17 глава

Таисия.

Гриша не двинулся с места. В фиолетовом неоне пустой студии, его наглая ухмылка медленно вернулась на лицо. Моя резкая попытка вернуть дистанцию его ни капли не разозлила — этот парень обладал монументальным, убойным пофигизмом, который сбить было просто нереально. Он лениво ухмыльнется, глядя на мои пунцовые щеки и растрепанные крупные локоны.

Он не злился на меня и не убирал руку. Вместо этого его пальцы плавно, но железобетонно перехватили мои пальцы прямо у его груди. Он просто зафиксировал мою ладонь на своей груди, намертво прижимая её к своей плотной черной футболке, под которой бешено, как сумасшедший, колотился его пульс. От его татуированного предплечья шло такое мощное, обжигающее тепло, что моё открытое тело под худи моментально покрылось новой волной мурашек.

Гриша чуть наклонил голову набок, и произнёс:

— Чё такое, кисуль? Опять генерала включила?

Его низкий, чуть гнусавый полушепот прозвучал в паре сантиметров от моих губ, заставляя сердце пропустить удар.

— Мы же только что читали мой текст, котён, — лениво протянул он, и его ладонь на моей талии собственническим движением прижала меня к его паху еще плотнее сквозь летящую белую юбку в горошек. — Ты сама просила перевод, сама сидишь у меня на коленях. Чё ты опять тормозишь на самом интересном месте? Твой этот строгий контроль — это, конечно, разъеб полный, но давай щас без него. Я же вижу, как ты на меня смотришь.

Я стояла, тяжело и прерывисто дыша, зажатая между его широкими плечами и режиссерским пультом. Моя рука была намертво прижата к его груди, а его пальцы продолжали лениво оглаживать мои ключицы.

Я не стала уходить с его колен. Вместо этого я лениво, зеркально копируя его собственную вальяжную манеру, чуть наклонила голову набок. Крупные локоны мягко скользнули по моим обнаженным ключицам, а на моих губах появилась та самая дерзкая, медленная и пугающе уверенная улыбка, которой я обычно ставила на место зазвездившихся парнишек.

Я заглянула прямо в его прищуренные глаза, ловя его расширившиеся зрачки с расстояния пары сантиметров.

— Полегче на поворотах, Григорий, — тихо, со снайперской, ироничной хрипотой протянула я, и моя свободная ладонь медленно скользнула вверх по его шее, едва ощутимо задевая пальцами массивную серебряную цепь. — «Генерала» я даже не включала. Если бы я его включила, ты бы у меня уже на полу паркет полировал, как девчонки в зале. Руки у него крепкие, не уроню... А сам дышишь так, будто мы не демку слушаем, а кросс бежим. С тормозами у тебя реально беда, рэпер. Пахать под софитами проще было, да?

Его ленивая лыба на миг застыла, а пальцы, державшие моё запястье у его груди, сжались чуть сильнее, но абсолютно без грубости.

Спустя секунду в тишине пустой студии раздался его низкий, хриплый и невероятно довольный смех. Его мощные плечи затряслись, обжигая меня новой волной тепла.

— Тась... — выдохнул он сквозь этот хриплый смешок прямо мне в губы, и его взгляд снова потемнел от дикого азарта. — Зубастая котёна. Раскусила меня, да? Но про тормоза ты права — с тобой они у меня вообще не работают.

— Да потому что с твоей харизмой, Ляхов, иметь тормоза — это вообще непозволительная роскошь, — лениво протянула я, не убирая ладонь с его широкого плеча.

Я чуть наклонила голову набок, отчего крупные, мягкие локоны скользнули по его татуированной руке. Вся моя былая генеральская строгость окончательно растворилась в фиолетовом неоне пустой студии. В комнате было так тепло и уютно, что возвращаться в мысли о холодном осеннем дожде за окном не хотелось вообще.

Гриша низко, бархатно хмыкнул, качаясь вместе со мной в глубоком кожаном кресле. Его огромная ладонь медленно скользнула под моё красное худи, и он гладил меня по спинке, водя рукой вверх и вниз, бережно очерчивая линию позвоночника прямо поверх белоснежного структурированного корсета, который идеально утягивал мою талию. От этого тактильного контакта у меня внутри всё просто плавилось.

— Да я вообще самый правильный парень, Тась, чё ты наговариваешь, — ухмыльнулся он со своей фирменной, чуть гнусавой детройтской хрипотцой, лениво растягивая гласные. — Просто ты у меня реально все настройки сбиваешь. Не только на микшере.

Он чуть потянулся вперед, и его губы мягко, с запредельной пацанской нежностью коснулись моей кожи — он чмокнул меня в щечку. По телу моментально пронесся мощнейший разряд электричества.

— Знаешь, Ляхов, а ты ведь в жизни совсем другой, — тихо сказала я, вглядываясь в его расслабленное лицо сквозь полумрак. — На видео и в треках ты такой дерзкий, наглый, уверенный, что к тебе не подступиться. А сейчас сидишь тут, такой сонный, растрепанный... и удивительно спокойный. Мне кажется, тебя настоящего вообще мало кто знает. Ты со всеми эту маску пофигиста носишь?

