Часть 58

Смит бросает на него быстрый взгляд, поднимается на ноги, отходит на несколько шагов и упирается бедром в край стола, удерживая на лице безразличное выражение. Что было довольно тяжело, если учесть, что он только что делал с ним.

— Я запретил тебе общаться с ним.

Алекс поднял брови, постепенно возвращаясь из разгоряченного парня в того привычного.

— Я не твоя собственность.

Надо же, как разительно быстро поменялся голос. Он сжал зубы, чувствуя уверенный толчок раздражения в груди. Немного наклонился, сверля его взглядом.

— Мне кажется, ты чего-то не понял, Джонс. Я запретил. Тебе. Общаться с ним.

— Ты и личную жизнь мою собрался обустраивать? — бросил Алекс ему в лицо, окончательно приходя в себя.

— Что ты несёшь? Я не собираюсь пачкаться о твою личную грёбаную жизнь.

Конечно, Боже, он не собирается!

— Тогда объясни мне, почему тебя волнует… — он осекся, не решаясь произнести слишком не теслова для его губ. - О ком я...

Трус. Парень зло усмехнулся.

— Я знаю о ком, Джонс. Часто кончаешь, воображая себя со мной?

Он открыл рот.

Потом закрыл его, не найдя, видимо, достойного ответа. Только щёки залилась таким румянцем, что пятнышко на скуле практически слилось с ним. Смиту это понравилось.

— Что ты сейчас представлял? Мою руку там или мой язык? — он поднял ладонь, которой несколько минут назад ласкал его и медленно, не отрывая глаз от его лица, облизал подушечки пальцев, наслаждаясь тем, как он съедает невесомые влажные движения взглядом. — Признайся, ты хочешь, чтобы я стал перед тобой на колени  раздвинул тебе ноги и сосал , пока ты не...

— Заткнись, Смит! Просто заткнись!

Щёки отброса вспыхнули ещё ярче, а ладони судорожно прижались к ушам.

— Если бы не моя рука, ты бы трахал себя сейчас сам. Пальцами. Мечтая обо мне. Вспоминая, как дрочил мне. Еще бы чуть-чуть, Джонс, и ты бы встал тогда передо мной на колени. Знаешь, что было бы дальше? Сказать тебе? Ты это себе представлял. Как ты сосёшь у меня.

- Заткнись, к чёртовой матери!

Он вскочил на ноги, не скрывая тяжёлого дыхания, сверля его таким взглядом, что Дарен почти ощутил его копошение в голове. Его глаза безотчётно стрельнули вниз, на его пах.

Смит даже не подумал скрывать собственное возбуждение.

Пусть смотрит.

Но через секунду он уже отдёрнул от него своё внимание, лихорадочный взгляд переместился на учебник, оставшийся на столе, а дрожащие руки принялись собирать рассыпанные по столешнице листки. Джонс лихорадочно оглядывался в поисках сумки, которая валялась за стулом.

Дарен наблюдал за его молчаливой паникой, по прежнему сложив на груди руки. Перебарывая раздражение и... ещё что-то. Глубоко внутри. А затем услышал свой собственный вопрос:

— Зачем ты сделал это?

— Сделал что? - рявкнул он, яростно шипя: одна тетрадь упала на пол.

— Сегодня. В городе. Чуть не сожрал его за столиком в кафе. На моих… на наших глазах.

— Не твоё дело, - поднятый лист полетел на стол. - Прекрати, Смит.

— Специально, да? — он не мог остановить взгляд, который бегал по нему, будто пытаясь уличить во лжи. В правде. Да хотя бы в чём-нибудь, чёрт его дери.

— Нет. Хотелось, ясно? Я хотел поцеловать его, — кинулся к своей сумке, швырнул её на стол и сгреб все листы, засовывая их внутрь. Бумага мялась и хрустела. Джонс зарычал, всплёскивая руками. Резко поворачиваясь к нему .Смит сверлил его напряжённым взглядом. — Уясни уже своей головой, что мир не крутится вокруг таких, как ты.

