Глава 46
– Мне не нравится, как Полина разговаривает с тобой.
Мягкий голос Маруси прозвучал позади меня в спальне, и я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как она вошла, закрыв за собой дверь. Её лицо было торжественно и серьёзно. На ней была новая футболка, которую она купила с джинсовыми шортами. Её небрежно волнистые волосы спадали на лицо. Даже сейчас Маруся выглядела потрясающе.
— Ты всё слышала? – тихо спросила я, закинув ноги на кровать и вытягивая их. Мои волосы ещё не высохли после душа, и я немного замёрзла, поэтому нашла красную толстовку и надела её, чтобы согреться.
Маруся кивнула и села на край кровати.
— Она не права, и понятия не имеет, о чём говорит.
Я молча согласилась с ней, вспомнив отвращение и ужас на лице Полины. Я знала, что любой другой человек на её месте, отреагировал бы так же, если не хуже. Конечно, Полина не виновата в том, что о многом не знает, поэтому, я не могла её винить.
Она была в такой же ситуации, что и я, когда была с Лукасом. Я мало что знала о конкурирующей банде, но понимала, что Полина гораздо умнее меня, вероятно, именно поэтому он до сих пор не добрался до неё. Или так, или она была с ним недолго. Я даже не могла вспомнить точное количество дней, проведенных с Даней но я помнила всё, что между нами произошло.
— Она не понимает, – пробормотала я. – но это не её вина, понимаешь?
Маруся медленно улыбнулась мне – она никогда так не улыбалась. Улыбка была коварной и хитрой, и я была чертовски шокирована, когда она подняла руку, чтобы показать, что её костяшки покрыты грязными, но тугими бинтами.
— Что ты сделала? – спросила я, садясь и разинув рот, когда Маруся усмехнулась, её зелёные глаза восхищенно уставились на повязку.
— Я ударила её,– сказала Маруся. – Не знаю, зачем я это сделала, но я просто не могла сидеть и слушать, как она называет тебя сумасшедшей. – Она застенчиво посмотрела на меня, опустив руку на колени. – Было больно, очень больно.
— Не могу поверить, что ты ударила её, – повторила я, чувствуя, что сейчас засмеюсь. – Сильно ей досталось?
— Я ударила её по лицу, по правой щеке. Я думаю, она была сильно удивлена, что я действительно это сделала.
Я догадывалась, что Полина этого не ожидала, потому что прямо сейчас я была в таком шоке. Я медленно переваривала информацию, пока смотрела на бинты. Я просто не могла представить, что Маруся, милая девушка, которую я знала, на самом деле может ударить кого-то. Бессмыслица какая-то.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось выслушать всё то, что она сказала, – почти шёпотом сказала Маруся. – А ещё я слышала, как они с Катей обсуждают тебя. Они не понимают, через что нам пришлось пройти, поэтому, конечно, они назовут нас сумасшедшими, или безумными, или глупыми. – Она слегка теребила один из бинтов. – И потом… я даже не подумала, прежде чем ударила её. Олегу пришлось меня оттащить, иначе бы все закончилось намного хуже.
— Вау, – только и смогла сказать я, откидываясь на подушку. – Спасибо, что заступилась за меня.
— Я... э-э... мне нравится думать о нас, и о том, что сказал Олег, в день годовщины банды. – Пробормотала Маруся, внезапно смутившись и притихнув, не в силах смотреть мне в глаза. – Помнишь, что он сказал? Он сказал, что мы как неблагополучная семья, живущая в этом странном мире – мне нравится думать о нас как о семье, а о тебе, как о моей сестре. – Я чувствовала, как всё моё тело согревается от её слов, улыбка озарила моё лицо от того, какой смущённой была Маруся. – И, как сказал Олег, семья всегда держится вместе, несмотря ни на что, – Её глаза встретились с моими. – Верно?
— Верно, – согласилась я, не в силах сдержаться и вытянула руки вперёд. Маруся встретила меня на полпути, и мы крепко обнялись; я чувствовала исходящий от неё запах лаванды, и тогда я поняла, что она была буквально самым близким другом, который у меня сейчас есть. Была ещё Катя, но... как сказала Маруся, она просто не понимает, через что я прохожу, и, как и Полина, вероятно, никогда не встанет на мою сторону и не попытается понять.
