2 глава

Таисия.

Музыка снова оглушительно ударила по перепонкам. Из профессиональных колонок, подвешенных под высоким потолком нашей лофт-студии, раздался тот самый глубокий, раскатистый бас, под который наши тела уже знали каждую долю секунды. Это был трек, над которым мы с командой изнурительно работали последнюю неделю, готовясь к масштабному открытию танцевального фестиваля. Девчонки позади меня двигались идеально — в зеркальном отражении я видела, как взлетали их руки, как синхронно прогибались спины и как жестко фиксировались стопы в партере.

Мы вычистили финальный синхрон до абсолютного идеала. Последний аккорд разорвал пространство зала, и я резко вскинула руку вверх, обозначая финальную точку.

— Стоп! — громко выдохнула я.

Когда тренировка наконец завершилась, девчонки, тяжело и шумно дыша, обессиленно повалились на глянцевый паркет. Кто-то сразу потянулся к бутылкам с ледяной водой, кто-то растягивал гудящие икроножные мышцы, а некоторые начали неторопливо собирать свои вещи в огромные спортивные сумки. По залу пополз приглушенный шепот. Они то и дело переглядывались, бросая на меня любопытные, выжидающие взгляды. Моя команда прекрасно знала, что я никогда не отвлекаюсь на телефон посреди рабочего процесса, если только не происходит что-то из ряда вон выходящее. Они явно хотели расспросить, с кем это я так увлеченно договаривалась о встрече прямо во время репетиции, у кого это хватило смелости прервать мой священный десятиминутный перерыв. Но мой строгий, холодный взгляд, брошенный на них через огромное зеркало, моментально заставил всех поумерить пыл. Я терпеть не могла смешивать личные дела и работу, а уж тем более обсуждать не подписанные контракты и слухи, пока всё не решено окончательно. В моей индустрии репутация строилась годами, а терялась за один неверный слух.

— Всё, на сегодня все свободны, — громко бросила я, беря со скамейки пушистое белое полотенце и вытирая шею и лицо. — Вы отлично поработали, переход в третьей части теперь выглядит монолитно. Встречаемся на следующий недели в это же время. Без опозданий.

Когда за последней из девочек наконец закрылась тяжелая дубовая дверь студии, я глубоко, с облегчением выдохнула. Оставшись в абсолютном одиночестве, я позволила себе на секунду расслабить плечи. Быстро приняв горячий, обжигающий душ прямо в раздевалке нашего лофта, я смыла с себя дневную усталость и напряжение. У зеркала я переоделась в свой привычный повседневный образ.

Адрес уже висел в диалоге директа. Студия звукозаписи находилась в самом сердце Москвы, на одном из подземных этажей территории старого завода, давно превращенного в арт-кластер для творческой молодежи.

Ровно в 21:00 моё такси с тихим шуршанием шин затормозило у глухих металлических ворот завода. Вокруг стояла густая осенняя темень, подсвеченная редкими фонарями и редкими каплями моросящего дождя. Я вышла из машины, поправила лямку рюкзака и направилась в глубь двора. Пройдя мимо кирпичных стен, расписанных яркими граффити, я нашла нужный подъезд и начала спускаться по крутой, плохо освещенной лестнице вниз, в подвальное помещение. Чем ниже я спускалась, тем сильнее ощущала глухой, едва различимый гул басов. Он не просто слышался — он буквально вибрировал под ногами, отдаваясь в грудной клетке и заставляя ускорить шаг. Я глубоко вздохнула, на секунду замерла, а затем уверенно толкнула её от себя.

Внутри меня сразу же, с порога, обдало плотным, сизым облаком сладковатого дыма от кальяна и электронных сигарет, смешанным с резким, дорогим мужским парфюмом. Воздух здесь казался густым, почти осязаемым. Студия была огромной, оформленной в лучших традициях современных звукозаписывающих пространств: стены были обиты темными звукоизоляционными панелями, повсюду тянулись линии приглушенной красной и фиолетовой неоновой подсветки, создавая полумрак. В центре комнаты стояли огромные, неприлично мягкие кожаные диваны, а перед ними высился колоссальный режиссерский пульт, усыпанный сотнями светящихся тумблеров, кнопок и ползунков.

