Часть 30

- В общем... я не знаю, как это объяснить, но с ним что-то неладное творится. ­

Джек поглядывал на шагающего рядом друга.­

- Думаешь?­

- Конечно. Он мрачный и раздражительный... вечно погружённый в свои мысли. Знаешь, как это бывает - Джек заискивающе всматривался в лицо друга. - Он вчера отчитал девчонку за то, что та опоздала на биологию. Вот шума-то было...­

- Ну, он староста, - паренек пожал плечами, выискивая Алекса в столовой.­

- У него почти нет времени на нас, на меня... - Тейлор нахмурился. - Когда ты с ним разговаривал в последний раз?­

- Разговаривал? ­

- Да. Разговаривал. «Привет, Алекс. Как дела? Как ты поживаешь в своей комнате старост с этим ублюдком?». Это к примеру.­

Товарищ бросил на Джека быстрый взгляд . ­

- А, ты имеешь в виду - разговаривал о Смите.­

- А тебе не кажется, что здесь ЕСТЬ о чем поговорить?

Его это охренительно беспокоило. С каждым днём - всё больше.­

- Если бы что-то было не так, он бы сказал нам.­

- Тогда что происходит? - Тейлор остановился, дергая друга за рукав . - Или ты не заметил, что за последнюю неделю мы с ним поговорили от силы... ну... раза три! Он всё больше закрывается.­

- Просто у него нет времени заходить в гостиную, к нам.­

Друг тоже остановился, оборачиваясь и поджимая губы.­

Конечно, он заметил. И понимал беспокойство парня, ведь это его лучший друг.

Джек часто думал о том, что происходит с Алексом, однако что-то сдерживало его - не давало подойти и просто спросить. Он даже не знал, что должен был спросить. Что нужно было спросить. Это нужно было сделать еще давно. Быть ближе. Поддерживать.­

Они же друзья, чёрт возьми.­

Он на секунду представил себе жизнь бок о бок с Смитом и его едва не передернуло. А каково было ему?

Как Смит его и вовсе не сожрал до сих пор?

Но... не сожрал ведь. И он вполне неплохо выглядит. Только действительно немного отрешённый. Вечно уставится в стол или в учебник. Он до сих пор не переварил ту ситуацию, когда он запретил им начистить ушлёпку-Смиту рыло. Он повёл себя как истинный урод, а он запретил...­

Избегал конфликта, то есть. Эта вечная тактичность и чувство ненужной вины перед профессором , которому не хотелось доставлять лишних хлопот, когда-нибудь доведут его.­

- Зак , давай поговорим с ним, - Джек смотрел почти умоляюще, и парень ощутил, как неприятное чувство стыда печёт в груди.­

Что мешает просто подойти и узнать, как он? Вдруг ему необходима их помощь? ­

У Алекса никогда не было проблем, и это приучило к тому, что помощь ему не нужна. Никогда. Он всегда помогал , но не наоборот. ­

И Джек чертовски прав. ­

И стыд, который ощущал Зак, был вполне справедливым.­

Джек забыл о том, что его лучший друг может испытывать какие-то личные трудности. А как можно забыть о лучшем друге?­

- Хорошо. - Зак решительно кивнул. - Давай отыщем его для начала.­

- Вон же он.­

Зак перевел взгляд на столы , за которыми они обычно сидели , и тут же увидел Алекса. Тот сидел в отдалении от остальных, полностью погрузившись в изучение очередного талмуда, слегка прикрыв уши ладонями и шевеля губами. Он делал так, когда у него не получалось запомнить что-то или же выучить с первого раза. Шевелил губами, впечатывая слова в память. ­

Вот он оторвал одну руку от уха и перелистнул страницу книги, бросая недовольный и строгий взгляд на стайку младшеклассников , с щебетом промчавшихся мимо него. Губы растянула невольная улыбка.­

По крайней мере его строгость при нем . А значит, всё не так плохо, как казалось . Он схватил друга за шкирку и потащил по проходу между столами.­

Алекс честно пытался понять, о чём читает. Перечитывала строки по несколько раз, заставляя губы шевелиться. ­