Конечно, я не могла винить их за страх и гнев. Они не были связаны ни с одним из парней; они были здесь из-за меня. Я знала, это только моя вина, что они здесь, живут в этом хаосе.
Но вместо того, чтобы бежать от проблем или жалеть себя, я решила действовать.
— Я попробую убедить Даню отпустить их, – сказала я, когда мы отстранились. Мы сидели на кровати, лицом друг к другу.
— Думаешь, он их отпустит? – в её голосе звучало сомнение.
— Очень на это надеюсь. Они этого не заслуживают.
— Но если они уйдут, разве они не заявят в полицию? – теперь в голосе Маруси звучало беспокойство. – Я не позволю им снова забрать Олега – я не позволю этому случиться, Юля.
Я протянула руку и, схватив её за локоть, легонько сжала его, надеясь хоть немного успокоить.
— Олег никуда не денется, Маруся, слышишь? Мне просто нужно с ними поговорить.
Она, казалось, немного успокоилась.
— Ладно, думаю, будет лучше, если они уйдут. Они просто никогда не поймут нас, верно?
— Верно, – я понятия не имела, встали ли они, потому что не знала, как рано я проснулась. Всё, что я сделала, это просто встала с кровати и приняла долгую расслабляющую ванну; побрила ноги, вымыла голову и позволила своему разуму расслабиться.
Это было потрясающе.
— Но ты должна мне кое-что пообещать, – сказала Маруся, когда мы начали подниматься с кровати.
— Конечно, что именно?
— Не позволяй ей так с тобой разговаривать, – проговорила Маруся, не сводя с меня глаз. – Я вижу, ты сомневаешься, Юля. У тебя это на лице написано. Но пойми, Даня действительно заботится о тебе.
Я тут же вспомнила вчерашний день, и то, что сказал мне Даня, каким уязвимым он выглядел. Это был один из редких моментов, когда он открылся мне, и я знала, что всегда должна помнить об этом, так как такие моменты невероятно редки. Но потом я вспомнила слова Полины о том, что он бессердечный и промывает мне мозги.
Я всё ещё не могла прийти в себя от терзающего меня вопроса:
Не сошла ли я с ума?
— Когда я впервые встретила Даню, – сказала Маруся, – он очень пугал меня. Конечно, до встречи с ним, Олег предупреждал меня о нём. Он сказал, что Даня был их лидером – и он был абсолютно безжалостен и равнодушен ко всему. Олег сказал, что он его лучший друг, и я никак не могла понять этого. Но между ними есть какая-то связь. Во всяком случае, моя первая встреча с Даней прошла крайне неловко.
— Почему?
— Потому что он целовался с девушкой, – на лице Маруси отразилось смущение, очевидно, ей было неприятно вспоминать об этом. – Тебе, должно быть известно, что Даня никогда не был один. У него никогда не было одной и той же девушки, все они были типичными блондинками, которые хотели заручиться его расположением. Ему никогда не приходилось никого принуждать, в отличие от Жени, так как они просто отдавались ему, зная о его репутации. В любом случае, я действительно верю, что Даня никогда раньше не заботился ни об одной из них. Конечно, они целовались, и очевидно, он спал с ними, но они всегда уходили на следующее утро. Он никогда не приводил их к себе домой, как это было с тобой.
Мне было неприятно слышать о Дане и других девушках; было противно даже думать обо всех девушках, с которыми он был.
— Так что это было настоящим шоком, когда у Дани появилась ты, – сказала Маруся. – Он был таким бабником, а потом он привёл тебя, которую мы никогда раньше не видели. И когда я увидела, как ты с ним разговариваешь, я не могла оторвать от тебя глаз. Было видно, что ты напугана и нервничала, но ты была совсем другой. Ты спорила с ним, возмущалась, препиралась – это было так ново, потому что раньше никто не давал Дане отпор. Все слишком боялись его.
— И что ещё более шокирует, – продолжала она, – так это то, что он не убил тебя. Я знаю, что Даня, без сомнений, избавился бы от любой из этих девушек, если бы они сделали, хоть что-то из того, что сделала ты. Так что я знала, что здесь что-то посерьёзнее. Но теперь я понимаю, в нём что-то изменилось. – Она улыбалась, как ребёнок, только что получивший подарок. – И я думаю, это так удивительно, Юля, то, что ты так действуешь на Даню. Серьёзно. Поэтому не позволяй Полине или Кате навязывать мнение и заставлять тебя думать иначе; они не понимают, что сейчас происходит. Но я понимаю. И я действительно думаю, что это удивительно.
