30 глава
Таисия.
Утро не ворвалось в комнату — оно прокралось тонкой полоской света сквозь щель в шторах, легло на пол,скользнуло по подушке и осторожно тронуло ресницы. Я выныривала из сна медленно, будто плыла сквозьгустое, тёплое одеяло, и первое, что почувствовала, — не уют, а ту самую глухую, тянущую боль внизу живота. Она не была острой, пугающей, но она была настойчивой, тяжёлой, будто всё напряжение вчерашнего дня, вдруг собралось в одну точку.
Я осторожно повернулась на бок — и боль тут же отозвалась резким уколом. Не сдержавшись, я тихо всхлипнула:«Ах...» — и тут же сжалась, свернувшись калачиком, подтянув колени к груди, будто так можно было удержатьэту боль внутри, не дать ей расползтись по всему телу. Рука сама собой легла на низ живота, пальцы слегканадавили, словно пытаясь унять это тянущее, колючее чувство.
Несколько часов я просто лежала, стараясь не шевелиться лишний раз. Слушала, как тикают часы на тумбочке,как где-то в подъезде хлопнула дверь, как на кухне щёлкнул холодильник. Пыталась дышать глубже, уговариваласебя: «сейчас пройдёт, сейчас станет легче», но боль не уходила — она просто меняла форму, становилась то тише, то снова накатывала волной.
Гриша всё это время спал рядом — тяжело, глубоко, как спят те, кто вчера отдал слишком много энергии. Егодыхание было ровным, плечи расслаблены, лицо во сне становилось совсем мальчишеским, без привычиной дерзости и сценической брони. Я смотрела на него и старалась не шевелиться, чтобы не разбудить. Пусть поспит. Ему это нужно.
Но в какой-то момент он всё-таки проснулся. Сначала просто пошевелился, потянулся, потом повернулся на бок— и замер. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за окно, за штору, а потом нашёл меня. И сразу что-то внём изменилось — эта утренняя расслабленность исчезла, сменившись мгновенной, острой внимательностью.
Он приподнялся на локте, чуть нахмурился, вглядываясь в моё лицо, будто пытался прочитать по нему то, что я нехотела говорить вслух.
— Эй, киса... — тихо позвал он, голос ещё был хриплым от сна, но в нём уже звенела тревога. — Что такое? Тебе больно?
Я хотела привычно отмахнуться, сказать: «да ладно, ерунда, сейчас пройдёт», чтобы не портить ему утро, непревращать этот тихий, домашний момент в повод для беспокойства. Но он смотрел на меня так — прямо, без суеты, но с такой готовностью подхватить, если я вдруг начну падать, — что врать не получилось.
— Низ живота немного тянет, — тихо призналась я, чуть поморщившись, когда попыталась устроиться поудобнее, но тут же снова сжалась от нового укола боли.
Он не стал спорить, не стал говорить «да брось, быстро оклемаешься». Вместо этого он тут же сел, подогнул ногу, наклонился ко мне и осторожно, будто я была сделана из стекла, протянул руку и легонько коснулся моего плеча — не сильно, просто чтобы почувствовать, что я тут, настоящая, тёплая, и что он может быть рядом.
— Сколько ты так уже лежишь? — тихо спросил он, и в этом вопросе не было упрёка, только желание понять, как давно мне плохо. — И не сказала ничего... Почему?
— Не хотела тебя будить, — честно призналась я, глядя на него снизу вверх. — Ты так крепко спал. А я думала, вот полежу ещё немного, и всё пройдёт.
— Так, — тихо сказал он, чуть наклонив голову, и в этом «так» было столько заботы, что у меня внутри что-тотихо дрогнуло и расслабилось. — Сейчас я тебе принесу воды. И таблетку.
— Спасибо, — прошептала я, и голос прозвучал совсем тихо, будто даже говорить было чуть-чуть больно. Но в этом «спасибо» было столько, что он сразу всё понял — не за воду, не за таблетку, а за то, что не отмахнулся, не сказал «перетерпишь», а просто взял и стал делать всё, чтобы мне стало хоть чуточку легче.
Гриша чуть наклонил голову, будто хотел поймать мой взгляд и удержать его, потом медленно наклонился — так осторожно, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент. Он коснулся губами моего лба — легонько, невесомо, как будто ставил невидимую печать: «я тут, я рядом, ты не одна». Потом чуть отстранился, но не ушёл, а остался сидеть на краю кровати, глядя на меня так, будто я была самым важным человеком на свете, важнее любых концертов, любых оваций, любых тысяч кричащих голосов в зале.
— Говори всегда, если тебе плохо, — тихо, но твёрдо сказал он, чуть сжимая край одеяла, будто ему нужно было за что-то держаться, чтобы не сорваться с места и не начать прямо сейчас решать все мои проблемы разом. — Даже если я сплю. Даже если выгляжу так, будто мне вообще ничего не надо, кроме тишины и темноты. Я хочу знать. Хочу быть тем, к кому ты можешь просто повернуться и сказать: «мне тяжело». И если тебе больно — мне тоже больно, только по-другому.
Я чуть улыбнулась — не широко, а так, что уголки губ дрогнули, и протянула руку, чтобы коснуться его пальцев. Он тут же перехватил её, переплёл наши ладони, прижал к своей щеке — тёплой, с лёгкой утренней щетиной, и на секунду закрыл глаза, будто запоминал это прикосновение.
— Люблю тебя, — выдохнул он, не глядя на меня, будто эти слова было чуть сложнее сказать, когда смотришь прямо в глаза, но именно поэтому они звучали ещё честнее. Просто за то, что ты есть. За то, что ты моя.
У меня на глаза навернулись слёзы, но это были не слёзы боли — они были от того, как сильно вдруг стало спокойно внутри, будто кто-то взял и выключил этот назойливый шум, который гудел где-то под рёбрами.
— И я тебя люблю, — тихо сказала я, чуть крепче сжимая его пальцы. — И спасибо, что ты не делаешь вид, что ничего не происходит. Что ты видишь меня. Даже когда я просто лежу и мне просто... тяжело.
***
Гриша смотрел на Тасю и ловил себя на странной, непривычной мысли: раньше он мерил свой день по концертам, по количеству прослушиваний, по тому, сколько раз его имя выкрикнули из зала. А сегодня его день измерялся совсем другими вещами: тем, сколько глотков тёплой воды она сделала, тем, как чуть дрогнули её губы, когда она рассмеялась над дурацким видео.
Это была любовь.
Конец.
________________________
Ребятки, моя первая история окончена! 🥺
Честно, она получилась не такой душевной, как я задумывала, — но я правда старалась, вложила в неё всё, что могла. Знаю, что впереди ещё столько возможностей сделать лучше, и я точно буду стараться — пусть следующие истории будут глубже, ярче и ближе к тому, что хочется сказать!!🩷