«Успехи точных наук в основном полагаются ...»­

Полагаются, да.­

Конечно, полагаются...­

Мысли закручивались медленно и лениво.­

Темный коридор школы. Запах. Пальцы в волосах.­

Тихое, почти бесшумное дыхание. У самого уха, до горячей дрожи по спине, которую, он мог поклясться, тот ощущал.­

«...полагаются на факт изучения...»­

Это ничего не значит, Джонс.­

Ты меня ненавидишь. ­

Тыменяненавидишь.­

Проклятье, так ли это? Ненавидит ли? Конечно, ненавидит. Так было всегда. Это основная причина того, что так будет и впредь. Я ненавижу тебя. Ты так чертовски прав.­

Скажи это.­

Голос - низкий, уставший. ­

Алекс зажмурился, сжимая зубы. Прекрати. Прекрати думать об этом. Целое чёртово утро жить воспоминанием о минуте, проведенной рядом, бесконечно рядом с ним, растворяясь в запахе, ощущая колючий свитер носом.­

Парень со всей силы прикусил щеку изнутри, уставившись на текст почти с остервенением. ­

«...полагаются на факт изучения углубленного курса...»­

Прошло не больше минуты, когда он ощутил, что пальцы Смита исчезли с его затылка, а сам он оттолкнул , отворачиваясь, в два шага обходя и практически растворяясь в темном коридоре. Ощущая холодок в груди, он шел за ним, кусая губу и стараясь всем своим существом сохранить на руках ощущение тепла и твердости его спины.­

А потом стараясь забыть, выкинуть из памяти. Это ошибочное прикосновение, которое он допустил. Которое он себе позволил. Зачем? ­

Дарену было больно, охренительно больно, он почти почувствовал эту боль. Ощущал её всем своим существом. Или же эта боль была его собственной? ­

Смит касался его сердца, ускоряя его бег. Когда он молча разрешил обнять себя, он будто позволил этому глупому органу с минуту бить в его ребра, словно в попытке достучаться. Ни черта не вышло.­

Они не сказали друг другу ни слова, он даже не взглянул на него ни разу, в то время как тот так отчаянно всматривался в его спину, что раздеваясь в спальне, он мог бы обнаружить там сочную дыру. Он видел каменное, равнодушное выражение лица, когда Дарен на секунду обернулся, вглядываясь в темноту коридора за ними.­

Не за ними - тут же исправила он себя, - за ним и за ним.­

Мимо пробежало пятеро младшеклассниц , недопустимо громко смеясь и перекрикиваясь, что вернуло Алекса в реальность. Он проводил их взглядом, раздумывая, сделать ли им замечание, однако в следующую секунду ему на плечи опустились теплые руки, и кто-то с силой прижал его спиной к себе, душа в крепком объятии. ­

Глупая мысль возникла и исчезла моментально, от ее абсурдности на мгновение даже захотелось расхохотаться. Он представил себе реакцию окружающих, если бы Смит вдруг подошёл и вот так обнял Джонса за шею. Скорее рак на горе свистнет , чем произойдёт что-то подобное. Он с ним даже не заговорит при свидетелях.­

- Алекс, мы рады тебя видеть.­

Голос Джека заставил его улыбнуться. Зак плюхнулся рядом, глядя на парня с чуть напряженной улыбкой. ­

Алекс перевел недоверчивый взгляд с одного друга на второго и обратно.­

- Говорите сразу - списать алгебру? ­

- Нет! Что ты!­

- Как ты вообще мог...­

- Мы ведь не только за этим обращаемся к тебе!­

- И вообще...­

- Мы просто давно не общались, вот.­

Алекс нахмурился, закрывая том и беря его в руки.­

- Со вчерашнего дня, - с озадаченной улыбкой произнес он, вставая.­

Мальчики тут же вскочили, загораживая дорогу к выходу . Вопросительный взгляд медленно скользил с одного лица на другое.­

Так... ­

- Ты ничего не хочешь нам рассказать? - Джек смотрел ему в глаза, надеясь разглядеть что-то, наверняка скрытое его показной невозмутимостью.­