Я услышала шаги и голоса, доносящиеся из коридора, и через мгновение дверь открылась. В проёме показался Лёша, точнее, его белокурая голова.
— Эй, девочки, – быстро сказал он, – Даня и Олег хотят поговорить с вами в гостиной. – Он торопился и сразу ушёл, не дожидаясь ответа.
Мы с Марусей переглянулись, прежде чем отправиться в гостиную. Олег и Даня сидели на диване, всё выглядело так, будто они серьёзно разговаривали, но как только мы вошли внутрь, их внимание переключилось на нас.
Я не знала, чего ожидать от Дани.
Прошлая ночь была... особенной. Что-то произошло, я почувствовала, как он немного открывается мне. Но я знала, что это замкнутый круг – мы поссоримся, Даня извинится, я прощу его, и это будет повторяться снова и снова.
Конечно, Олег подозвал Марусю к себе с широкой улыбкой, обнял её и посадил к себе на колени, а я неловко стояла в проеме, не зная, чего ожидать.
— Ну, так и будешь там стоять, – нарушил молчание Даня, его губы растянулись в улыбке, обнажив ямочки, и он похлопал себя по колену. – Поцелуй меня, Юля, – его глаза казались светлее, чем обычно, он пристально смотрел на меня, словно оценивая мою реакцию.
И тогда я сразу поняла, с ним что-то не так.
Он не выглядел сердитым или расстроенным.
Он выглядел расслабленным.
Его улыбка не исчезла, она действительно озарила всё его лицо, делая его очень привлекательным, и честно говоря, намного моложе. Его волосы не выглядели растрепанными; они выглядели короче, и я подумала, что он, должно быть, попросил Марусю подстричь его. Его лицо стало гораздо более открытым, что ж, я действительно была в восторге от его внезапной смены образа.
Поэтому я не упустила этот шанс – воспользовалась моментом и подошла к нему; теперь он стоял, его высокое тело возвышалось надо мной.
Он притянул меня к себе, обнял, и я почувствовала на себе его нежный взгляд.
— Настоящий поцелуй, Юля, – напомнил он мне, и расслабился, когда увидел, что я улыбаюсь.
Я не могла не улыбнуться, и застенчиво чмокнула его в губы, но он лишь крепче сжал меня и повторил:
— Проклятье, поцелуй по-настоящему, — он не казался раздраженным.
В его глазах плясали веселые огоньки, когда он смотрел, как я привстаю на носочки, чтобы достать до его лица. Мне пришлось ухватиться за его широкие плечи, чтобы сохранить равновесие. У него даже хватило наглости хрипло хихикнуть, когда я, наконец, смогла дотянуться до его губ, чувствуя, как он прижимается ко мне.
Этот поцелуй, определенно, самый любимый из всех наших поцелуев.
Это было несерьезно — игриво и легко. Я почувствовала, как на душе полегчало от этого ощущения, непринужденная атмосфера оказала на меня огромное влияние.
— Чему ты так радуешься? — нетерпеливо спросила я. И тут же пожалела об этом, думая, что Даня обидится, но вместо этого он сел на диван и усадил меня к себе на колени.
— Скажем так: сегодня прекрасный день, — сказал мне Даня, и я краем глаза заметила, как Олег что-то тихо говорит Марусе.
— Давай сегодня прогуляемся, — продолжил он, снова привлекая мое внимание, схватив меня за талию. — Мм? Тебе бы хотелось этого?
Какого черта? Он действительно дает мне выбор?
— Куда мы пойдем? — спросила я.
— Мы можем что-нибудь придумать, но я думаю, нам стоит выехать как можно скорее. — Даня снова нахально ухмыльнулся, на мгновение, ошеломив меня. Видеть его так близко — великолепно. — У меня есть деньги, и время. Что скажешь?
Я не знала, обдолбался Даня или просто выиграл в лотерею, но я сразу почувствовала, что наслаждаюсь этой его непосредственностью.
