5.

Декабрь 2010 года, Берлин

Утро началось обычно, но с лёгким привкусом предпраздничного волнения. За окном падал снег, редкий для декабря, пушистый и мягкий, он укутывал серые берлинские улицы в белую вату. Хильда стояла у окна в своей маленькой комнате и смотрела, как снежинки кружатся в тусклом свете фонарей. Она улыбнулась. Сегодня был хороший день - она чувствовала это.

На кухне уже гремел посудой Том. Он встал рано, как всегда, но теперь не в четыре утра, а в семь - достаточно, чтобы успеть позавтракать вместе с сестрой перед школой. Он жарил яичницу, и запах масла разносился по всей квартире. Из ванной доносился шум воды, Билл принимал душ, напевая какую-то мелодию, которую сочинил накануне.

- Хильда, завтрак готов! - крикнул Том, переворачивая яйца на сковороде.

Она вбежала на кухню, запыхавшаяся, с мокрыми после мытья волосами. На ней была новая блузка - мягкая, голубая, которую они купили на прошлой неделе. Она чувствовала себя красивой. Она чувствовала себя почти счастливой.

- Ты сегодня какая-то сияющая, - заметил Билл, выходя из ванной с полотенцем на плечах. - Свидание?

- Нет! - воскликнула Хильда, покраснев. - Просто сегодня последний день перед каникулами. И у нас проверочный экзамен по географии, но это же ерунда.

- Ерунда, - усмехнулся Том, ставя перед ней тарелку с яичницей и тостом. - Ты вся светишься, а говоришь «ерунда». Ладно, не буду допытываться. Лукас будет тебя ждать после школы?

- Он всегда ждёт, - ответила она с улыбкой. - Мы договорились встретиться у моего шкафчика, как обычно.

- Ну, тогда удачи, - сказал Билл, садясь напротив. - Покажи этой географии, кто здесь главная.

Хильда засмеялась и принялась за завтрак. Она чувствовала, как внутри разливается тепло. Всё было хорошо. Дома уют и любовь, в школе друг, который стал для неё опорой. Даже хулиганы отстали после того, как Лукас заступился за неё. Она почти забыла о них.

- Сегодня я заберу тебя после школы, - сказал Том, когда она уже собирала рюкзак. - У меня нет занятий до вечера, так что мы можем зайти в тот магазин с канцтоварами, ты хотела новые краски.

- Правда? - глаза Хильды загорелись. - Обещаешь?

- Обещаю, - кивнул Том. - А теперь беги, а то опоздаешь.

Она чмокнула его в щёку, махнула Биллу и выбежала за дверь, напевая ту самую мелодию, которую напевал Билл в душе. Снег хрустел под ногами, морозный воздух щипал щёки, и Хильда чувствовала себя почти взрослой, почти независимой. Она шла в школу, и весь мир казался ей открытой книгой, которую она могла прочитать.

Школа встретила её привычным шумом. Коридоры были заполнены учениками - кто-то спешил на уроки, кто-то стоял у шкафчиков и болтал. Хильда прошла к своему шкафчику, открыла его, положила лишние вещи и взяла учебник географии. Рядом с ней остановился одноклассник, кивнул, и она улыбнулась в ответ. Даже это было приятно быть частью нормальной школьной жизни, без страха и унижения.
На уроке географии учитель объявил, что проверочный экзамен от министерства будут писать в разных корпусах, чтобы избежать списывания.

- Ваши классы разделили по алфавиту, - сказал учитель, зачитывая список. - Те, у кого фамилия с А до М, остаются в этом корпусе, в кабинете 204. Остальные идут в корпус В, кабинет 312. Выполняете задания, сдаёте работы, и можете быть свободны. Результаты будут внесены в журнал, но на четвертные оценки не повлияют.

Хильда слушала вполуха. Её фамилия - Каулитц, попадала в первую группу, оставалась в основном корпусе. Она быстро глянула на Лукаса, сидевшего через два ряда. Его фамилия - Ревер, не относилась к А-М, так что они были разделены.

- Не волнуйся, - шепнул ей Лукас, когда они выходили из класса. - Это просто формальность.

- Я знаю, - ответила она. - Всё будет хорошо. Увидимся после.

Он улыбнулся и пошёл в сторону своего кабинета. Хильда направилась в 204-й, села за парту у окна, достала ручку и приготовилась писать. Экзамен оказался несложным, вопросы по картам, климату, экономике Германии. Она ответила на всё, что знала, и даже успела проверить. Когда учитель объявил, что время истекло, она сдала работу и вышла в коридор с лёгким сердцем.