- Что рассказать?­

- Как ты? ­

- Нормально.­

- Точно? ­

- Конечно, Джек!­

Неловкая пауза заставила парня плотнее прижать книгу к груди. ­

«Ты ничего не хочешь нам рассказать?». Он хотел, очень хотел. Но стыд и страх сковывали язык. Смит поселился в его голове подобно опухоли, что требовала немедленного удаления. Он злил его, раздражал. Разрушал своим существованием. И своими прикосновениями. ­

Жестокими, и это было больно. Нежным, единожды - еще больнее. ­

От небрежно брошенного "урод", " нищеброд" он готов был вцепиться в него пальцами и колошматить, покуда хватало бы сил. Или пока он не убил бы его, свернув шею. А он мог. Перед глазами тут же ожили его мечущие ледяные молнии глаза.­

А затем - тепло и колючий свитер крупной вязки.­

Идиот.­

Нельзя было позволять себе этой слабости. Такой глупый, глупый! ­

К черту этого кретина. Он не будет жаловаться своим друзьям как маленький, будто не может справиться со своими проблемами сам. Да и нет... нет проблемы. Есть его выдумка. И его взгляд, что притягивал к себе стол параллельного класса всё утро. ­

Он не смотрел. Один лишь раз. Или два, может быть. Этого было достаточно, чтобы заметить - он отсутствовал.­

Этоничегонезначит.­

Ты такой идиот, Смит. Как бы я хотел и вовсе не знать тебя.­

Особенно - в этом году.­

Алекс заставил себя растянуть губы в улыбке, обращая ее к Джеку и Заку, которые стояли, глядя на друга так, будто не верили ни на йоту в его ложь. Самое страшное было в том, что он тоже не верил себе.­

- Мне нужно идти. ­

- Пообещай, что скажешь, если этот урод хоть как-то обидит тебя, - вдруг сказал Джек совершенно серьёзно, и торопливо опустил глаза, будто только что их обоих заставили сознаться в каком-то постыдном поступке.­

Значит, всё-таки они хотели поговорить о нём. ­

Внутренности Алекса медленно стянулись в один небольшой ком, пока он заставлял свои губы растягиваться в улыбке ещё шире.­

Обидит? А поцелуй на патрулировании считается? Или то, как он въедался в него в гостиной старост, прижимая к себе, рыча и прокусывая губы почти до крови? Или то, как он трахал вопящую Вайт, не соизволив даже дверь нормально закрыть в спальню? ­

По-видимому, нет. ­

- Конечно. ­

- Алекс, пожалуйста. Мы уже просили тебя говорить нам, что у вас там происходит. Но ты ничего не рассказываешь и закрываешься.­

- Джек... - Зак слегка толкнул друга плечом, но тот лишь отмахнулся, делая шаг вперёд.­

Зелёные глаза смотрели на парня с беспокойством. Таким искренним, что захотелось моментально открыться перед ними. У них ведь никогда не было секретов друг от друга. ­

Лучшие друзья.­

- Всё хорошо, Джек, - парень вдруг почувствовал, что ему становится немного легче оттого, что им не всё равно. - Правда. С Смитом не может быть чего-то неожиданного или необычного. Стандартный букет оскорблений, ты же знаешь его. Ничего не меняется.­

Он слышал свой голос и хвалил себя за то спокойствие, что он нёс в себе.­

- Тем более, у меня всегда при себе балончик. ­

Кажется, он поверил. По крайней мере смотрел уже без того напряжения, что было в начале. Затем тонкие губы растянулись в улыбке, и Алексу показалось, что и он, и Зак выдохнули с облегчением. Ощущая в груди очередную волну нежности, он протянул свободную от книги руку и обнял сначала одного, а потом второго, шутливо лохматя волосы Джека.­

- Я обещаю, что расскажу вам, если он обидит меня.­

«Пялиться на людей из своей норы - не комильфо...»­

«Ты такая херня, Джонс»­

«Я хочу, чтобы ты сдох побыстрее»­

«Фригидная сука»­

«Ненавижу тебя, отброс»­

- Обещаю, что расскажу, слышишь? ­

Джек кивнул, всё еще улыбаясь. Зак тоже кивнул, хоть и смотрел с подозрением в своих глазах. ­

- На воскресенье вроде бы запланирован поход в город, - он неуверенно переступил с ноги на ногу. - Мы ведь пойдем вместе?­

Алекс улыбнулась.­

- Конечно, Зак! Кто-то ведь должен проследить за тем, чтобы ты не выпил все запасы пива в кафе.