Я понимала, что в глубине души Даня, которого я когда-то знала, все еще был внутри. Тот Даня, который, голыми руками, забил человека до полусмерти, тот — кто ударил меня по лицу, когда я ослушалась.
— Хорошо, — прошептала я, не в силах сдержать радость от поцелуя. Я была так счастлива, что слезы застилали мне глаза, а в животе бурлило возбуждение. — Идем.
***
Я не из тех девушек, кто всегда носит платья, но сегодня я надела обычное легкое белое летнее платье, которое едва доходило до моих колен. Это было действительно прекрасное платье; я носила его со второго курса, мне пришлось купить его для награждения в конце года.
И это было безумием; но Даня действительно дал мне выбор. Он даже позволил мне сесть за руль — мои руки на руле, его рука на моем бедре, а другой он копался в телефоне. Атмосфера вокруг нас была комфортной и неспешной, к чему я все еще пыталась привыкнуть.
Что происходит?
Я отвезла нас в парк, где мы любили гулять с Ильей и Лизой, туда, где Лиза запускала воздушного змея.
— Парк? — спросил Даня, когда я припарковалась. Вдалеке, через поле, виднелась игровая площадка, полная детей, и качели, на которых матери раскачивали своих малышей. На поле слева тренировалась футбольная команда. И самое главное, светило солнце, оживляя все вокруг.
— Ну же, идем, — сказала я, заглушив двигатель. Мы с девочками скинулись и купили скромный автомобиль — симпатичная машинка.
Мы подошли к массивному дереву, которое отбрасывало большую тень, и я села под него, Даня последовал моему примеру. Отсюда весь парк был виден как на ладони. Я слышала детские крики и смех.
Даня смотрел в экран телефона, с серьезным выражением лица, быстро строча сообщение.
Мои руки расслабленно лежали на коленях, глаза следили за игрой футболистов. Они просто пинали мяч, вместо того чтобы целиться в ворота. Мяч перемещался так быстро, что я едва успевала следить за ним, прежде чем он переходил к другому игроку.
Это напоминало мне пинбол.
Я всегда ужасно играла в пинбол.
Секунду назад я наблюдала за ними, а в следующую, услышала, как кто-то сильно ударил по мячу, и осознала, что тот приближается к моему лицу.
Я даже не успела поднять руку, чтобы прикрыться, как мяч ударил меня прямо в нос.
Я застонала от внезапно нахлынувшей боли, и уже чувствовала, как из носа потекла кровь, капая на подбородок.
— Какого хрена? — я услышала голос Дани, он больше не был мягким, теперь он был громким и требовательным.
— Извините, мне так жаль, — сказал кто-то, это прозвучало как детский голос, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что это был ребенок. У него были светлые волосы, слегка влажные от пота, и я сразу поняла, что это вышло случайно. Либо так, либо Даня напугал его.
— Даня, все в порядке, — сказала я, прикрывая нос обеими руками, мой голос звучал очень странно. — Это был несчастный случай.
— Нет, не в порядке, — огрызнулся Даня, и я услышала шорох, когда он встал. — Забери этот, чертов, мяч и убирайся отсюда.
— Даня…
— Извините, мне очень жаль, я не хотел ее ударить. — Быстро пробормотал парень, запинаясь на каждом слове. — Если хотите, я принесу ей салфетку.
— Я сам принесу. — Быстро произнес Даня. — Единственное, что мне нужно, чтобы ты убрался с моих глаз. Понял?
— Хорошо, — парень нервно сглотнул. Я подтолкнула мяч ногой, он покатился в сторону мальчика, медленно двигаясь по зеленой траве. Он подхватил мяч и побежал к своим друзьям. Я видела, как он что-то говорил им, некоторые дети поглядывали в нашу сторону, прежде чем перешли на другое поле, подальше от нас.
— Мелкий придурок, — проворчал Даня, присев передо мной на корточки и осторожно убирая мои руки от лица. Я быстро попыталась снова прикрыть нос, когда свежая кровь начала капать на мое платье. И, к моему ужасу, на белой ткани уже виднелось несколько маленьких алых пятен.
— О нет! — воскликнула я, нахмурившись. — Мое платье... оно испорчено.
Мне было бы все равно, за исключением того, что это было мое любимое платье.
— Они исчезнут, если ты его постираешь? — спросил Даня.
