Часть 98

“Пожалуйста”.

Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Он зажмурился. Подумал, что если сейчас он его оттолкнёт, в нём что-то умрёт. Обязательно, прямо сейчас. Иначе не может быть.

Но он ничего не делал. Ничего. Просто стоял, пока у Алекса на глазах не начали закипать слёзы. От этого запаха, от ощущения его, здесь. Вытащи руку из кармана — и коснёшься тёплого тела. Нужного. Необходимого.

Обязательного.

Это было глупо до зуда в позвонке — стоять вот так. Мучительно близко. Вдыхая в себя до треска в лёгких запах человека. Ты ненормальный, Джонс.

Ненормальный.

Это только для тебя — что-то. А для него? Что это для него?

Он, к чёрту, понятия не имел. Ни единой фиговой догадки.

И почти подпрыгнул на месте, когда запястий коснулись горячие пальцы. Обхватывая, вытаскивая из карманов. Слегка проникая под слабую резинку на рукавах толстовки.

Алекс не видел лица Дарена. Слышал тихое дыхание над ухом, свободным от наушника. А его ладони тем временем уверенно направили руки парня вперёд и вверх, так, чтобы они скользнули по его плечам.

Чтобы задержались на шее.

Чтобы сомкнулись на затылке, чувствуя кончики мягких волос.

Что?.. Боже.

Голос в наушнике пел тихо и мягко. Так, что хотелось сжаться, и теперь эти плавящие прикосновения к Смиту только дразнили, подначивали, отдаваясь мурашками в затылке. Мурашками по спине.

Вторя словам песни.

“...And if I told you that I loved you,

You'd maybe think there's something wrong…”

Его руки коснулись боков Алекса, привлекая к себе. Мягко и осторожно. Словно пробуя. Замирая вот так. И только через несколько бесконечных секунд расслабляясь.

“…I'm not a man of too many faces,

The mask I wear is one…”

Медленный выдох.

Страшно было открыть глаза, когда до него дошло, что ладони ощущают движение от его дыхания. Страшно было, когда на мгновение показалось, что это не по-настоящему. Страшно было, когда Смит легонько покачнулся, а потом сделал шаг.

Затем ещё один.

Едва ощутимый, от которого закружилась голова так, что стало почти невозможно стоять. Только потому, что они соприкоснулись и не разъединились.

Животом, грудью, руками.

Джонс понял, что они танцуют, только тогда, когда один круг был уже сделан. И он осмелился приоткрыть глаза, млея от ощущения его. Ведущего. Держащего.

Его дыхания. Такого спокойного, что появилось желание вобрать его в себя, целиком. И оставить внутри.

“...but that's not the shape of my heart.*”

От прикосновения щекой к щеке веки снова опустились.

Стинг никогда ещё не пел так прекрасно.

— Ты улыбаешься.

Низкий голос звучал глухо.

Коснулся теплом уха и юркнул под кожу, растекаясь. Впитываясь.

Он действительно улыбался Но ничего не ответил. Спрятал губы у него на плече, уткнувшись носом в основание шеи. И дышал. Слушал.

Слушал колдовские слова о любви, сливающиеся в мозгу с его хрипловатым голосом. С тягучим запахом.

Это казалось магией.

Показалось, что он усмехнулся в ответ на молчание.

— Мне нравится.

Боже. Два слова.

Шёпотом — таким тихим, словно его и не было.

А чувство такое, будто грудь сейчас разорвётся. И хочется кричать.

Упасть перед ним и кричать от жалящих, разрывающихся, раскалённых пузырей, лопающихся в глотке.

Наверное, это преступление — ощущать себя настолько счастливым сейчас, когда вокруг всё рушится. Когда на грани. Наверное, это преступление.

Но ему так хотелось побывать на месте Вайт вчера.

Нет. У Джонса было больше, чем у Вайт.

У него был целый мир, сосредоточенный в нём. Пылающий из него. Потому что — и это было так тяжело осознать — он был всем. Воплощением всего, что он ненавидел.

Ненавидел и…

Пальцы с силой сжались на затылке Дарена. Сердце трепыхнулось. Он слегка отстранился, пытаясь заглянуть в лицо. Такой спокойный.

Не подозревающий о том, что за мысль чуть не была озвучена в его глупой — такой глупой! — голове.

Он уставился прямо на него. Широко распахнутыми. Облизал губы и кинулся в холодный лёд его глаз.

Ты не представляешь себе, что я наделал.

Чему я, кажется, позволил случиться.

— Джонс?

Видимо, ужас отразился в его взгляде. Смит остановился. Скользнул взглядом по обращённому к нему лицу.

— В чём дело?

Секунда. Ещё секунда.

В чём дело, Алекс? Давай, ответь на его вопрос.

Он открыл рот.

На этот раз это был даже не ужас. Это было что-то умноженное втрое. Потому что он не мог сказать ни слова. А глаза Дарена глядели слишком пристально.

Прозвучали последние слова песни, когда Джонс наконец-то моргнул. Выдохнул, когда понял, что задержал дыхание. Улыбнулся немного нервно, ощущая прохладную дрожь по спине. А затем прикрыл глаза, выныривая из этого омута.

Снова способный мыслить и дышать.

— Ничего… ничего, всё нормально. Просто я… вспомнил вчерашний вечер, и…

Углы губ Смита дрогнули. Он прищурился. Ждал продолжения.

В кармане щёлкнул и выключился плеер.

— Мне было интересно, как ты танцуешь, — тут же уточнил он.

— Я знаю. Я видел.

— Что видел?

— Как ты смотрел на меня.

Конечно, видел. Вся площадка видела. Я почти занимался с тобой сексом там, среди танцующих. И пусть это было за заслонкой моей фантазии.

Но это было.

На деле же он только хмыкнул.

— Сколько самодовольства. И как ты живешь с этим, Смит?

— Ты представлял меня вместо него, когда танцевал.

И это, чёрт возьми, был не вопрос.

Парень сжал губы, скрывая улыбку. Стараясь не замечать, что несмотря на тишину в наушниках, они всё ещё стоят рядом. Он гладит его спину где-то на границе задравшейся толстовки, изредка соскальзывая большими пальцами на кожу поясницы. Задевая ремешок джинсов.

— И кто лучше?

Алекс чуть не закатил глаза. А потом плюнул на сдержанность и всё же закатил их:

— Ты можешь хотя бы иногда выкидывать из головы это дурацкое соперничество со всеми парнями школы? — как-то даже несчастно произнёс он.

Ему стало смешно. Он сжал губы. Но сказал совершенно серьезно:

— У меня нет соперников.

Ну, разумеется. Этот тон.

Смит был бы не Смит. И Алексу захотелось ответить серьёзно.

— Конечно, нет.

И впервые это слово не обозначало лжи.

А в следующий момент Дарен отступил, осторожно натянув ткань толстовки до середины его ягодиц.

— Здесь прохладно, — быстро пояснил он, и парню стало немного не по себе от этой заботы. Она, словно что-то инородное, сдавило нутро.

Словно что-то, к чему нужно привыкнуть.

Смит заботится о нём.

Охренение. Бешеная мысль.

— Ну, идём? Уже прошло куда больше, чем десять минут.

Он взглянул на часы, как бы между делом, одёргивая рукав.

— Да уж. Половина двенадцатого.

Затем поправил рубашку. Галстук. Давай, голову слегка влево.

Вот так.

Алекс улыбнулся.

Боже. Он знал его слишком хорошо.