- Хорошо, - теперь и он разулыбался, и Алекс почувствовал, что ему становится легче от этого. Будто небольшая гора скатилась с плеч. ­

- Ну, раз мы всё решили... - он собирался было скользнуть мимо них, но его задержал взгляд Джека.­

- Эм... ­

Алекс едва сдержался, чтобы не проигнорировать это.­

- Что такое?­

- Я только хотел спросить... - он прикусил губу и быстро переглянулся с ухмыляющимся Заком . - Ты про алгебру в шутку сказал или...­

Ох, Боже. Эти оболтусы... ­

И тут он по-настоящему рассмеялся, подавляя в себе желание вновь крепко обнять.­

***

Капитан команды их вражеского класса стоит в тени трибуны, рядом с оставленным мячом , обмахивая влажное лицо полотенцем и критическим взглядом цепляясь за носящиеся перед глазами фигуры в формах. Алекс хмурится, выискивая   класс Курта . Возможно, это спаренная тренировка? Но нет. Кажется, здесь только это змеиное гнездо.­

Это еще что? Где Курт? ­

Он обводит взглядом поле и пустые трибуны. Чертовщина.­

Взгляд снова падает на Грэхэма, что приложив ладонь к глазам, хмурится от солнца, и он уверенным шагом идёт к нему. Его гулкий рёв на секунду оглушает.­

- Твою мать, Корн Какого хера ты вытворяешь? ­

- Отрабатываю защиту! - раздается голос откуда-то сбоку , и Грэхэм сжимает зубы.­

- Давай ты будешь отрабатывать херову защиту на противниках, а не на товарище! Нам играть во вторник! Идиоты, блядь, - он опускает голову и несколько секунд промаргивается от солнца, потирая глаза. А затем замечает Алекса, который удивленно молчит, услышав его последние слова. - Что ты тут забыл?­

- Что значит - играть во вторник? - его вопрос остается проигнорированным. - Во вторник игра наша и младшего класса. ­

Грэхэм кривится, будто он произнес какую-то несусветную чушь.­

- Брысь отсюда. Их матч отменяется, так что вам нужно будет изрядно напрячь очко в эти выходные.­

- Пошёл ты. ­

- Ну ты смотри. Какая нищая душка. ­

- Пошёл ты ещё раз, ясно? Матч не могли взять и отменить.­

-Эй , разуй свои грёбаные глаза! Ещё раз эту комбинацию , чёрт тебя возьми. Постарайся , иначе я выдеру тебя прямо здесь! - Грэхэм бьет себя кулаком по ладони и снова поворачивается к Алексу. - Послушай, ты. У меня нет времени на объяснения, у них там какие-то свои проблемы, нам сообщили о замене команды утром. А теперь проваливай и не суй нос не в свои дела. ­

Алекс нахмурился, поджимая губы, из которых грозилось вырваться очередное оскорбление. Снова обвел взглядом трибуны, заметив лишь пару кучек мелких , что пришли понаблюдать за ходом тренировки.

Надоедливые мошки. Они не стоили даже его внимания. Хотелось просто махнуть на них рукой. Грэхэм подобрал идеальный эпитет для характеристики всего их класса - идиоты.­

Он развернулся и пошел с поля, но почти у самого выхода приглушённый расстоянием крик этого придурка врезался в его барабанные перепонки, медленным льдом протекая в мозг:­

- Эй, Смит. Это к тебе приходила твоя шлюшка? Поговоришь с ним?­

Отдаленный гогот с грязных глоток . Спина холодеет. Ноги резко останавливаются, и он оборачивается, глядя, как с середины поля к Грэхэму шагает Смит, потный, с непривычно живыми глазами. Волосы его растрёпаны ветром и слегка липнут к влажному лбу. ­