— Скорее всего, нет. Это кровь. — Мне пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть красные пятна на ткани, но я поспешила прикрыть нос, на случай, если кровь потечет снова. Я начала подниматься, но Даня остановил меня.
— Оставайся здесь, — сказал он. — Я схожу за салфеткой.
Я смотрела, как Даня уходит, широкими шагами пересекая поле. К этому времени футболисты уже ушли, и двое мальчишек чуть не налетели на него, играя в пятнашки. Я чувствовала, как кровь сочилась сквозь пальцы, но она уже высыхала, и я решила, что с этим покончено, поэтому осторожно убрала руку и увидела, что мои ладони окрашены в темно-красный цвет.
Тем не менее, чем дольше я сидела в тени, тем больше нервничала. Я чувствовала засохшую кровь на верхней губе, и это раздражало меня, но потом я услышала шум.
Музыку.
Это..?
— Мороженое! — воскликнул подросток, сидевший в нескольких метрах от меня. Я усмехнулась, пока не увидела грузовик с мороженым вдалеке, и не могла не задаться вопросом, есть ли у меня деньги.
Мороженое — прямо сейчас это казалась отличной идеей.
Я поднялась на ноги, увидев, что вокруг фургона собралась небольшая толпа, и попыталась найти Даню взглядом, но он, вероятно, был слишком далеко.
Подождите.
Машина.
У меня были деньги в машине — я всегда храню мелочь в бардачке!
Я решила, что, поскольку Даня сегодня в "хорошем" настроении, он не рассердится. И я просто пошла к машине, я не собиралась сбегать от него.
Открыв дверцу — с удивлением обнаружив, что она не заперта, — я нашла несколько монет и поспешила к мороженщику, увидев, что толпа рассосалась до небольшой очереди.
Я разглядывала меню, изучая различные виды мороженого. Я всегда ценила простоту — так что типичный вкус мороженого, который я любила — ваниль. Поэтому я решила купить Дане и себе по стаканчику ванильного мороженого.
У меня оставалось несколько монет, поэтому я просто оставила их в руке, расположив оба рожка во второй, и пошла обратно к дереву. Внимание нескольких человек привлекла кровь у меня на лице, но я так привыкла к изучающим взглядам, что это меня нисколько не смущало.
Я видела, что Даня уже ждет под деревом. Похоже, он только что вернулся, потому что заметила, как он оглядывается по сторонам.
И он увидел меня.
Я улыбнулась ему и подняла стаканчики с мороженым, прежде чем откусить еще кусочек от своего. Ему придется съесть свою порцию довольно быстро, иначе оно растает.
— Эй, Даня, — весело воскликнула я. — Я купила нам мороженое.
— Юля, — спокойно сказал Даня, — я сказал тебе оставаться здесь.
— Мне просто нужно было сходить в машину за деньгами…
— ...Мне плевать, что тебе было нужно. — Он резко оборвал меня. — Я велел тебе оставаться здесь, а ты не осталась. Мороженое могло подождать.
— Успокойся, ладно.
— Не говори мне успокоиться. — Даня больше не выглядел милым, но его глаза задержались на мороженом в моей руке. — Давай я вытру тебе лицо.
— Я могу сама.
— Просто не двигайся, — он встал передо мной, поднял влажную салфетку и провел ей по моему лицу.
— Я могу сама, — пробормотала я.
— Заткнись, — его голубые глаза смотрели на меня сверху вниз, и он осторожно очищал мое лицо, другой рукой мягко обхватив мою щеку, чтобы удержать меня на месте. Я чувствовала себя ребенком, которого вытирает мама. Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, чтобы скорее вернуться к поеданию мороженого.
Когда он закончил, то засунул салфетку в карман джинсов, и я откусила еще кусочек, ощутив сладкий, холодный вкус.
Даня вздохнул, засунув руки в карманы, и уставился в землю. Я посмотрела на него, подумав, что он собирается что-то сказать.
— Прости, — проворчал он.
— Все в порядке. — Быстро ответила я, поймав себя на том, что улыбаюсь. Он действительно открыто извиняется. Это что-то новенькое.
— Просто… не увидев тебя здесь, — пробормотал он, — я подумал, что с тобой что-то случилось.
— Держи, — я протянула ему мороженое, и он вопросительно посмотрел на него. Неужели он не знает, что такое мороженое?
