнялся прохладой, Том вернулся домой с работы. Он уже несколько месяцев работал в плюс. Учеников стало больше, как и хороших отзывов. Даже зарплата увеличилась

- Хильда, я дома! - крикнул он, закрывая дверь.

Из комнаты выбежала Хильда, улыбаясь. На ней была новая футболка, которую они купили на прошлой неделе, - ярко-синяя, с забавным принтом.

- Ты сегодня рано! - сказала она. - Билл ещё не приходил, но он обещал принести ужин. Что-то там про доставку.

- Добрый вечер, - усмехнулся Том. - Раз уж ты такая бодрая, может, поможешь мне разобрать покупки? Я купил что-то для нас всех.

Они разложили продукты на кухне, болтая о пустяках. Прошёл час, потом другой. Стрелки часов приближались к девяти вечера, а Билла всё не было.

- Он сказал, что задерживается? - спросил Том, нахмурившись.

- Он сказал, что будет к ужину, - ответила Хильда, и её голос звучал уже не так уверенно. - Может быть, он попал в пробку? Или задержался с клиентом?

- Возможно, - сказал Том, хотя внутри зашевелилось неясное беспокойство.

Они подождали ещё час. Билл не звонил, и на его сообщения не отвечал. Том написал ему несколько раз, но телефон молчал. Беспокойство переросло в лёгкую тревогу, которая, как туман, окутывала сознание.

- Я позвоню ему, - сказал Том и набрал номер. Гудки. Долгие, бесконечные гудки. Сброс.

- Ничего, - сказал он, стараясь скрыть нервозность. - Наверное, просто разрядился телефон.

Но Хильда чувствовала это иначе. В ней тоже росла тревога, как будто что-то сжимало её грудную клетку изнутри. Она попыталась успокоиться, подумав о том, что Билл взрослый мужчина, он справится. Но мысли разбегались, и она не могла их остановить.

К одиннадцати вечера Том предложил ей лечь спать.

- Я посижу и подожду его, - сказал он. - Ты иди отдыхай. Завтра у тебя последнее занятие с фрау Кёниг, нужно быть свежей.

Хильда кивнула, хотя сон не шёл. Она легла в кровать, но не могла закрыть глаза. Внутри разрасталась странная тошнота, давила на виски. Она лежала и слушала, как за стеной ходит Том, тоже не находящий себе места.

А потом накатило.

Она почувствовала, как мир начинает кружиться. Голова взорвалась острой болью, а к горлу подкатила тошнота. Она вскочила с кровати, схватившись за голову, и чуть не упала. В ушах звенело, перед глазами плыли чёрные точки. Она застонала, пытаясь взять себя в руки.

- Хильда! - Том влетел в комнату. - Что случилось?

- Голова... - простонала она. - И тошнота... Я не знаю... Мне вдруг стало плохо.

Том помог ей сесть, дал таблетку от головной боли и принёс стакан воды.

- Это нервное, - сказал он, хотя сам чувствовал, как внутри разрастается холод. - Ты переволновалась из-за Билла. Ложись, я побуду с тобой.

Она выпила таблетку и легла, чувствуя, как боль медленно отступает. Том посидел с ней, пока она не уснула, а потом вернулся в гостиную. Часы показывали половину двенадцатого. Билла всё не было.

Он снова набрал номер брата - и снова гудки. И вдруг, когда он уже хотел отбросить телефон, пришло сообщение.

Том смотрел на экран, и его сердце ухнуло вниз. Буквы были перепутаны, слова - искажены, но он понял смысл. Билл в беде. Он ранен или болен. Он был где-то у заброшенной пекарни.
Он быстро ответил. Но зелёная точка возле его аватарки погасла. Офлайн

Том не стал ждать. Он схватил ключи, накинул куртку и выбежал из квартиры, даже не закрыв дверь. Он не знал, где находится эта пекарня, но внутри него что-то вело его. Какая-то необъяснимая сила, та самая близнецовая связь, которая никогда не подводила.

Он бежал по ночным улица перепрыгивая через лужи, не замечая, как ветер хлещет по лицу. В голове билась одна мысль: «Только не опоздай. Только не опоздай, как тогда, с Хильдой». Он не мог допустить, чтобы с Биллом случилось то же самое. Он не переживёт ещё одной потери.

Он бежал по интуиции, поворачивая за углы, мимо закрытых магазинов и тёмных дворов. И вдруг, как по волшебству, он увидел её - старую, заброшенную пекарню с облупившейся вывеской, стоящую в глубине пустынного переулка. Она была тёмной и безжизненной, но у её стены, съехав на землю, сидел человек.

Том подбежал и узнал его.

Билл сидел, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене. Его глаза были полузакрыты, он едва держался в сознании. Лицо было в крови, на виске зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь, смешиваясь с потом и грязью. Губа была разбита, опухла, из уголка рта тянулась ниточка крови. Костяшки рук были разбиты в мясо, как у Тома в те дни, когда он бил стены в отчаянии. Одежда была изорвана, порвана в нескольких местах, и сквозь прорехи виднелись синяки.

- Билл! - Том опустился на колени рядом с братом, осторожно прикасаясь к его лицу. - Билл, слышишь меня? Это я, Том. Я здесь.

Билл слегка приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, расфокусированным, но он узнал брата. Губы его зашевелились, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

- Тшш... - Том прижал палец к его губам. - Не говори. Всё в порядке. Я заберу тебя домой.

Он обхватил Билла за плечи и осторожно приподнял, стараясь не причинять боли. Билл застонал, но с трудом поднялся, держась за стену. Его ноги подкашивались, и он навалился всем весом на Тома.