- Что? - кричит через поле, не расслышав невнятных слов, и Грэхэм услужливо их повторяет, тыча пальцем в его сторону, хоть и сами слова относит порывом ветра. Алекс со страхом переводит взгляд на Смита. Он разгоряченный и тяжело дышащий. Кажется, на его губах почти появляется улыбка, но затем взгляд останавливается на Джонсе, и губы сжимаются. Словно крышка захлопнулась - лицо каменеет.­

Несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, после чего он отшвыривает мяч , и шагает к нему. Алекс краем глаза замечает удивленно поднятые брови Грэхэма и слышит короткий свист, что обозначает: перерыв. Ну, конечно. Принцу нужно отдохнуть и поговорить с отбросом . ­

С «его шлюшкой». Да пошли они все к чёрту!­

Алекс сжимает в кармане балончик, мечтая прыснуть прямо в лицо Смиту, который уже метрах в пятнадцати от него. Прежде чем он успевает открыть рот, он делает четыре отчаянных шага навстречу и с силой тычет ему пальцем в грудь.­

- Ты, чёртов ублюдок, я не знаю, что ты наговорил им, но если этот долбанный кретин ещё раз назовет меня «твоей шлюшкой», я проткну его глотку , понял? ­

Смит моргнул и на секунду, кажется, растерялся. Алекс ощутил отголосок удовлетворения где-то глубоко внутри. ­

Это чертовски придавало сил.­

- Я наговорил? - он стиснул в кулак руки . - Совсем крыша поехала, херов дурак? Позорить себя перед ними? Может, это ты решил поднять себе цену? ­

Алекс ощутил, как язвительные слова, что жужжали на кончике языка, исчезли. Онт открыл рот, уставившись на Смита и не в силах выдавить из себя ничего, кроме:­

- Что-о?..­

- Что-о, - передразнил Дарен, зло кривя губы. - Какого хера ты вообще здесь забыл?­

- Какого ты вообще пошёл за мной?­

- Я пришел дать тебе пинка. Чтобы убирался побыстрее.­

- Я искал Курта.­

- А, этого патлача. Его здесь нет. Проваливай.­

- Как ты его назвал? - Алекс сложил руки на груди, глядя прямо на парня.­

- Идиот слабоумный, такой же , как и ты.­

- Он собирает волосы в хвост. И ему идёт его прическа. ­

Он поморщился, будто не поверил. Затем блеснул глазами, быстрым движением убирая со лба влажные пряди. Алекс выдохнул почти с облегчением. С начала разговора он сам хотел сделать это. Но, конечно же, не сделал.­

Не сделал бы никогда.­

- Хоть кому-то пришелся по вкусу нищебродский запах?­

- Ещё раз назовешь меня так - и твоя глотка тоже пострадает, Смит. Кстати, о запахе, - он легко повел носом, морщась, - уж мой-то получше вашего будет. Благородная кровь и грязное тело, а?­

- Я играл в баскетбол , - ему адски захотелось что-нибудь ударить, пусть это будет даже каменная стенка или деревянная трибуна.­

- Смит оправдывается? ­

- Заткнись, - он сделал шаг к нему, но Джонс торопливо отступил.­

- Нет-нет, не нужно. Я не шучу. От тебя несёт как от свиньи.­

- Пошел вон! ­

Алекс хмыкнул, получая какое-то извращенное удовольствие от его раздражения. Сейчас, когда на них были устремлены косые взгляды его команды , и он наверняка не полез бы к нему , хватая за руки. И ещё - ему невероятно нравился его запах, немного резкий, немного дикий, но всё же настолько густой и отдающий им самим, что хотелось зарыться во влажные от пота волосы носом.­

- Почему во вторник не будет игры с младшими ? ­

- Твой ненаглядный лохматый Миллер узнал, что ты преследуешь его. И сбежал.­

- Да-да, конечно, Смит, - Алекс склонил голову набок, ожидая ответа, глядя на него с задумчивой поволокой на глазах. - Я жду.­

- Ты идёшь, Джонс. Идёшь на хер отсюда. ­

Он резко развернулся и пошёл в сторону развалившихся на траве товарищей, которые тут же закопошились и заговорили друг с другом, пряча глаза.­