— Даня, пожалуйста, скажи мне, что ты пробовал мороженое.
Его губы изогнулись в полуулыбке.
— Нет, но я пробовал кое-что получше. — Его глаза впились в мои, и я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, когда я поняла его провокационный намек.
— Ты покраснела, — прошептал Даня, хватая меня за запястья и притягивая ближе к себе, наклоняясь, чтобы его губы коснулись моего уха. — Не стесняйся меня, Юля. — Я заметила, как его голубые глаза опустились, чтобы посмотреть на мое платье, в его взгляде мелькнуло одобрение. — Ты прекрасно выглядишь в этом платье. — Затем он притянул меня к себе и тихо прошептал: — Хотя, я думаю, тебе было бы намного лучше без него.
— Даня, — я почувствовала, как мои щеки вспыхнули еще сильнее, — прекрати.
— С чего бы это? Ты моя девушка. — Ответил он, ухмыльнувшись еще шире. — Может, мне стоит трахнуть тебя прямо у этого дерева? Мм? Пусть каждый здесь знает, кому ты принадлежишь. Как тебе такая идея, Юля?
Я не знала, что это было, но услышав, как он сказал "девушка", я действительно удивилась. Может быть, потому, что он никогда не называл меня так раньше — он всегда называл меня своей или своей девочкой, но так — никогда. Девушка — это универсальный, нормальный термин, и слышать, как он говорит что-то настолько нормальное обо мне, очень странно.
— Все, что мне нужно сделать, это приподнять твое платье и... — рука Дани скользнула по подолу, его пальцы легко пробежались по моему бедру, слегка задевая трусики. Его глаза выжидающе смотрели на меня, ухмылка все еще оставалась нетронутой.
— Твое мороженое, — хрипло, слегка задыхаясь, повторила я. Я снова подняла его мороженое вверх, заметив, что верхушка уже растаяла.
Даня усмехнулся и забрал рожок из моей руки. Несколько мгновений он смотрел на него, так, будто никогда раньше не видел.
— Что? — ехидно спросила я, усаживаясь на землю, жадно поедая свое мороженое, пытаясь контролировать его таяние. — Ты никогда не пробовал мороженое?
— Нет, никогда. — Ответил Даня, садясь рядом со мной и вытягивая ноги, которые были намного длиннее моих.
Я отвлеклась, повернулась и уставилась на него широко раскрытыми глазами: — Ты разве не помнишь? Ты забрал мое мороженое, когда я смотрела "Титаник".
— То было шоколадное. — Ответил Даня. — А это...
— …ванильное, — медленно закончила я, не в силах поверить, что он никогда раньше не ел ванильного мороженого.
— Возможно. — Он откусил большой кусок, и я усмехнулась, увидев белое лакомство у него на губах. Он быстро облизнул их, одобрительно кивая. — Это чертовски вкусно.
— Видишь? Разве это не стоило того, чтобы потерять меня на минуту? — пошутила я, слегка подтолкнув его локтем, но в ответ получила серьезный взгляд.
— Нет. Когда я говорю тебе оставаться здесь, ты, блять, должна остаться.— Возразил он, откусывая еще кусочек. Я не могла воспринимать его всерьез, так как ему приходилось облизывать края мороженого, чтобы оно не капало на джинсы. — В следующий раз, если ты выкинешь что-нибудь подобное, мы поедем домой.
Его голос был серьезным, он пытался донести свою мысль до меня, поэтому я не стала спорить или умничать. Вместо этого я кивнула в ответ и впилась зубами в стаканчик, мои пальцы стали липкими от тающего лакомства, которое начало сочиться по краям.
— Посмотри на меня.
Даня осторожно коснулся моей щеки, заставляя посмотреть на него, и когда я повернулась, он поцеловал меня. Это был такой нежный поцелуй, его губы были такими влажными, прохладными от мороженого, что мой разум буквально отключился.
Здесь, с детским смехом на заднем плане и солнцем, сияющим вокруг нас, я чувствовала себя так, будто Даня не был бывшим лидером банды, будто он никогда не похищал меня. Я чувствовала себя обычной девушкой, а он был обычным парнем, который целовал меня. Мы только что купили мороженое и нежились на солнце.
Это было потрясающе.
