17.

Октябрь 2011 года, Берлин

Тьма была первой, что он осознал. Она была плотной, вязкой, она давила на глаза, забиралась в лёгкие, заполняла рот. Том не мог понять, где он, не мог вспомнить, что случилось. В голове гудело, как после сильного удара, и каждый звук доносился глухо, будто через толщу воды. Он попытался пошевелиться, и тело пронзила острая боль, она была везде: в шее, в плечах, в груди. Где-то далеко капала вода, и этот звук был единственным, что связывало его с реальностью.

Он лежал на чём-то твёрдом и холодном - бетон, понял он, когда пальцы нащупали шероховатую поверхность. Влажно, пахло плесенью, ржавчиной и чем-то сладковато-гнилостным. Подвал. Опять подвал. Мысль об этом ударила его сильнее, чем любой удар. Он снова был там, в темноте, как тогда, когда они искали Хильду. Только теперь он сам был жертвой.

Том попытался приподняться, но его руки были заломлены за спину и крепко связаны. Верёвка впивалась в запястья, обдирая кожу, и при каждом движении причиняла невыносимую боль. Он почувствовал, что его длинные волосы - гордость, которую он носил с подросткового возраста, были грубо схвачены и привязаны к чему-то сзади. Каждое движение головы отдавалось болью в корнях волос.

- Очнулся, значит, - раздался голос. Глухой, искажённый, будто говорили через маску или модулятор. Голос доносился откуда-то сверху, но Том не мог повернуть голову, чтобы увидеть говорящего.

- Кто ты? - прохрипел Том. Голос его звучал хрипло, горло пересохло, и каждое слово давалось с трудом.

- Я тот, кто хочет, чтобы ты понял, что значит страдать, - ответил голос. - Ты слишком много себе позволял, Каулитц. Ты думал, что можешь бить людей и оставаться безнаказанным?

Том усмехнулся, несмотря на боль.

- Тот ублюдок получил по заслугам. Он оскорблял мою сестру.

- Он был моим другом, - голос стал жёстче. - Ты сломал ему челюсть, выбил зубы. Он сейчас в больнице, и, возможно, останется инвалидом. Ты ответишь за это.

- Я ни о чём не жалею, - сказал Том, и в его голосе прозвучала сталь. - Если бы я мог, я бы сделал это снова. И с каждым, кто посмеет тронуть мою семью.

- Ты смелый, - сказал голос, и в нём послышалась насмешка. - Но смелость не спасёт тебя.

Том почувствовал, как чьи-то руки схватили его за волосы и резко дёрнули вверх. Боль пронзила кожу головы, и он зашипел сквозь зубы. Его заставили встать на колени, и в тот же момент на него обрушился поток ледяной воды. Она была такой холодной, что перехватило дыхание, и он закашлялся, пытаясь вдохнуть. Вода заливала глаза, нос, рот, и он чувствовал, как она стекает по лицу, смешиваясь с кровью из разбитой губы.

- Приятно, правда? - сказал голос, когда вода перестала литься. - Это помогает проснуться. Ты должен быть в сознании, чтобы почувствовать всё, что я для тебя приготовил.

Том открыл глаза и сфокусировал взгляд. Перед ним стоял человек в чёрной маске, закрывающей всё лицо, оставляя только прорези для глаз. Его фигура была крупной, мощной. Рядом с ним маячили ещё двое - тоже в масках, с руками, скрещёнными на груди.

- Ты выглядишь как жалкий червь, Каулитц, - сказал человек в маске. - Твои длинные волосы, твои узкие джинсы, ты думаешь, что ты крутой? Ты просто дешёвка.

- А ты прячешь лицо, как трус, - ответил Том, сплёвывая воду и кровь. - Если ты такой смелый, сними маску и посмотри мне в глаза.

Человек в маске засмеялся, но смех был злым.

- Ты хочешь увидеть моё лицо? Боюсь, что тогда мне придётся тебя убить. А я не хочу, чтобы это было так быстро. Я хочу насладиться твоей болью.

Он сделал шаг вперёд и без предупреждения ударил Тома кулаком в лицо. Удар был сильным, точным, он пришёлся в скулу, и Том почувствовал, как голова мотнулась в сторону. Кровь хлынула из носа, и он с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть.

- Это за моего друга, - сказал человек в маске. - Но это только начало.

Том поднял голову и посмотрел на него с вызовом.

- Ты думаешь, это меня сломает? - усмехнулся он. - Я проходил через худшее. Ты не знаешь, что такое настоящая боль.

- О, я знаю, - ответил человек в маске. - Но ты скоро узнаешь её по-настоящему.

Он замахнулся снова, и Том закрыл глаза, готовясь к удару, но вместо этого почувствовал, как к его горлу прижимается холодный металл. Он открыл глаза и увидел, что человек в маске держит нож - длинное, острое лезвие, которое касалось его кожи.