Всё было хорошо. Она прошла к своему шкафчику, чтобы сложить учебники и подождать Лукаса. Он должен был выйти из корпуса В минут через десять - там экзамен заканчивался чуть позже из-за другого расписания. Хильда прислонилась к шкафчику, засунула руки в карманы куртки и стала смотреть в окно на падающий снег.

В коридоре было тихо, большинство учеников уже разошлись. Где-то далеко хлопнула дверь, послышались шаги. Хильда не обратила внимания, она ждала Лукаса и думала о том, какие краски купит Том. Может быть, акварель, или новые кисти, или...

- Привет, маленькая.

Голос был низким, вкрадчивым, и он прозвучал слишком близко. Хильда вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Маркус - тот самый коренастый парень, который уже несколько раз нападал на неё. За его спиной маячили двое его друзей. Их лица были напряжёнными, глаза холодными.

- Что вам нужно? - спросила Хильда, и голос её дрогнул. Она попыталась отступить назад, но упёрлась спиной в шкафчик. - Отойдите.

- Мы просто хотим поговорить, - усмехнулся Маркус, делая шаг вперёд. - Ты слишком много радуешься, девочка. Нам это не нравится. Ты должна помнить своё место.

- Я ничего вам не сделала! - выкрикнула она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она чувствовала. - Оставьте меня в покое!

- Ах, какая гордая, - Маркус покачал головой и сделал знак друзьям.

Они рванули вперёд быстрее, чем она успела среагировать. Один схватил её за руки, заломив их за спину так, что она вскрикнула от боли. Второй подскочил спереди, зажал ей рот ладонью - грубой, пахнущей табаком, и другой рукой крепко взял за подбородок, запрокидывая голову вверх. Она попыталась вырваться, дёрнулась, но они держали её мёртвой хваткой. Её сердце бешено колотилось, слёзы застилали глаза.
Маркус подошёл вплотную. В его руке был маленький пакетик с белым порошком. Он улыбнулся, злой, жестокой улыбкой.

- Тебе понравится, - сказал он тихо. - Это расслабляет. Ты даже не заметишь, как станет хорошо.

Он взял свободной рукой, зажал ей одну ноздрю, а другой поднёс пакетик к открытой ноздре. Хильда попыталась задержать дыхание, но Маркус сильно сжал её нос, вынуждая вдохнуть. Она глотнула воздух, и вместе с ним в лёгкие ворвался белый порошок. Он был горьким, обжигающим, и она закашлялась, но было уже поздно.

Ощущение пришло мгновенно.

Сначала - тепло, разливающееся по всему телу, как будто она погрузилась в горячую ванну. Страх ушёл куда-то далеко, сменившись странной, неестественной лёгкостью. Всё вокруг стало расплывчатым, цвета смешались, звуки стали приглушёнными, будто она смотрела на мир сквозь толщу воды. Хильда перестала чувствовать руки, держащие её, перестала слышать голоса. Она хотела улыбнуться, но не могла контролировать своё лицо. Ноги подкосились, и она начала медленно оседать на пол.

- Отпускайте, - услышала она голос Маркуса, доносившийся откуда-то издалека. - Она отрубилась. Пошли.

Её отпустили, и она упала на холодный линолеум, но даже не почувствовала боли. Глаза закрылись сами собой, дыхание стало поверхностным и неровным. Последнее, что она увидела, - это удаляющиеся силуэты трёх парней, их смех, эхом разносившийся по пустому коридору.

А потом темнота.

Лукас вышел из корпуса В через пятнадцать минут. Экзамен затянулся - учитель долго собирал работы и проверял, все ли подписали листы. Он был немного раздражён, но мысль о том, что он встретит Хильду, смягчала ожидание. Он быстро прошёл по переходу в основной корпус, свернул к ряду шкафчиков, где они обычно встречались.

Но Хильды там не было.

Он подошёл к её шкафчику, тот был приоткрыт, внутри лежали учебники и пенал. Рядом на полу валялся её рюкзак, расстёгнутый, с выпавшими тетрадями. Лукас остановился, огляделся по сторонам. Коридор был пуст, только где-то в конце тускло горела лампа.

- Хильда? - позвал он, но никто не ответил.

Он нахмурился. Она никогда не уходила без него. Они всегда договаривались встречаться здесь. Может быть, она пошла в туалет? Или заглянула в библиотеку? Он подождал минуту, потом другую, но её всё не было. В груди начало зарождаться беспокойство.
Он прошёл по коридору, заглянул в туалет - пусто. Проверил ближайшие кабинеты - пусто. Поднялся на второй этаж, заглянул в библиотеку - там сидела только библиотекарь и два старшеклассника. Никто не видел Хильду.

