Часть 27
Вайт.
Снова он притащил её сюда после занятий.
Подавив рвущееся изнутри раздражение, парень упрямо сжал губы, выискивая из стопки нужную книгу и против воли прислушиваясь к тому, что происходило внизу. Голос девки резал слух, однако слов разобрать было нельзя — не самый приятный звук, что доводилось слышать.
Что он нашел в ней?
Что они находили в ней? — тут же исправил себя Алекс, немного ошарашенный внезапностью мысли.
Парни школы так нахваливали её, будто это была не Мередит Вайт, а Божество какое-то. Всем было известно, что она — девушка не самого тяжёлого поведения, и затащить её в постель не составляло особенного труда, особенно если дело касалось таких парней, как Смит Хотя к этим она бежала сама, вешаясь им на шею и не отлипая.
Одёрнув себя и отругав последними словами за подобные размышления, Алекс открыл книгу, уставившись невидящим взглядом в оглавление и заставляя себя не прислушиваться. Наступила недолгая тишина, в которой высокие часы у стены громыхали секундной стрелкой будто гонгом.
Наверное, поднимаются в спальню.
Секунду спустя захлопнутая дверь его комнаты стала тому подтверждением. Алекс вздрогнул, прикрыв глаза. Через ванную, что не заглушала смеха Вайт, было слышно почти всё. Торопливые шаги и молчание, что время от времени прерывало неприятный смех, который становился всё тише, а затем и вовсе угас.
Тишина звучала ободряюще. Парень снова уставился в учебник, и ему удалось прочесть даже нескольких страниц, когда тонкий и высокий стон из соседней комнаты иглой впился под кожу.
Это было неожиданно.
Ведь тишина до этого говорила о том, что все прекратилось . Алекс нахмурился, поглядывая на время. Прошло минут пятнадцать, а неизученного материала оставалось ещё много.
— О, Дарен...
Алекс зажмурился, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а внутри ревёт и бьёт в рёбра что-то большое и колючее, перехватывающее дыхание. Прекрати. Прекрати думать о том, что он сейчас делает. Что чувствует эта гадкая шлюшка. Где сейчас его руки и рот.
"Урод".
Он назвал его уродом. Выплюнул это в лицо. И спасительная злость тут же придала сил. Джонс уверенным движением поднял сумку и принялся искать в ней что-то.
Смит что не закрыл дверь, раз так отчетливо слышались звуки . Впервые. Забыл?
Вайт так хороша, что он потерял голову?
Фу, да об этом даже думать не хотелось. Ладонь наткнулась на то что он искал, и Джонс уже вытянул руку, когда...
— М-м... да...
Прерывистый стон Мередит буквально подкинул на месте, заставив выронить все с рук.
Парень отшвырнул от себя книгу, вскакивая на ноги, и в два шага оказался около двери в ванную комнату. Холодные пальцы стиснули изогнутую ручку.
Куда ты идешь? Что ты им скажешь? «Не могли бы вы прекратить трахаться, пока я тут пытаюсь заниматься»?
Нелепости какие.
Ладонь надавила, и дверь приоткрылась. В нос ударил запах мыла, а учащающиеся стоны стали громче, отдаваясь эхом в полумраке кафельных стен. Взгляд упал на приоткрытую дверь в его спальню и край кровати, что был виден сквозь щель.
Парень прикусил губу, соображая, что же теперь делать. Подойти и закрыть дверь как заботливая мамаша? Нет, лучше просто уйти в свою спальню и продолжить заниматься. Он ведь может постараться , чтобы посторонние звуки не отвлекали его. И об этом никто не вспомнит. Он забудет о том, чем занимаются Смит и Вайт в соседней комнате.
Да, так он и поступит. Развернётся и уйдёт.
Алекс несколько секунд не двигался, а затем ноги понесли его к приоткрытой двери. «Что ты делаешь? Уйди отсюда. Иди заниматься!».
Мысли в голове неслись с невероятной быстротой, путаясь и сталкиваясь друг с другом. Запретная территория манила, и парень лишь сжимал кулаки, делая шаг за шагом вперед, минуя раковину, душевую кабинку, ванну и зеркало.
Я не буду смотреть. Я только... только... Только что?
— О, Боже! Да... ещё!
От визгливого крика Джонс подскочил на месте, замирая в шаге от двери, не отрывая глаз от края застеленной кровати, что будто была ориентиром в полумраке ванной.
«Джонс, просто развернись и уйди к себе!» — внутренний голос орал едва ли не громче Вайт.
Он ощущал дрожь в ногах, однако всё равно сделал ещё один шаг, кляня свой интерес. А в следующий момент дыхание застряло у него в груди.