- Я могу перерезать тебе горло прямо сейчас, - сказал человек в маске, и его голос стал тихим, почти нежным. - Я могу смотреть, как твоя жизнь вытекает из тебя капля за каплей. Но это было бы слишком легко. Слишком быстро. Ты заслуживаешь большего.

- Тогда делай, что задумал, - сказал Том, глядя ему в глаза. - Я не боюсь смерти.

- Я знаю, что не боишься, - сказал человек в маске, убирая нож. - Ты слишком горд, чтобы бояться. Но я знаю, чего ты боишься. Ты боишься не за себя. Ты боишься за своих брата и сестру, не так ли?

Том почувствовал, как ледяной страх пронзает его сердце. Он сжал зубы, стараясь не показать слабости.

- Оставь их в покое, - сказал он, и его голос дрогнул.

- О, они в безопасности, - сказал человек в маске, и в его голосе послышалась насмешка. - Пока что. Но это может измениться в любой момент. Ты знаешь, как легко найти их? Твоя сестра ходит в школу. Твой брат работает в офисе. Они живут в маленькой квартире на окраине. Мы знаем всё о них, Каулитц. Мы знаем, где они спят, когда они просыпаются, кого они любят.

- Если вы тронете их, - сказал Том, и в его голосе зазвучала ярость, - я убью вас всех. Клянусь, я найду вас и вырву ваши сердца.

- Ты не сможешь, - сказал человек в маске. - Ты будешь мёртв. Или ты думаешь, что мы отпустим тебя? Нет, ты останешься здесь, в этой темноте. А они будут жить в страхе, зная, что в любой момент могут исчезнуть. Как ты. Как твоя сестра.

Том почувствовал, как внутри него поднимается волна отчаяния. Он рванулся вперёд, пытаясь освободиться, но его крепко держали. Верёвки впились в запястья, кровь потекла по рукам, но он не чувствовал боли - только ярость.

- Отпусти меня! - закричал он. - Ты не посмеешь тронуть их!

Человек в маске рассмеялся.

- Ты уже показал свою слабость, Каулитц. Ты показал, что для тебя самое дорогое. И теперь я буду использовать это против тебя.

Он подошёл ближе и сел на корточки перед Томом, заглядывая ему в глаза.

- Скажи мне, что бы ты сделал, чтобы спасти их? - спросил он. - Что бы ты отдал?

- Всё, - ответил Том, и голос его был твёрдым. - Я бы отдал свою жизнь за них.

- Ты сам это сказал, - сказал человек в маске, и в его голосе послышалось удовлетворение. - Ты готов умереть за них. Но умирать слишком легко. Ты будешь жить, зная, что они в опасности. Ты будешь жить, зная, что каждый твой шаг может стать причиной их смерти.

Том опустил голову. Ярость ушла, оставив место пустоте. Он чувствовал, как силы покидают его, как надежда угасает.

- Чего ты ждёшь? - прохрипел он. - Убей меня. Покончи с этим.

- Нет, - сказал человек в маске, вставая. - Ты будешь жить. Ты будешь жить с этим грузом. И когда ты вернёшься домой, ты будешь видеть страх в глазах своих брата и сестры. Ты будешь знать, что не смог их защитить.

Он сделал знак своим людям, и те отпустили Тома. Тот упал на бетонный пол, ударившись головой, но почти не почувствовал боли. Он лежал, глядя в темноту, и слышал удаляющиеся шаги.

- Передам привет твоему брату, - сказал голос из темноты. - И сестре.

Дверь захлопнулась, и наступила тишина. Только звук капающей воды нарушал её.

Том лежал на холодном бетоне и не мог двигаться. Его тело болело, но боль была не физической, она была внутри. Глубокая, разрывающая боль от осознания того, что он стал слабым. Тем, кого он всегда боялся стать.

Он свернулся калачиком, прижимая колени к груди, и заплакал. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с кровью и водой. Он плакал не о себе - он плакал о Билле, о Хильде, о том, что не смог их защитить. Он был их щитом, их опорой, но он подвёл их. Они были в опасности, и он ничего не мог сделать.

Он лежал в темноте и чувствовал, как внутри него умирает что-то важное. Надежда. Вера. Сила. Он был разбит, сломлен, он стал тем, кого он всегда ненавидел - слабым, беспомощным, потерянным.

- Простите меня, - прошептал он в темноту. - Простите, что я не смог...

Он закрыл глаза, и слёзы продолжали течь. Он не знал, выживет ли он. Он не знал, увидит ли он их снова. Но он знал, что если он выживет, он сделает всё, чтобы защитить их. Даже если это будет его последним действием.

В темноте подвала, на холодном бетоне, Том Каулитц лежал и плакал. Он был сломлен, но не сдался. Он знал, что должен бороться. Ради них.

Ради своей семьи.