Он вернулся к её шкафчику. Рюкзак всё ещё лежал на полу, и Лукас почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Это было неправильно. Она не могла просто уйти, оставив вещи. Она всегда брала рюкзак, даже если шла в туалет. Что-то случилось.
Он поднял рюкзак, заглянул внутрь. Телефон - старый, в трещинах, но работающий лежал в боковом кармане. Лукас достал его. Экран засветился, и он увидел список контактов. Первым в списке шёл «Том». Он знал, что это её старший брат, она много о нём рассказывала. Он не раздумывая нажал на вызов.

Гудки. Долгие, мучительные гудки. Лукас сжимал телефон так, что побелели костяшки. Он ждал, что сейчас кто-то ответит и скажет, что Хильда просто задержалась. Но в глубине души он знал - что-то ужасное произошло. Он чувствовал это каждой клеткой.
Наконец, после четвёртого гудка, в трубке раздался голос Тома:

- Хильда? Ты почему не сказала, что уже закончила? Я как раз собирался выходить.

Лукас открыл рот, но слова не шли. Он сглотнул, и голос его прозвучал хрипло, почти шёпотом:

- Том... это Лукас.

Пауза. Том, видимо, узнал голос и понял, что что-то не так.

- Лукас? Что случилось? Где Хильда?

- Я... я не знаю, - выдавил Лукас. - Я пришёл к её шкафчику, как мы договаривались, а её нет. Рюкзак лежит на полу, телефон был внутри. Я обошёл весь корпус, туалеты, кабинеты, её нигде нет. Том, она пропала.

В трубке повисла тишина. Лукас слышал только тяжёлое дыхание Тома. А потом раздался голос, который уже не был спокойным:

- Что значит «пропала»? Ты её искал? Ты уверен, что она не могла просто уйти?

- Я уверен, - сказал Лукас, и в его голосе прорвалась паника. - Она не взяла рюкзак, Том. Она никогда не уходит без рюкзака. Я знаю, я провожал её каждый день. Что-то случилось. Я чувствую.

Снова тишина. Лукас слышал, как на том конце провода зашуршала одежда, как хлопнула дверь, Том уже бежал.

- Я сейчас буду, - голос Тома был жёстким, стальным. - Вызови полицию. Скажи учителям. Не уходи с места. Я сейчас приеду. Мы найдём её. Слышишь? Мы найдём её.

- Да, - прошептал Лукас, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. - Я не уйду.

Трубка замолчала. Лукас опустил телефон и посмотрел на пустой коридор, на разбросанные тетради, на приоткрытый шкафчик. Весь мир вокруг него вдруг стал чужим и враждебным. Где-то в этом здании, или уже за его пределами, была Хильда - маленькая, хрупкая, его подруга. И он не мог её найти.

Он сжал кулаки и в отчаянии ударил по металлическому шкафчику, оставляя вмятину. Боль в костяшках отрезвила его, но не принесла облегчения. Он закрыл глаза и прошептал:

- Где ты, Хильда? Где ты, чёрт возьми?

Ему никто не ответил. Только снег продолжал падать за окном, укрывая Берлин белым саваном. Белым, как тот порошок. Как смерть.

Том вылетел из квартиры, на ходу натягивая куртку. Он бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и на улице, не глядя, махнул рукой, чтобы поймать такси. Рядом никого не было - улица была пустынной. Он побежал пешком, зная, что до школы около двадцати минут ходьбы, но не в силах ждать. Он бежал по снегу, скользил, падал, поднимался и бежал снова.

Его сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. «Пропала» - это слово звенело в голове, как набат. Он вспомнил тот день, когда мама оставила записку, и мир рухнул. Но тогда у него был Билл, была Хильда. Теперь Хильда пропала. Одна. Он не знает, где она, что с ней, жива ли она. И эта мысль разрывала его изнутри.
Он не заметил, как пробежал почти всю дорогу. Когда он влетел в школьный двор, Лукас стоял у входа, бледный, с красными глазами.

- Я обзвонил всех, - сказал Лукас прерывисто. - Учителя ищут по школе, никто не видел. Я уже вызвал полицию, но они сказали, что нужно подождать 24 часа, если только нет явных признаков...

- Признаков? - перебил его Том, хватая за плечи. - Каких признаков? Её нет, её рюкзак брошен, это явные признаки! Мы не будем ждать 24 часа!

Он ворвался в школу, бегом поднялся на второй этаж, к шкафчикам. Там уже стояла учительница, встревоженная, и несколько учеников. Том посмотрел на разбросанные тетради, на рюкзак, который Лукас держал в руках. Он взял рюкзак, заглянул внутрь, всё на месте. Телефон - он уже был у Лукаса. Дневник, ручки, старый скомканный платок. Всё было там, кроме Хильды.
Том зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Он должен был быть сильным, как всегда. Но сейчас, глядя на этот рюкзак, он чувствовал, как внутри всё рушится. Он посмотрел на Лукаса:

- Ты знаешь, кто мог это сделать? Кто мог её забрать? Друзья? Враги?

