4 глава

Таисия.

Тяжелая входная дверь моей квартиры закрылась с глухим, надежным щелчком, мгновенно отрезая меня от шумного, залитого холодным ночным дождем мегаполиса. В прихожей воцарилась блаженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Я прислонилась спиной к прохладному дереву двери, прикрыла глаза и сделала глубокий, медленный выдох. Мышцы гудели после изнурительной пятичасовой тренировки в зале, а кожа все еще помнила то сумасшедшее, почти осязаемое напряжение, которое возникло между мной и Гришей Ляховым на репетиции.

Разувшись, я пошла вглубь комнат, на ходу избавляясь от одежды. Это был своего рода ритуал — сбросить с себя рабочую броню. Сначала на пол полетел объемный, пахнущий улицей винтажный бомбер, за ним — короткий спортивный топ и свободные серые штаны, которые за этот день успели стать моей второй кожей. Собрав всю одежду в охапку, я босиком, ощущая приятную прохладу ламината ступнями, прошла в ванную комнату. Закинув вещи в барабан стиральной машины, я привычным движением насыпала порошок и нажала на кнопку быстрой стирки. Машина глухо загудела, забирая воду.

Я повернулась к большому зеркалу над раковиной. Я осталась лишь в одном нижнем кружевном белье, которое мягко прилегало к телу, давая уставшей коже наконец-то свободно дышать. На бледной коже отчетливо выделялись те самые синяки на коленях, которые так взбесили Гришу. Вздохнув, я подняла руки вверх и быстрыми, отточенными движениями закрутила непослушные волосы в небрежную, высокую гульку на самой макушке, закрепив её первым попавшимся под руку пластиковым крабиком. Несколько коротких прядей тут же выбились у лица и легли на шею, но мне было все равно. Сейчас дома меня никто не видел.

Дикий голод скрутил желудок — за весь день я толком ничего не ела, отдавая всю себя поиску идеальной хореографии. Потирая ноющие мышцы бедер, я ленивой, кошачьей походкой направилась на кухню. Там горела лишь мягкая, приглушенная светодиодная подсветка кухонного гарнитура, отбрасывая мягкие тени на стены. Я открыла тяжелую дверцуходилника, и его холодный свет на секунду ослепил меня. Пробежавшись взглядом по полкам, я остановила выбор на том, что могло быстро вернуть мне силы — выудила питьевой йогурт «Актибио» в пластиковой бутылке со вкусом черники и злаков.

Я с тихим щелчком открутила пластиковую крышку, оперлась поясницей о гладкую мраморную поверхность кухонного острова и сделала первый глоток. Прохладный, густой йогурт с кусочками спелой черники и хрустящими злаками приятно обволакивал, прогоняя чувство слабости. Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.

И именно в эту секунду, когда я сделала очередной большой глоток, экран лежащего рядом на мраморе смартфона ярко вспыхнул в темноте кухни. Телефон коротко, требовательно завибрировал.

На дисплее высветилось длинное, объемное уведомление из Instagram от аккаунта @budaog, к которому шла папка прикрепленных файлов с изображениями. Оказалось, он строчил мне всё это прямо во время моей дороги домой.

budaog: Короче, Тась, тут пока я ехал в тачке, наш генеральный продюсер устроил экстренный созвон. Он бредятину придумал, но и в какой-то степени это мясо. Сказал, что просто твоего соло в кадре мало, картинка будет слишком статичной по смыслу. Продюсер решил, что мне тоже нужно что-то делать в кадре. Не петь, а именно взаимодействовать с тобой, чтобы был полный разрыв по эмоциям. Короче, он набросал концепт интимного контакта прямо в кульминации трека. По его задумке, я должен буду крепко держать тебя, фиксировать, пока ты на мне вертишься, буквально ползешь по мне вниз, ломаясь под бит, а потом срываешься в партер у моих ног. Продюсер требует, чтобы ты переделала под это финал. И еще: стилист под этот концепт уже выбрала, в чем именно ты будешь танцевать. Скинула мне мудборд. Глянь эскизы и референсы на фото. По-моему, это стопроцентное попадание в твою пластику.

Я поставила бутылочку на стол, чувствуя, как дыхание окончательно перехватило. Пальцем я развернула прикрепленную фотографию на весь дисплей, внимательно вглядываясь в детали, и у меня внутри всё замерло.

На снимке был представлен утвержденный лук — смелый, дерзкий и безумно стильный. Яркие неоново-розовые колготки, плотно облегающие ноги, создавали сумасшедший контраст с глухим черным лонгсливом и ультракороткими шортами. На ногах — массивные черные туфли на огромной платформе и головокружительной шпильке, а щиколотку обвивала тяжелая золотая цепочка. Вся эта эстетика кричала о дорогом, провокационном искусстве. В таком образе мое интимное соло под трек «Твоей болью» превратится в настоящий визуальный гипноз. Каждый прогиб, каждый подъем ноги в вертикальный шпагат на этих шпильках будет выглядеть как оголенный нерв.

Но мысль о том, что идея продюсера обязывает меня на этих безумных каблуках прыгать на Гришу, вертеться на нем, чувствовать силу его рук и медленно ползти вниз по его телу, заставила мое сердце биться втрое быстрее. Это был вызов моему перфекционизму и моей выстроенной дистанции. Навязанный продюсером интимный контакт стирал все границы.

Я стояла посреди темной, безмолвной кухни, подсвеченной лишь тусклой полосой светодиодов, и во все глаза смотрела на экран телефона. Холодное стекло смартфона холодило ладонь, а внутри меня закипала настоящая буря. Из динамика стиральной машины в ванной доносился глухой, ритмичный гул отжима, который идеально накладывался на бешеный стук моего сердца.