Вокруг него сидели несколько парней в объемных худи и широких штанах. Они о чем-то громко, эмоционально спорили, размахивая руками, но стоило мне переступить порог и закрыть за собой дверь, как все разговоры в комнате резко, в одну секунду смолкли. На меня уставилось несколько пар удивленных глаз.

Из-за режиссерского пульта медленно, по-кошачьи лениво поднялся высокий, подтянутый парень в очень широких светлых джинсах и белой футболке. На его шее в свете неона ослепительно блеснула массивная, тяжелая серебряная цепь с крупным кулоном, а из-под козырька повернутой назад бейсболки на меня смотрели внимательные, с легким, оценивающим прищуром светлые глаза. Это был он. Гриша Ляхов.

— Таисия? — Гриша открыто улыбнулся, обнаруживая ровный ряд зубов, и вся его рэперская напускная дерзость, которую он транслировал в клипах и соцсетях, на секунду сменилась вполне искренним, теплым дружелюбием. — Рад, что доехала. Парни, свалите с дивана, освободите место, к нам босс пришел.

Парни тут же зашевелились, освобождая пространство, а Гриша подошел ближе, протягивая руку для приветствия. Его ладонь была крупной, теплой и сухой, а рукопожатие оказалось на удивление крепким и уважительным. Я ответила тем же, уверенно глядя ему прямо в глаза и не собираясь показывать, что меня хоть немного смущает эта обстановка или его статус. Но не успела я толком ответить на его приветствие и вставить хоть слово про то, как добиралась по московским пробкам, как Гриша скользнул быстрым, цепким взглядом по моему уставшему лицу, слегка поплывшему хвосту и спортивному бомберу. Он моментально всё понял и тут же достал свой телефон.

— Короче, я тебе такси сразу обратно оформлю, прямо сейчас адрес свой вбивай, — совершенно буднично, просто и безапелляционно сказал он, уже открывая знакомое приложение на ярком экране смартфона. — Домой с комфортом доедешь после студии, я всё оплачу, даже не думай заморачиваться.

Я тут же нахмурилась и недовольно прищурилась, скрестив руки на груди. Я не любила чувствовать себя обязанной кому-то, особенно мужчинам, и особенно на первой деловой встрече.

— Гриш, не надо, — резко осадила я его, сделав голос чуть строже и глядя на него снизу вверх. — Я сама в состоянии оплатить себе дорогу. Убери телефон, я сама всё сделаю, когда мы закончим. Мне чужого не надо.

Я уже потянулась к карману своих джинсов, чтобы достать собственный мобильный и доказать свою автономность, но Ляхов лишь низко, хрипло рассмеялся. Этот смех был добрым, но в нем чувствовалась абсолютная уверенность парня, который не привык, чтобы ему отказывали в таких мелочах. Он лениво заблокировал экран своего телефона, даже не подумав стереть открытую вкладку, и спрятал его глубоко в карман своих широких штанов.

— Тась, хорош возникать, — он обезоруживающе улыбнулся, сделав шаг навстречу и глядя на меня сверху вниз со всей своей ленивой грацией. — Расслабься ты. Это же просто такси, всё. Не надо делать из этого драму на ровном месте или искать какой-то подвох. Ты сегодня пахала в зале, я видел твои сторис, а потом через весь город ко мне приехала ночью. Я просто хочу по-человечески помочь и сделать твой вечер чуть легче. Считай это комплиментом, закрыли тему.

Его тон был настолько спокойным, естественным, лишенным каких-либо понтов или желания меня задеть, что вся моя тщательно выстроенная оборонительная позиция на секунду дала трещину. Он действительно говорил это просто так, от чистого сердца, проявляя банальную заботу о человеке, который приехал к нему работать в ночь. Я поняла, что дальнейший спор будет выглядеть глупо и глухо, поэтому лишь тихо, обреченно вздохнула, признавая его правоту в этой ситуации.