Никогда прежде я не чувствовала такого подъема, такого спокойствия. Даня не пытался доминировать в поцелуе, он двигался медленно и почти осторожно, словно проверяя, что буду делать я.
Как вдруг, слова буквально забурлили на моих губах.
Я люблю тебя.
Эти три слова бесконечно резонировали в моем подсознании, полностью заполняя его, и я открыла глаза как раз в тот момент, когда он открыл свои. Мы посмотрели друг другу в глаза — и я могла видеть свое отражение.
Даня отстранился, поглаживая мой подбородок большим пальцем, и мне показалось, что я совсем забыла про мороженое. Наконец, он снова принялся за еду, а я пыталась вернуться к реальности, все еще ошеломленная тем, что только что произошло.
— Если кто-нибудь обидит тебя, — пробормотал он, — я убью его.
Он говорил совершенно серьезно. Он не просто говорил мне это — он говорил правду. Он уже почти покончил со своим рожком, а я только начала доедать свой.
Я люблю тебя.
— Как тебе может нравиться такой монстр, как он?
— Ты с ума сошла.
— Ты заслуживаешь кого-то вроде него.
— Он бессердечный.
— Он ни о ком не заботится, даже о себе.
— Он очень заботится о тебе.
Стокгольмский синдром.
Он извращенец.
— У них есть то, что мне нужно.— Внезапно быстро сказал Даня , его голос был тихим.
— Подожди, у кого? — я почти закончила с рожком, пока Даня вытирал руки чистой салфеткой, на которой не было моей крови.
— Люди, с которыми я веду переговоры. — Ответил Даня. — У них есть то, что мне нужно.
— Что тебе нужно? Кто они?
— Это не банда. — Пробормотал Даня. — Это намного серьезнее, но они имеют власть над Екатеринбургом.
— Власть? Как в Москве?
— Вроде того. Они отслеживают появление банд в Екатеринбурге; они работают вне закона, и вместо того, чтобы сажать в тюрьму потенциальных бандитов, они похищают их. — Теперь Даня смотрел на меня. — И убивают.
Это напомнило мне о Эвелине, она называла это справедливостью.
— Я общался с ними, — объяснил Даня. — Я сказал им, что не заинтересован в создании банды, но они не хотят мне верить.
— Что у них есть, — спросила я, — что тебе от них нужно?
— Чип 42003. — Ответил Даня, приподнимая колено, чтобы положить на него руку.
— Что это?
— Чип 42003, своего рода, миф. Никто не знает, существует ли она на самом деле, но все его ищут. Это особенно интересует опасных преступников, которые не хотят, чтобы их нашли. — Сказал Даня. — Чип 42003 способен взломать международную правоохранительную систему; он полностью стирает любые криминальные данные. — Даня задумался и серьезно посмотрел вдаль. — Именно этого я и хочу. Чистый лист.
— Хочешь начать сначала? — тихо спросила я, мне понравилась идея с чипом. Я знала, что если Даня когда-нибудь расскажет госслужащему, кто он такой, то его легко найдут и вернут в Москву, где бы он ни находился.
Даня кивнул, и я придвинулась ближе к нему, положив голову на его широкое плечо. — Это отличная идея.
— Ты думаешь?
Я кивнула.
— Каждый заслуживает второго шанса, Даня. У тебя никогда не было выбора, кем тебе стать, понимаешь?
— Да, наверное. — Проворчал Даня. — Как только мы получим чип, мы сможем убраться отсюда. Мы можем уехать, куда захотим, и делать, что захотим.
— Подожди, — я немного приподнялась, — если ты получишь чип, ты создашь новую банду? Ты просто залег на дно, чтобы тебя не поймали?
Пожалуйста, скажи нет.
— Я не знаю. — Даня слегка пожал плечами. — Я никогда не знал ничего другого, Юля. Это то — кто я есть.
— Но ты мог бы стать гораздо лучше. — Я старалась говорить мягко и ровно, хотя мне хотелось схватить его за плечи и сказать это громче, чтобы подчеркнуть, как это важно. Он действительно мог быть тем, кем хотел. Честно говоря, было бы ужасно, если бы он снова стал главарем банды.