— Вокруг отбросов, значит, крутится, — прорычал он, на что тот только фыркнул, кривя губы. Совсем как он.

Совсем, блять, как он.

— Ты сам это сказал. Никто за язык не тянул.

О, твой язык, Джонс. Твой грязный язык. Который годится лишь для того, чтобы облизывать мой член. Только мой, запомни это. Да, я бы с удовольствием трахнул тебя в рот. Чтобы слышать, как ты будешь давиться и стонать. От ощущения меня у себя в глотке.

И снова эта осада мыслей, от которой стоять на месте, чувствуя его запах, оказалось довольно сложно.

— Правильно, лучше помолчи немного. И подумай, что за бред ты говоришь.

Знал бы ты, Джонс. Как громко я молчу.

— Я хочу, чтобы ты держался от этого кретина подальше, ясно? — произнёс Смит, пытаясь навести порядок в пульсирующих мозгах.

— Поздно.

В библиотеке на несколько мгновений повисла тишина. И даже мысли, гремящие в голове, заткнулись.

— В каком смысле? — почти ласково спросил он.

— Хм, — Джонс расправил плечи, складывая руки на груди и вздёргивая подбородок. — Я думаю, вы знатно повеселились, наблюдая за тем, как я и Курт... отдыхали за столиком напротив, не так ли?

— Ты этого и добивался, да?

— Я уверен, что ты подначивал их на любые гадостные слова в нашу сторону.

— Ты ебнутый дурак, — рявкнул он, не сдержавшись. — Я бы и не заметил тебя, если бы они не начали... Они спорили. Засадит он тебе, или нет.

— И кто ставил на то, что... да?

— Люк — ответил почти против воли, случайно. Просто не успел захлопнуть рот. А потом вдруг заметил... его.

Эту улыбку.

Которая чуть не разодрала его глотку и бронхи.

Лёгкие и сердце. Чуть не разорвала на части его самого.

Нет...

Нет, блять. Я неповедусьнаэто, Джонс, НЕТ!

Он стиснул зубы.

— Трахнул, значит?

Под кожей вдруг стало совсем тихо. Будто он сдох. Наконец-то сдох.

Но продолжал ждать его ответа.

Молчал.

Он так ненавидел, когда он молчал. Ненавидел до раздирающего воя. До сорванной глотки.

Скажи уже что-нибудь, блять.

Скажи, что он выебал тебя. Грязно, быстро. Кончил в твою дырку, отчего ты стал ещё гаже. И его херова сперма до сих пор там, внутри. Скажи, что ты ловил оргазмы один за другим от этой блядской, тошнотворной ебли. Скажи мне.

Пожалуйста.

Скажи, что ты никогда не позволил бы ему коснуться себя.

— А если и да? — произнес так убийственно-спокойно, что...

Что ничего.

Просто под рёбрами вдруг что-то оборвалось.

Рухнуло.

Он сжал руки, впился короткими ногтями в ладони, чтобы не сорваться, не заорать, не убить его ,не рухнуть на пол, не затрястисьперед ним, как щенок, не… не…

Такая шлюха. Грязная, сраная шлюха.

Он верил: то, что сейчас отрезало куски мяса от его тела изнутри — это ненависть. Ненависть к нему. Привычная. Тягучая. Густая, словно патока. Снова правильная. Такая, какая и должна быть.

Ему хотелось уйти и заткнуть эти кровоточащие язвы ладонями. Чтобы кровь прекратила хлестать.

И он сделал единственное, что мог позволить себе сделать, чувствуя его испытующий взгляд прямо в глаза. Прямо в себя.

Он рассмеялся.

Что ты ищешь, Джонс? Там уже ничего нет.

Видишь, сучонок. Мне смешно. Ты совсем не задел меня.

Джонс смотрел на его улыбающиеся губы, недоверчиво щуря глаза.