— Ладно, — я чуть качнула головой, принимая правила игры и слегка улыбнувшись уголками губ. — Уговорил. Спасибо. Теперь давай к делу. Показывай свой эксклюзив. Ради чего я сорвалась к тебе в такое время?

Гриша удовлетворенно кивнул и тут же развернулся к парню, сидящему за пультом в наушниках.

— Малой, вруби трек. Который с Исаевой. «Твоей болью», — негромко, но веско скомандовал Гриша.

Звукарь послушно кликнул мышкой, нажимая на пробел. В ту же секунду огромные, дорогие студийные мониторы выдали чистейший, глубокий звук, который моментально заполнил всё пространство комнаты. Зал окутал мягкий, обволакивающий, почти интимный звук. Музыка была настолько качественной и глубокой, что она буквально просилась наружу через пластику тела.

Я замерла на месте, забыв, как дышать. Мой внутренний хореограф моментально проснулся: я начала вслушиваться в каждый вздох, в каждую микропаузу между строчками, в каждую сильную долю этого ленивого, но пробивающего грудную клетку бита. Моё тело, выросшее на ритме, моментально среагировало — плечи едва заметно качнулись, а пальцы на правой руке начали выстукивать такт по ткани бомбера. Я уже видела эту хореографию в своей голове.

Гриша медленно, почти бесшумно подошел со спины. Расстояние между нами сократилось до непозволительного в обычном деловом мире, но в этой полумрачной студии под этот трек всё казалось совершенно иным. Из-под козырька бейсболки его потемневшие глаза внимательно сканировали моё лицо, ловя малейшие изменения в мимике и движениях.

— Ну как? — его голос прозвучал совсем тихо, прямо над моим ухом, почти утопая в качающем бите колонок. — Чувствуешь? Это не просто очередной кач для клубов или тик-токов, Тась. Тут нужна глубина. Настоящая драма. И у меня есть главное, железобетонное условие для этого проекта.

Я медленно повернула к нему голову, не разрывая плотного зрительного контакта и встретившись с его серьезным, лишенным привычной смешинки взглядом. В этот момент между нами словно проскочила невидимая электрическая искра.

— В этом клипе не будет никакой массовки, никаких других людей и даже твоей крутой команды, — твердо и отчетливо произнес Гриша, глядя мне прямо в глаза, словно гипнотизируя. — Я хочу, чтобы эта хореография была полностью интимной, обнажающей эмоции. Я хочу, чтобы в кадре была ты одна. Только твоё соло. Огромный пустой павильон, контрастный свет и твоё тело, которое должно показать абсолютный максимум под мою музыку. Пропустить этот бит через себя так, чтобы у зрителя мурашки пошли. Вывезешь это в одиночку?

В его словах читался колоссальный, дерзкий вызов, но вместе с тем — безграничное, ошеломляющее доверие к моему профессионализму и таланту. Он ставил всю визуальную часть своего главного грядущего хита на меня одну. Внутри меня мгновенно, с новой силой вспыхнул дикий, неукротимый профессиональный азарт. Я почувствовала, как по венам разливается адреналин.

— Я всегда вывожу, Гриша, — тихо, но чертовски уверенно ответила я, глядя на то, как на его губах снова медленно расползается та самая довольная, хитрая улыбка. — Эта хореография будет на грани искусства и чистой эмоции. Готовься к тому, что послезавтра в моем зале я заставлю тебя затаить дыхание от увиденного.

Гриша довольно прищурился, явно удовлетворенный моим ответом.

— Договорились, Таисия. Послезавтра я у тебя. А сейчас — твой Майбах уже ждет внизу. Езжай отдыхать, тебе понадобятся силы, чтобы удивить меня.

Я коротко попрощалась с парнями на студии, Гриша проводил меня до двери, еще раз напомнив, что тачка оплачена и ждет у ворот. Спустя пару минут я уже сидела на роскошном кожаном сиденье огромного черного автомобиля, который мягко увозил меня сквозь дождливую московскую ночь. В ушах всё еще стоял тягучий мотив «Твоей болью», а перед глазами — уверенный взгляд Гриши, который только что полностью перекроил все мои планы, превратив обычный заказ в самое важное соло в моей жизни.

Продолжение следует...