Часть 11

Его руки тряслись, когда он пытался засунуть их в карманы формы.

Ты больной ублюдок.

Больной ублюдок.

Потому что ты не жалеешь о том, что ты сделал. Ты жалеешь о том, что не увидел его слёз, которые были так нужны сейчас. Чтобы забыть лицо, пляшущее под веками.

***

Двор был полон учеников.

Недавно начался большой перерыв между уроками, и каждый занимался своими делами: некоторые, как и Алекс, листая журналы и книги, сидели на солнышке, пока оно не скрылось за надвигающимися грозовыми тучами. Некоторые прогуливались, а некоторые наоборот — спешили по делам. Не обращая друг на друга никакого внимания.

Сегодня он был один — Джек остался обсудить с друзьями вопросы по баскетболу.

Поэтому когда кто-то осторожно тронул его за плечо, Алекс отшатнулся, будто  коснулась раскалённая кочерга, и резко обернулась. Молодой человек, оказавшийся за спиной, озадаченно поднял брови и поспешно отдёрнул руку.

— Я тебя напугал? Извини. 

О, Господи.

— Нет… — Джонс медленно выдохнул. А кого ты вообще ожидал увидеть? Просто прекрати дёргаться. — Нет, — снова повторил и неуверенно улыбнулся, вставая со скамейки. 

За последние пару дней он постоянно чувствовал себя не в своей тарелке, глупо скрывать. Особенно когда у двух классов выпадали общие занятия. Становился молчаливым и редко поднимал глаза выше уровня конспекта. 

Зачем? Он не хотел натолкнуться на ледяной взгляд со стороны противоположного стола, поэтому усердно занимался, даже с большим рвением, чем обычно.

На недавнем уроке химии Алекс так яростно перемешивал содержимое своего стакана, что нечаянно плеснул через край густое варево, отчего стол начал дымиться, погружая часть класса в сизый туман.

Профессор Брайан аннулировал его оценку.
А Алекс только отчаянно краснел под откровенно-удивлёнными взглядами одногруппников и отчаянно жалел только об одном: он начал замечать Смита . Это чудовищно отвлекало.

Не то чтобы ему было дело.

Просто теперь он почему-то был. Был в классе вместе с остальными, выделяясь из их  ямы. 

С ним несколько раз пытался поговорить Джек, но он лишь улыбался и твердил: «Всё хорошо». Как если бы мог внушить это себе. И ему тоже.

Кажется, он верил.

Потому что выглядел вполне довольным и болтал  обо всём, кроме того, что могло касаться  старост. Алекс был благодарен за подобное участие, однако понимал, что надолго терпения друга не хватит. Тейлор не умел умалчивать о  Смите. Несложно было догадаться, что разговор всё же состоится. Но к тому моменту — Алекс пообещал себе — он будет знать, что ответить друзьям.

Обязанности старосты отвлекали от мыслей, что сидели в голове безвылазно. Но когда Джонс лежал в своей постели или сидел в прошлой гостиной, где проводил большую часть свободного времени, взгляд его проваливался в вязкое пространство, и в памяти появлялись образы.

Совершенно ненужные, лишние. Свежие.

Словно кто-то подкинул еды для размышлений в его голову. На самом деле ведь ничего страшного не произошло. Просто погавкались со Смитом. Просто он позволил себе показать его ярость, а потом… что было потом — оставалось загадкой.

Чего нельзя было сказать о прикосновении холодных пальцев к его коже. 
Смит держал его на расстоянии, прижимая к шкафу, за горло, а он смотрел на него, не отрываясь. Смотрел, пока его рука пыталась сильнее сжаться на его шее и не могла. Смотрел, пока глотка разрывалась от удушья. Не потому, что он душил. А потому, что это прикосновение было первым.

Первым в его жизни — от Смита. И первым таким. Когда на него смотрят и так чисто ненавидят. Так кристально презирают.

Его рука дрожала тогда. 

Он ведь первый ударил его. Первый потерял контроль над своим глупым гневом. Дарен всего лишь, как и всегда, говорил ему те самые ничего не значащие слова. Очередную гадость о… о том, о чём он не хотел слышать ни слова.

А он вдруг вспыхнул. И опомнился лишь, когда собственная ладонь пульсировала и наливалась жаром от удара, а Смит стоял, глядя на Алекса, и будто отказывался верить, что он не просто прикоснулся, а дал ему пощёчину. 

Затем мир резко крутанулся, и затылок обожгло болью от удара о стенку шкафа. И твёрдые пальцы на шее. Дыхание. Взгляд, от которого…

Воздуха.

Нет.

Он будто дышал за двоих. Тяжело и громко.

На какой-то момент, безумный, ненормальный момент, парень захотел, чтобы Смит сделал шаг к нему. Один шаг. И он смог бы рассмотреть выражение в его глазах. Странное. 

Странное. Оно преследовало его уже который день.

Он ни разу ещё не видел у Смита такого взгляда. Не видел того, что он заметил в нём два дня назад. Что-то опасно напоминающее… 

Алекс в который раз себя одёрнул. Глупости. Бред. Чёртов Смит. Несдержанный идиот. Самовлюблённый… напыщенный… 
Снова. Снова тебя несёт. Прекрати думать о нём.
Алекс коснулся своей шеи пальцами. Синяков не было, конечно. И боли не было. Но его порыв напугал парня, несмотря ни на что. Побелевшие губы и сжатые челюсти выражали такую ярость, от которой внутренности сжимались до размера спичечного коробка и покрывались слоем льда. Того самого, что вечно жил в его взгляде. 

Хронический айсберг Смита. 

Он почти усмехнулся. А затем услышал покашливание извне своих мыслей и понял, что перед ним всё ещё стоит незнакомый молодой человек. Моргнул, возвращаясь на школьный двор.

— Я могу чем-то помочь? 

— У тебя книга из сумки выпала. 

Он только заметил, что в руках парень держит его книгу. 

— Спасибо, – пробормотал Алекс, принимая у него томик и бережно стирая с обложки пыль. 

— Ты ведь староста ? – парень смотрел в его лицо, улыбаясь. Он был немного выше , с тёплыми карими глазами и островатым подбородком. Каштановые волосы перехвачены сзади в короткий хвост. 

— Да, – Алекс  против воли улыбнулся  в ответ. Приятные собеседники нынче стали редкостью. А этот, определённо, был приятным.

— Меня зовут Курт Миллер. Я на год младше. 

— Вот как. 

— А ты - Алекс Джонс. Я знаю, – он рассмеялся, и крошечные морщинки в уголках глаз сделали взгляд ещё теплее. Алекс тоже заулыбался в ответ, удивлённо приподнимая брови и прижимая к груди книгу.

— Хм, да. Это я.

— Вот видишь. Я многое знаю о тебе.

— Вот как? — Алекс слегка прищурился и засмеялся. Ему показалось это глупым, а он в ответ только развёл руками.

— Ты лучший ученик школы, и почти каждый профессор приводит нам тебя в пример. Наверное, честь - быть знакомым с таким человеком, как ты. Точнее, я уверен.

— Ох, ладно. Это очень мило, Курт.

И они замолчали.

Захотелось пригласить его присесть и поговорить. Предложить себя как собеседника. Внезапно пришло осознание, как давно он просто не разговаривал с людьми. Джек в основном болтал не о том , а с остальными  он лишь несколько раз обсуждал организационные вопросы, касающиеся успеваемости. 

Негусто ведь.