- И всё же прими душ, - крикнул он ему в спину, ловя на себе его взбешенный взгляд через плечо и усмехаясь.­

- Не приближайся ко мне, Джонс.­

Смит ощущал ветер на лице и сжимал зубы, останавливаясь возле взмыленных игроков. Хватая чистое полотенце и ожесточенно вытирая лицо. Смыть.­

Смыть.­

Смыть его взгляд. ­

Жаль, что вот так нельзя протереть мозги, приводя их в порядок.­

Чёртов придурок , возомнивший себя центром Вселенной. Его грёбаной Вселенной! Позволяющий себе занимать его мысли и появляться там же, где появлялся он. Дурак. Дурак. Он так долго растирал лицо, что оно начало печь, а когда отнял полотенце от глаз, словил на себе взгляды молодых людей.­

- Что? - рявкнул он, комкая полотенце и отбрасывая его в сторону .­

- Он горячий , - с ухмылкой протянул Грэхэм, глядя на Дарена и почти не смутившись.­

Смит не удержался и фыркнул.­

- Ты что, больной?­

Капитан покачал головой, открывая бутылку с водой и отпивая.­

- А ты слепой, что ли?­

Дарен фыркнул, отворачиваясь. Какого хера Грэхэм говорит о нем? Какого хера он вообще смотрел на него?­

- Я бы подержался за его попку, - он хохотнул, и тут же послышалось чье-то согласное мычание.­

- Трахаешь его, а? Скажи, что нет. Я бы тоже не прочь подловить его в темном уголке. ­

Снова приглушённый гогот, который резко оборвался, стоило кому-то поймать взгляд Дарена. Он понимает значение их какого-хера-с-ним-происходит взгляда. Он и сам не знал, какого хера. Просто чувствовал, как что-то внутри не даёт им позволить говорить о отбросе подобные вещи. Даже он сам этого не делал.­

Он сам не позволял себе думать о том, как трахал бы его.­

Трахал бы, трахал. ­

Трахал. Это слово настойчивым звоном повисло в голове, отдаваясь от стенок черепа и замирая, закручиваясь в образы. Живые, движущиеся.­

Дышащие.­

Влажные.­

У них был привкус корицы.­

Однако в следующую же секунду Смит растягивает губы в ухмылке.­

- Повелись, идиоты? Ловите, ебите. Мне до одного места. ­

Он заводит волосы назад, пропуская их сквозь холодные пальцы. А затем разворачивается и шагает в сторону раздевалок своей неспешной походкой, разминая шею на ходу.­

- У нас еще тренировка, Смит! ­

- Мне нужно уйти.­

Вот так вот просто - и ни слова в противовес.­

Смит не знал, почему они до сих пор слушаются его. Ведь отца уже не было, и никто не покупал это плебейское преклонение, которое преследовало его с самого первого дня. Или, скорее, всю жизнь. Люди всегда стремились угодить ему. Даже те, кто был на одной ступени с ним - такие же известные и влиятельные , такие же обеспеченные. Сделать так, чтобы Дарен одобрительно кивнул. И это означало бы в высшей степени похвалу. ­

Или означало, что через Дарена они пытались вылизать задницу его отцу. ­

Смит покривился от этой мысли, вошел в помещение раздевалки и начал стаскивать с себя форму, отбрасывая её на лавку. ­

А возможно, в этом была суть всех богачей - преклоняться друг перед другом, тщательно полируя друг друга языками и лестью. Тогда почему сам Дарен никогда не делал этого? ­

Он всегда был пешкой, ощущая себя королём. Он был пешкой в руках отца. Пешкой, которую не щадили и которой делали первый шаг в каждой игре. Но каким-то образом она никогда не бывала съедена. В этом была тактика отца. Он был поразительным стратегом, у которого всё было схвачено. Всё и всегда. Нужные люди подкуплены.