Что, маленькая дрянь, не та реакция, которой ты ожидал? Интересно, на что ты рассчитывал? Что я буду психовать из-за такой подстилки, как ты? Зачем? Проще показать тебе твоё место.

Сжатые зубы разомкнулись и он оттолкнулся от стола.

— Если да, то, думаю, ты не будешь против.

— Против чего? — не понял он, напрягаясь, когда его рука потянулась к  галстуку. — Смит?

Тон его стал звенящим, словно разбитый бокал.

— Ещё одного траха, Джонс. На этот раз со мной.

- Что?!

Он смотрел, как он развязывает узел под шеей, слегка наклоняя голову набок. Эта его привычка сейчас показалась ему особенно пугающей. Парень нервно сглотнул, попятившись и уткнувшись коленями в стул.

- Слушай, если ты думаешь, что это смешно...

Он же не станет раздеваться. Конечно, не станет.

Просто шутит.

Тёплый, нагретый от его кожи галстук скользнул по воздуху и свернулся змейкой на столе. Пальцы Дарена потянулись к пуговицам и начали расстёгивать рубашку. Алекс наблюдал за ним, чувствуя, что тело начинает прошибать нервная дрожь.

Сейчас он остановится. Это не может быть по-настоящему.

— Смит, что ты задумал? — язык едва ворочался во рту, а голос дрожал так, будто кто-то тряс его за плечи.

— Я ясно выразился, Джонс. Я трахну тебя. Разве не этого ты хотел пять минут назад?

Алекс обошёл кресло, пятясь. Попытался сморгнуть туман, наползающий на глаза. В животе закрутился такой ледяной узел, что не хватало дыхания.

— Прекрати, — почти шёпот дрожащими губами.

Расстёгнутая рубашка осталась на нём, прикрывая плечи. Смит поднял брови:

— В чём дело? Ага, мы не договорились о цене, видимо, — он сделал медленный шаг в сторону парня, который уже подпирал спиной книжный шкаф. - Сколько ты стоишь, Джонс, а?

Он так откровенно не издевался ещё никогда.

— Смит, хватит!

Дарен остановился в нескольких шагах от него. Глядя прямо в глаза. Он видел, как насмешка исчезает из его взгляда. Остались только сжимающиеся губы и желваки, ожившие на щеках. И ещё что-то, на самом дне глаз.

В полутьме библиотеки он казался ему самым потрясающим и самым жутким творением этого мира. Этого и всех остальных вместе взятых. В белоснежной рубашке, подчёркивающей бледность идеальной кожи, с платиновыми волосами, слегка спадающими на лоб. Взглядом. Кричащим и молчавшим одновременно.

Шли минуты, а Дарен стоял и молчал. Только “что-то” закипало в ледяных радужках. Медленно, набирая силу. И когда ему, кажется, уже не куда было деваться, Алекс понял, узнал. Увидел.

Боль. Закрытая в нём, застывшая, непризнанная.

Знал ли он, какие голые сейчас у него глаза? Боже, наверняка нет, потому что если бы знал — отвернулся бы, не позволяя смотреть настолько глубоко.

Сейчас он открыт перед ним.

На одно мгновение он перед ним открыт, и за это мгновение Алекс готов был заплатить ему любую цену. Даже ту, что Смит запрашивал, сам того не зная.

Что-то случилось. Оба почувствовали это. В глазах обоих отразилась такая острая и тяжёлая усталость, что, наверное, она заполнила каждый уголок библиотеки, рванувшись из них навстречу друг другу и внезапно — объединила две крайности.

На один миг. Но и этого хватило.

И когда парень открыл рот, чтобы сказать, просто сказать хотя бы что-то, его голос пронёсся, отражаясь от пыльных полок и книжных корешков тихим и оглушающим шёпотом одновременно:

— Мы в полном дерьме, Джонс.

И одно единственное слово ревущим набатом разорвалось в сознании.

“Мы. Мы, мы.”

А в следующую секунду он сделал шаг.

К нему.