Продюсер, значит, решил поиграть в великого режиссера? Докрутил концепт? Добавил «жесткого контакта»?

Во мне боролись два человека: строгий хореограф-перфекционист, который видел в этом решении мощнейший визуальный ход для клипа, и независимая девушка Таисия, которая понимала, что вертеться на Грише Ляхове в ультракоротких шортах и неоновых колготках на глазах у всей съемочной группы — это прямая дорога к потере контроля. Крах той самой дистанции, которую я так отчаянно держу.

tasii: Твой продюсер вообще соображает, что он предлагает? Повесить меня на тебя на четырнадцатисантиметровых шпильках? Каблуками я тебе куртку твою брендовую в клочья изрежу, Гриша. Это физически тяжело. Пересобрать финал за двое суток под парное взаимодействие — окей, я сделаю, это моя работа. Но ползти по тебе вниз на глазах у операторов? Вы из клипа на лиричный трек хотите сделать порнографию?

Я отправила сообщение и сердито швырнула телефон на мраморный остров. Взяла бутылочку, допила остатки йогурта и выкинула её в мусорное ведро. Не успела я закрыть шкафчик, как телефон снова зашелся требовательной вибрацией. Он явно ловил дикий кайф от этой ситуации.

Я подняла трубку, открывая директ.

budaog: Хахахаха, Тась, тихо, не кипятись) За куртку не переживай, я ради такого дела хоть голый сниматься буду. А если серьезно — продюсер прав, это будет визуальный разрыв. И какая порнография? Ты же сама сказала — это оголенный нерв. Нежность на грани боли. Поверь, я тебя удержу. У меня руки крепкие, не уроню.

Я прикусила губу, чувствуя, как по коже пробежала новая волна колючих мурашек. «У меня руки крепкие, не уроню». От этих слов внизу живота потянуло странным, непривычным теплом. Я злилась на него, злилась на продюсера.

tasii: То, что у тебя руки крепкие, ты на турниках доказывай, Григорий. В зале правила диктую я. Раз уж твой продюсер вписал тебя в мою хореографию, готовься пахать. На репах халявы не будет. Если ты хоть на секунду опоздаешь с фиксацией моих бедер, когда я буду падать в партер — я сломаю себе шею. И всю ответственность я повешу на тебя.

Внизу экрана тут же побежали серые точки. Ответ прилетел мгновенно, и в нем уже читался совсем другой тон — не ленивый рэперский стеб, а низкий, интимный полушепот, который я физически почувствовала сквозь текст.

budaog: Я не опоздаю, Тась. Обещаю. Буду ловить каждое твое движение. Ладно, спокойной ночи)) Тебе нужны силы. Жду нашей репетиции. Посмотрим, как ты будешь ползти по мне вниз.

Я решительно застучала пальцами по клавиатуре, переводя диалог в жесткое, бескомпромиссное рабочее русло.

tasii: Короче, Гриш. Шутки в сторону. Продюсер перекроил финал, а это значит, что наш график летит к чертям. Завтра у нас с тобой первая совместная репетиция в моем зале. В 12:00 чтоб был на месте. Как штык. Без опозданий.

Я отправила сообщение и замерла, выжидая. Три серые точки внизу экрана побежали почти сразу же, но Гриша, судя по всему, от такой новости знатно обалдел.

budaog: Воу, воу, Тась, притормози) В 12:00 дня? Ты серьезно сейчас? Чё так рано-то? Для меня двенадцать дня — это глубокая ночь, я в это время только первый сон досматриваю. Давай хотя бы в четыре дня, по-человечески перекусим и погнали в зал.

Я недовольно фыркнула на всю кухню и сердито прикусила губу. Опять этот его расслабленный вайб. Он думает, что сложная хореография ставится по щелчку пальцев за чашкой кофе. Ну уж нет, со мной такие номера не пройдут.

tasii: Исключено, Гриша. Никаких четырех часов дня. В двенадцать ноль-ноль ты заходишь в зал. Чё так рано? Потому что мы ничего не успеем, ты понимаешь это своим мозгом?! Нам нужно полностью пересобрать третью часть трека под вокал Исаевой. Мне нужно научить твое тело чувствовать мой баланс. Ты должен понять, в какой именно микросекунде ловить мои бедра, когда я буду на тебя запрыгивать, и с какой скоростью мне скользить вниз по тебе, чтобы это не выглядело грязно. Это чистая математика и физика. Если мы начнем в четыре, мы останемся в зале до полуночи. Так что собирай волю в кулак, ставь десять будильников и будь добр явиться вовремя.

Я отправила этот мысленный манифест, чувствуя, как внутри всё так и кипит от профессионального азарта. На этот раз серые точки горели непривычно долго. Видимо, Григорий переваривал масштаб катастрофы под названием «репетиция с Таисией». Наконец экран моргнул.

budaog: Ладно-ладно, понял тебя, не рычи) Ты права, дело серьезное, раз уж я сам подписался на то, чтобы ты по мне ползала. Твой перфекционизм меня пугает, но чертовски заводит, если честно. Завтра в 12:00 я буду стоять у твоей двери. Постараюсь даже не проспать. Но с тебя кофе, иначе я упаду прямо на твоем идеальном паркете.

Я перечитала его ответ, и на моих губах сама собой появилась усталая, но победная улыбка.

tasii: Кофе организую. Спи давай, до завтра.

Я резко заблокировала телефон, оборвав переписку, и положила его на мраморный остров дисплеем вниз. Кухня снова погрузилась в полумрак. Стиральная машина в ванной закончила свой цикл и тихо пискнула, извещая о завершении работы. Я стояла около стола, чувствуя, как по телу разливается глухая, приятная усталость.

Продолжение следует...