Лукас побледнел ещё сильнее.

- Её обижали. Маркус и его компания. Они нападали на неё уже несколько раз, пока я не вмешался. Я думал, они отстали, но... может быть, они вернулись.

- Маркус, - повторил Том, и его голос стал тихим и опасным. - Где найти этого Маркуса?

- Не знаю, он сегодня не приходил в школу, я спрашивал, - сказал Лукас. - Но может быть, кто-то из его друзей знает...

- Том! - раздался голос со стороны входа. Билл, запыхавшийся и встревоженный, появился в коридоре, на ходу снимая перчатки. - Что случилось? Мне звонил Лукас, он сказал...

- Она пропала, - сказал Том, и в его голосе впервые за многие годы прозвучала беспомощность. - Хильда пропала. Её рюкзак здесь, её телефон здесь. Я не знаю, где она. Я не знаю, что делать.

Билл подошёл, взял рюкзак из рук брата, заглянул внутрь. Его лицо окаменело. Он перевёл взгляд на Лукаса, который стоял, опустив голову.

- Ты видел что-нибудь? - спросил Билл тихо, но жёстко. - Кого-нибудь подозрительного?

- Только Маркуса и его друзей, - ответил Лукас. - Но я не уверен. Я просто... я не знаю.

Том повернулся к учительнице:

- Вы вызвали полицию?

- Да, но они сказали...

- Я знаю, что они сказали! - взорвался Том. - Но мы не будем ждать! Мы сами будем искать. Билл, ты остаёшься здесь, обзваниваешь больницы, морги, всё, что придёт в голову. Лукас, идёшь со мной, покажешь, где может быть этот Маркус. Мы найдём её. Мы обязаны найти её.
Он схватил Лукаса за руку и потащил к выходу, не слушая возражений. Билл остался стоять посреди коридора, сжимая в руках рюкзак Хильды, и чувствовал, как мир рушится на его глазах.

Он поднёс рюкзак к лицу, вдохнул знакомый запах её духов - дешёвых, но любимых. И прошептал:

- Держись, сестрёнка. Мы найдём тебя. Обещаю.

Но эхо его голоса растворилось в пустом коридоре, где только что стояла его маленькая сестра. А теперь - только снег, падающий за окном, и тишина. Удушающая, как та утренняя тишина, которая много месяцев назад предвещала потерю. Только теперь это была не записка на столе. Это было исчезновение. И Том чувствовал, что хуже этого, быть не может.

Они бежали по заснеженным улицам Берлина. Том шёл впереди, Лукас едва поспевал за ним. Он показывал дорогу к дому Маркуса, который жил в одном из спальных районов. Они стучали в двери, но никто не открывал. Они обошли все места, где мог быть этот парень, заброшенные стройки, подвалы, парки. Ничего.
Том не останавливался. Он искал, как одержимый, разрывая лёгкие холодным воздухом, теряя время. С каждой минутой надежда таяла, как снег под ногами. Но он не мог сдаться. Не мог позволить себе думать о худшем. Он должен был найти её - живую, целую, спасённую. Иначе он не простит себе никогда.

А на другом конце города, в пустом школьном коридоре, Билл стоял у шкафчика Хильды и смотрел на её тетради, разбросанные по полу. Он медленно опустился на колени, собрал их, аккуратно сложил в рюкзак. И в этот момент в его руке завибрировал телефон звонил Том.

- Билл, - голос Тома был хриплым, сдавленным. - Я нигде не могу найти его. Дом пустой, соседи говорят, что его нет. Я не знаю, что делать.

Билл закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он заговорил, голос его звучал твёрже, чем он чувствовал:

- Возвращайся. Мы всё равно ничего не сможем сделать без полиции. Приезжай сюда. Мы будем ждать вместе.

Тишина в трубке. А потом - короткое «да» и гудки.

Билл убрал телефон и прижал рюкзак Хильды к груди. Она была где-то там, за пределами его досягаемости. Её не было рядом, чтобы обнять, успокоить, защитить. И впервые за долгое время Билл почувствовал, что он бессилен.

Снег продолжал падать. Он укрывал следы, стирал улики, засыпал всё вокруг белой, холодной тишиной. Тишиной, которая кричала громче любых слов.

«Хильда пропала».

Эти два слова эхом отдавались в пустоте, и никто не знал, что будет дальше.