Когда он был главарем банды, его жизнь — включая мою — была в постоянной опасности. Никакого веселья, никаких развлечений. Это был лишь вопрос времени. Черт, нас чуть не застрелили, когда мы ехали по дороге. Кто в здравом уме захочет вернуться к этому?
Потому что, для меня, быть частью банды не просто работа. Работа — это то, что ты делаешь несколько часов в день, а потом идешь домой и расслабляешься, или снова становишься мужем или отцом.
Но быть частью банды — стиль жизни. Вы никогда не сможете избежать этого — вы будете членом банды 24 часа в сутки. От этого невозможно скрыться.
Но Даня мог, у него был шанс стать кем угодно, но его постоянно преследовало прошлое, очевидно, терзая изнутри.
Мы сидели в уютном молчании, пока я не спросила: — Даня?
— М?
— Мы можем отпустить Полину и Катю? — он молчал, поэтому я продолжила: — Это не их вина, они просто оказались не в том месте, не в то время. Это так несправедливо. Они здесь из-за меня. Пожалуйста, Даня, я могу поговорить с ними и убедиться, что они будут держать рты на замке. У них еще есть шанс жить нормальной жизнью. Я не хочу, чтобы они просто... зачахли здесь. Пожалуйста...
— Они уже ушли. — Просто сказал Даня.
— Что ты имеешь в виду?
Он имел в виду... они мертвы?
Моя грудь сжалась от подступающей паники, когда я услышала серьезность в его голосе. Пожалуйста, скажи, что они еще живы...
— Артур прогнал их. — Ответил Даня. — Нет, Юля, они не мертвы. Они живы. Я хотел, чтобы они убрались, потому что Полина чуть не довела тебя до самоубийства. — Я отвела взгляд; я не знала, что он это знает. — Маруся мне все рассказала. Она сказала мне все, что Полина наговорила тебе. Я не потерплю, чтобы кто-то так разговаривал с моей девушкой. Если они это делают, они идут прочь. — Он помолчал. — Тебе повезло, что я их не убил.
— Я рада, что ты этого не сделал. — Прошептала я. Странно было думать и знать, что они свободны. Что я вернусь домой, а их нет.
Но у меня все еще есть Маруся.
Она — единственное, что мне было нужно; она была моим самым близким другом.
— Есть одна проблема, — сказал Даня, — они хотят, чтобы я присоединился к ним.
— Они? Те люди?
— Да, они хотят, чтобы я работал на них. Но я не хочу к ним присоединяться, но они говорят, что единственный способ получить чип — если я и мои парни присоединимся к ним. — Ответил Даня . — Сегодня утром я разговаривал с ними, и они согласились встретиться со мной завтра, чтобы все обсудить.
— Дай угадаю, — ответила я. — Ты хочешь, чтобы я завтра куда-нибудь прогулялась.
— Нет. — Сказал Даня. — Ты нужна мне там. Они обещали не приносить с собой оружия, они просто хотят поговорить. — Он переплел наши пальцы и положил руку на мягкую траву. — Я хочу, чтобы ты была там.
— Я буду там. — Сказала я, сдерживая улыбку.
Даня посмотрел на меня, и мне показалось, что он тоже пытается сдержать улыбку. — Плюс, мне нужно, чтобы кто-то приготовил ужин...
— Ох, так вот зачем я тебе нужна. — Я усмехнулась и легонько толкнула его в плечо.
— Но эти люди все еще опасны. — Совершенно серьезно сказал Даня. — Они управляют Екатеринбургом, как я управлял Москвой, Юля. Мне нужно, чтобы ты это поняла. Так что будь завтра хорошей девочкой, я знаю, ты справишься. — Он снова притянул меня к себе. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, но мне нужно, чтобы ты была рядом. Ладно? Не знаю как надолго, но все будет в порядке.
— Все будет хорошо. Я не сделаю ничего безрассудного. — Сказала я. Думаю, именно из-за этих людей, Даня заставил Полину и Катю уехать.
Снова послышался звук фургона с мороженым, и я мгновенно села, мой желудок снова начал урчать. Да, я была голодна, и я действительно не возражала против еще одной порции мороженого.
Я оглянулась на Даню, приподняв бровь, и он усмехнулся, когда понял, о чем я собиралась спросить.
— Пошли, — сказал он, вставая и поднимая меня, крепко держа за руку, — купим еще мороженого. У меня есть деньги.