- Что случилось? - спросил Том, помогая ему сделать первый шаг. - Кто это сделал?

Билл открыл рот, и слова выходили с трудом, прерывисто, как будто каждое из них стоило ему огромных усилий:

- Задержался... Хотел короткий путь... Через парк... Напали... Несколько человек...

- Дыши глубже, - сказал Том, ведя его к выходу из переулка. - Ты в порядке. Я отведу тебя домой. Потом расскажешь.

Они двигались медленно, мучительно медленно. Каждый шаг давался Биллу с трудом, он спотыкался, и Том поддерживал его, чувствуя, как внутри закипает ярость. Кто посмел тронуть его брата? Кто посмел сделать это с ним, когда они и так пережили столько боли?

- Они... они просто хотели деньги... - прохрипел Билл, пытаясь сохранить сознание. - Я отдал... всё, что было... Но они... они не остановились... начали бить...

- Молчи, - приказал Том, сжимая зубы. - Ты теряешь сознание. Молчи и просто иди.

Они добрались до дороги, где Том поймал такси. Водитель с ужасом посмотрел на окровавленного человека, но не стал задавать вопросов - он видел всякое. Том назвал адрес, и они поехали.

Всю дорогу Билл сидел, закрыв глаза, и его дыхание было неровным. Том держал его за руку, чувствуя, как дрожит брат. Внутри клокотала злоба, смешанная с отчаянием. Он не мог позволить себе сломаться сейчас. Он должен был довести Билла до дома, обработать раны, успокоить. Потом он выяснит, кто это сделал. Потом он найдёт их. Потом он будет мстить.

Дома было темно - Хильда спала. Том завёл Билла в ванную, усадил на край ванны и включил свет. Только теперь он увидел масштаб повреждений. Кроме раны на виске и разбитой губы, у Билла был синяк на скуле, разбита бровь, один глаз заплыл. На рёбрах уже проступали тёмные пятна, его били ногами. Том сжал кулаки, чтобы не закричать от бессильной ярости.

- Сиди, - сказал он, беря аптечку. - Я сейчас обработаю раны.

Билл попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, и он зашипел от боли.

- Я выгляжу, наверное... как ты... после бойцовского клуба... - прохрипел он.

- Ты выглядишь хуже, - сказал Том, но в его голосе не было злости. Только боль. - Ты вообще мог погибнуть.

- Я не погиб, - сказал Билл. - Потому что ты пришёл.

Том начал обрабатывать его раны - аккуратно, как когда-то Билл делал с ним. Он промывал рану на виске, накладывал пластырь, дезинфицировал ссадины на руках. Билл сидел смирно, иногда вздрагивая, но не жалуясь. Он знал, что Том переживает за него, и не хотел добавлять ему беспокойства.

Когда всё было обработано, Том обмотал его руку бинтом и посмотрел на брата.

- Я найду их, - сказал он тихо, но твёрдо. - Я найду тех, кто это сделал. Они ответят за это.

- Нет, - сказал Билл, качая головой. - Не нужно. Это... это были просто хулиганы. Они ничего не значили. У них была маска... Я не знаю, кто они.

- Мне плевать, - сказал Том. - Они посмели тронуть тебя. Ты единственный человек, который у меня остался, кроме Хильды. Я не позволю никому причинять тебе боль.

Билл посмотрел на него, и в его глазах было понимание.

- Том, я знаю, что ты злишься. Я тоже злюсь. Но сейчас главное это Хильда. Мы не можем рисковать. Если мы начнём мстить, это может выйти боком. Она только начала восстанавливаться.

Том замер. Он знал, что Билл прав. Но внутри всё горело желанием справедливости, желанием выплеснуть всю ту боль, которая накопилась за последние месяцы.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Но если я узнаю, кто это был, я не сдержусь. Ты меня знаешь.

- Я знаю, - сказал Билл. - И я буду рядом, когда ты взорвёшься.

Они обнялись - два брата, два солдата, которые прошли через ад и снова оказались вместе. В ванной пахло кровью и йодом, а за стеной спала их сестра, которая вновь обрела надежду.

Том помог Биллу добраться до его комнаты и уложил на кровать. Билл был бледным, но сознание его прояснилось. Он смотрел на брата и улыбался, устало, но искренне.

- Спасибо, - прошептал он. - Ты всегда рядом, когда я в беде.

- А кто ещё будет рядом? - усмехнулся Том. - Кто ещё заставит тебя есть, когда ты не хочешь? Кто ещё будет слушать твои песни?

Они засмеялись тихо, чтобы не разбудить Хильду. Смех был лекарством, которое им обоим сейчас было так нужно.

Перед тем как уйти, Том постоял в дверях и посмотрел на брата.

- Ты только не умирай, - сказал он. - Я не переживу, если потеряю ещё кого-то.

- Не умру, - пообещал Билл. - Мы слишком много пережили, чтобы умереть сейчас.

Том вышел и закрыл дверь. Он стоял в коридоре, слушая тишину квартиры, и чувствовал, как внутри него утихает буря. Всё было позади. Билл был жив, Хильда спала, а утро принесёт новый день. Новый день, в котором они продолжат бороться, продолжат жить и продолжат любить друг друга.

Он прошёл в гостиную, сел на диван и посмотрел в окно. За окном забрезжил рассвет - первый свет нового дня. Он думал о том, что они пережили, и о том, что им предстоит. Но одно он знал точно: они справятся. Вместе.

И, возможно, это было самым главным.