Дарен воплощал в себе две роли сразу. Две грёбаных сильнейших роли для своего отца - был его сильной и слабой стороной. Тот был слишком уверен в нём. Слишком хорошо знал, что сын не осмелится предать его.­

А сын предал.­

Сын осмелился.­

Дарен разделся, проходя в душ и открывая воду так, чтобы горячие струи ударили прямо в лицо.­

«Благородная кровь и грязное тело»

Снова он в его голове. Ни с того, ни с сего.­

- Сука. ­

Он оскалился, ударяя кулаком по каменной стене. Снова и снова, пока кожа на костяшках не рассеклась. Боли всё равно не было. Просто жжение. Просто горячо.­

И горячая кровь по пальцам, смешиваясь с горячей водой.­

Маленькая сука, почему он позволяет себе говорить те вещи, которых бы не позволил сказать никто другой? Дарен опускает руку и упирается в стенку лбом, ощущая, как прямые струи лупят в выступающие на шее позвонки, и наблюдая за тем, как кровь капает с его пальцев на пол, смываемая водой. ­

Благородная кровь. Благородная . ­

Видишь, какая она благородная, Смит? ­

Смотри. Гордись.­

Вот оно, твое величие. Вытекает из тебя как из дырявой бочки.­

Он закрыл глаза, стоя так целую вечность, гоня мысли. Гоня от себя подальше, и постепенно они начали затихать. Будто успокаиваясь, укладываясь в прежнем хаосе друг на друга. Но они замерли, недвижимые.

Вместе с отцом. ­

Вместе с Джонсом. От этого становилось легче.­

Произнесенное про себя имя - и во мраке под закрытыми веками вновь оживает он. Его глаза, что смотрят на него, будто он - это всё. Весь его мир. Все его существование. Именно это увидел он в карем море его радужек, когда он обнял его вчера.­

А он позволил. Позволил, идиот.­

Прижаться к себе, уткнуться, гладить свою спину и поить запахом волос, который он тайком вдыхал, пока он бормотал что-то о ненависти в его плечо. Он так ненавидел его тело.­

Его руки, его губы, его глаза. ­

Он так, блядь, ненавидел его, потому что оно было Джонсовским . А значит - никогда - его. Он не имел права касаться. Он так хотел и так не имел грёбаного права. Вот Миллер - другое дело. Миллер мог бы трахать его до потери пульса. Или уже трахал. Недаром же он так носился за ним.­

А ему, Дарену Смиту, нельзя. Это бесило. Он ненавидел это. И был этим всю свою жизнь. ­

Он был долбаной крайностью.­

Никогда не отказывая себе ни в чем, он отказывал сейчас лишь потому, что эта слабость шла против принципа всей его жизни. Его и отца. Но почему тогда ему это так нужно? ­

Нужен он. Нужен его рот. Прямо сейчас.­

Распахнутый, открытый перед ним, влажный и тугой. Он врывался бы в него языком. Глубоко, сильно, быстро. Его рот, который стал вдруг идеей-фикс. Грязной, бесконечно горячей и запретной. ­

Джонс. Джонс . Джонс.­

Дарен вновь ощущал жар. Не от воды. Вода грела его лишь снаружи, а огонь пылал внутри. В крови, в голове, в каждой нервной клетке.­

В паху, тяжело пульсирующем.­

Глухой стон полного разочарования в себе сорвался с губ, отражаясь от каменных стен душевой. Рука, по которой всё ещё стекали капли крови, потянулась к члену. У него стоял. Чёрт.­

Он зажмурился, выдыхая ставший вдруг горьким воздух из лёгких, и замер с рукой на члене, не шевелясь. ­

Представь Вайт. Прямо сейчас, представь, как она стоит перед тобой на коленях, делая привычный её губам минет. ­

Пальцы шевельнулись, проводя по горячей коже, и стоило ему ощутить это движение, как образ Вайт вынесло из головы волной отчаянного желания.­

Потому что это был Джонс . С его крошечным и ядовитым ртом. ­

Нет, нет. Не думай о нем. Не думай. Но, кажется.­

Поздно.­

Рука пришла в движение, сжимаясь у самого основания члена, проводя по всей длине горячей, пульсирующей кровью плоти, разнося по телу жаркие волны постыдного удовольствия, болезненных мурашек, собирающихся в затылке, в пояснице, в ступнях. Вызывающих желание двигать бёдрами навстречу неплотно сжатому кулаку, а мозг уже рисовал картинки, от которых Смит плотнее закрывал глаза, желая не только видеть, но и ощущать. ­