Мередит стояла, опираясь локтями о туалетный столик, совсем рядом с дверью в ванную. На лицо ей падали волосы, юбка задрана на талию, а наполовину расстегнутая блуза обнажала одну полную грудь, что подрагивала в такт резким движениям.
Алекс застыл, чувствуя, как медленно опускаются внутренности, а к щекам приливает кровь. Он видел лишь его руку на талии девушки. Пальцы впивались в ткань, толкая её на себя. Можно было услышать прерывистое дыхание, когда стоны девушки на какие-то мгновения затихали.
Его дыхание. Алекс прислушался. Вдох, хриплый выдох, вдох, тихое рычание и снова вдох, чуть быстрее предыдущего.
Он хотел увидеть его. Его лицо, его тело, его глаза.
Последний, почти отчаянный шаг к приоткрытой двери — и вот он уже почти часть этого. Часть комнаты с плотно зашторенными окнами, с кроватью, такой же, как в его собственной спальне, со шкафом и столом. С учащённым дыханием и движением тел.
Он был без рубашки и стоял к нему боком. Широкий разворот плеч, распахнутые крылья выступающих ключиц, просматривающиеся линии ребер, что при каждом вдохе выделялись на боках. Тугие мышцы живота напряжены, под светлой кожей чётко выступают кубики пресса.
Лицо застыло каменной маской, на виске выделилась вена. Рот приоткрыт, влажный язык то и дело облизывает полные губы. Светлые волосы отдельными прядями падают на лоб. Алекс жадно следил взглядом за тем, как капля пота стекает по его груди, к пупку, оставляя влажный след на белой коже. Он не успел подумать, как это неправильно, когда желание проследить этот же путь кончиком языка буквально впилось в него своими горячими челюстями. С ужасом ощущая, как влажно стало внутри и как жжёт и тянет низ живота, он непроизвольно облизал губы — одновременно с ним. Отчего сердце зашлось, и ему показалось, что на своих губах он ощутил его язык.
Он никогда не понимал влечения к кому-то. Теперь же он осознал. Как это — когда хочется прикоснуться к коже губами, руками, ощутить ближе к себе. Он вспомнил, как эти руки сжимали его плечи, пока жёсткий язык проходился по его рту.
Дрожащий выдох вырвался из его губ.
Взгляд скользнул по крепкой жилистой шее, когда он запрокинул голову и его белоснежные зубы впились в нижнюю губу. Так он кусал его вчера? Так он хотел его, отброса , как хотел сейчас Вайт? Боже... Как же он потрясающе красив.
— Дарен... Дарен, ну же!
— Заткнись.
Глухой голос врезался в мозг Алекса подобно удару. Заставляя парня вздрогнуть, сделать шаг назад. Кровь с новой силой бросилась ему в лицо, а удушающая рука желания на секунду отпустила его глотку. Что он делает? Он подсматривает за тем, как Смит трахает свою шлюху!
Джонс кинулся к двери в свою комнату, когда его громкий и продолжительный стон достиг ушей, заставив остановиться. Сердце замерло. Он прислушивается к шумному дыханию, прислонившись лбом к дереву двери и ощущая, как сердце вылетает из груди. Чувствуя пульсацию где-то внутри и сжимая на железной ручке влажные пальцы.
Алекс прекратил стискивать зубы, только когда ощутил резкую боль и привкус крови во рту.
Металлический и будто пустой. Он пробежал по языку и исчез в горле.
Черт побери их всех, если это нормально. Если он, стоящий в полутёмной ванной, прислушивающийся к звукам, издаваемым кончающим Дареном Смитом, — это нормально. Джонс тяжело сглотнул, осознавая, что рот наполнился слюной, а затем медленно потянул дверную ручку на себя.
Он скользнул в свою комнату, плотно закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. На несколько секунд спрятав лицо в горячих ладонях, почувствовал, как глаза наполняются слезами.
Слезами непонимания и паники.
Что с ним происходит? Что, чёрт возьми, с ним ПРОИСХОДИТ?
— Ох, Дарен, это было прекрасно.
Теперь голос Мередит казался приглушенным.
Почему он подсматривает за ним, ищет его взгляда, высматривает его фигуру в толпе ? Когда это началось?
Неужели он, Джонс, испортился? Стал неправильным. Нет, нет. Так не должно быть. Парень зажмурился, и перед глазами вспыхнула картинка, увиденная несколько минут назад. Его идеальное тело, обтянутое светлой кожей. Его дыхание.
Слёзы потекли по щекам.
Никогда в жизни он не думал, что будет плакать о Смите. Никогда в жизни он не простил бы ему этого.