Закрой сильнее. Чувствуй. Это не твоя рука, не твоя.­

Сердце колотится как ненормальное.­

Он. Стоит за его спиной. Вода стекает по его лицу и волосам, которые тяжелеют. Острые плечи и выступающие ключицы, и, блин, как же он хочет его угловатые руки. Его целиком, немного нескладнего ... но такого... Что просто крышу срывает.­

А он протягивает руку, проводит по его спине ладонями, пропуская сквозь пальцы ручейки горячей воды. Прижимается к его лопаткам , скользя ладонями вниз, к его животу, который тут же напрягается. И снова низкий стон срывается с губ, приглушённый стиснутыми зубами.­

- Ч-чёрт.­

Смит начинает быстрее двигать рукой. Воображение рисует тонкие пальчики, мокрые от воды, которые гладят его бёдра, а затем поднимаются к члену и обхватывают, сжимая. ­Сильнее и увереннее с каждым лихорадочным движением вверх-вниз.

Да-а, Господи.­

Горячие губы скользят по его спине, кусая, вылизывая каждый позвонок. Он зажмурился, ощущая, как дрожит всем телом. Он пытался. Но не мог ощутить этого, ощущая лишь его руку. ­

Слишком не такую. ­

Слишком грубую. ­

Слишком. Всё было слишком. Так блядски слишком. Боже, помоги. ­

Он дрочил в душе как малолетка, судорожно сглатывая слюну, что не хотела течь по сухой гортани. Ловил губами влажный воздух, сжимая его зубами. Дышал как херов утопленник, жмуря глаза. Это был он. На коленях. Перед ним.­

Или нет.­

Прижатый к стенке. И он - внутри. Влажно, туго, растягивал, входил, врезался. Слышал шлепки их тел, его крики. Нет. Не такие, как у Вайт. Нежные. От которых мурашки по спине и заряд по позвоночнику. Такие, как тот стон... в темноте коридора. Когда он чуть не проклял себя за то, что выпустил язык изо рта, целуя его в ответ.­

Этот стон отдался в его ушах, вызывая судорожные фрикции. Дарен вколачивался в свою ладонь, пачкая светлую кожу кровью. Стискивая в кулак свободную руку едва ли не до треска кожи, прижимая её к губам, чтобы заглушить...­

Ещё. Ещё, сжимает сильнее, принимает глубже, открывает рот шире.­

Боже. Сколько его было в нем. Сколько. Его. Было.­

Выйди из меня.­

Пожалуйставыйдияпрошутебяпожалуйста.­

Дарен впился зубами в костяшки, с глухим рычанием кончая, захлебываясь дыханием, вздрагивая, снова, снова, продолжая двигать рукой. Джонс. Джонс. ­Джонс.­

Ему казалось, что он падает. И он падает. Стоит на коленях; вода льется на спину, а он продолжает резкие движения. ­

Он вздрогнул в последний раз, выдыхая. Застыл, чувствуя, как на мгновение расслабляются мышцы шеи и плеч. И как прекрасно-пусто на одно мгновение становится в голове. Но вдруг понимает, что его лицо всё еще смотрит на него, снизу. Он улыбается, облизывая губы. А он проводит по ним пальцами. ­

Такой нужный. Такой правильный.­

Его.­

А потом он открывает глаза. Его нет. Конечно, его нет. И никогда не будет.­

Злость наполняет тело. Спасительная. Он был рад ей.­

Дарен медленно поднимается. Выключает душ, выходит из кабинки. ­

Садится на ближайшую скамейку и опускает голову, зарываясь руками в волосы, чувствуя, как с голого тела на каменный пол падают остывающие капли воды. Впервые в своей жизни ему захотелось, чтобы его голова была слепа. ­
Чтобы ни одного образа не рисовала воспалённому сознанию. Ни одного чёртова образа.­

Что мне делать?­

Вопрос повис в воздухе, невысказанный. А он всё улыбается ему, стоя на коленях. А он всё гладит его губы.­