Гриша лениво давил своб лыбу, прищурив глаза, и его пальцы продолжали мерно, успокаивающе водить по моей спине, заставляя меня прижиматься к его широкой груди еще плотнее.

— Тась, ну ты сравнила, конечно, — хрипло протянул он, обжигая мою шею теплым дыханием. — На сцене и в треках — это движ, там надо выдавать энергию, чтобы людей качало. А с тобой мне притворяться не хочется. Я когда рядом с тобой нахожусь, у меня внутри всё затихает. Мне просто в кайф вот так сидеть, слушать, как ты дышишь, и никуда не спешить. Ты меня как будто заземляешь, котён. Сама-то про себя чё думаешь? Тоже ведь за каменной стеной прячешься, никого близко не подпускаешь.

— Приходится, — я мягко улыбнулась, перебирая пальцами звенья его массивной серебряной цепи. — Если бы я не держала всё под контролем, меня бы давно этот город сожрал. Но сегодня... сегодня мне почему-то совсем не хочется быть строгой. С тобой рядом как-то странно тепло. Наверное, я просто слишком долго этого ждала.

Гриша тихо, низко рассмеялся, и этот его бархатный смех отозвался легкой вибрацией в моей груди. Он чуть крепче сжал ладонь на моей талии поверх белой юбки в горошек, фиксируя мою задницу на своем паху.

— Вот и отлично, не включай генерала, тебе идет быть такой... нежной, — лениво прошептал он, утыкаясь носом мне в волосы. — Я ради этих минут готов вообще все свои дела отложить. Мне кроме тебя сейчас никто не нужен, честно. Сидел бы так вечно.

И прямо посреди этого тихого разговора телефон в его руке коротко, требовательно завибрировал, ярко вспыхнув экраном в полумраке студии.

Гриша даже не подумал спрятать дисплей, отвернуться от меня или как-то зашифроваться. Он остался сидеть в точно таком же положении, удерживая меня на своих бедрах, берет телефон в руки, даже его не отворачивает от меня, так что всё при мне. Его длинный палец быстро вводит пароль, снимая блокировку, и он уверенным движением открывает Инсту.

Я машинально, чисто по-женски скользнула взглядом по открывшемуся экрану директа, и я вижу сразу свой чатик. Наша переписка висела в самом верху, отмеченная булавкой — закреп, как самое важное. Но стоит мне перевести взгляд чуть ниже, как сердце внутри моментально сделало глухой, болезненный кульбит, а вся краска в секунду отлила от моих щек. Вижу, после меня, уже не в закрепе, ему написала какая-то Настя.

Прямо под моим диалогом светилось свежее непрочитанное сообщение от этого имени. Звенящее, ледяное напряжение в одну секунду вернулось в пустую студию. Я медленно убрала ладонь с его широкого плеча и замерла на его коленях в его же красном худи, уставившись на чужое имя в его телефоне.

Я замерла на его бедрах, уставившись на этот светящийся экран смартфона, и почувствовала, как внутри меня всё мгновенно покрывается толстой коркой льда. Всё то хрупкое, нежное тепло, которое мы только что выстраивали в этом фиолетовом полумраке, испарилось за долю секунды. Настя. Короткое имя на экране его Инстаграма, вспыхнувшее прямо под нашим закрепом, отрезвило меня лучше любого ледяного душа. Мой мозг, секунду назад убаюканный его хриплым голосом и поглаживаниями по спине, моментально включил режим экстренной защиты. Вот тебе и «мне кроме тебя сейчас никто не нужен», Тася. Добро пожаловать в реальный мир ломаных рэперских обещаний.

Я больше не произнесла ни единого слова. Медленно, но пугающе молча и резко попыталась встать с его колен, полностью выключая любые эмоции и полностью закрываясь в себе от этой картины. Я уперлась ладонями в его жесткие плечи и рванулась вверх, намереваясь сбросить с себя это огромное худи, забрать свою маленькую черную сумочку и исчезнуть из этой студии.

Но Ляхов среагировал молниеносно. Стоило мне сдвинуться хотя бы на сантиметр, как его расслабленная манера в секунду исчезла. Он даже телефон заблокировать не успел — просто швырнул его на пульт, где тот глухо стукнул о пластик.

— Воу, Тась, стопэ! Ты куда? — хрипло, со своей фирменной гнусавой хрипотцой выдохнул он, и его огромные руки железным обручем перехватили меня за талию.

Его пальцы намертво впились в мои ребра, и удерживая мой вес на своем паху. Он силой прижал меня обратно к своей широкой груди, не позволяя подняться, хотя я продолжала упрямо и молча вырываться из его хватки, не глядя ему в глаза.

— Да притормози ты, котён, ну куда ты ломанулась?! — Гриша дышал рвано, тяжело, и в его обычно уверенном голосе, проскочила самая настоящая паника. Он наклонил голову, заглядывая мне под капюшон и пытаясь поймать мой взгляд.

Я сидела на его крепких, широко расставленных бедрах, и весь мой хваленый мир железной дисциплины, который я так упорно выстраивала годами, сейчас окончательно превратился в руины.

Я продолжала упрямо и беззвучно вырываться из его стального захвата, чувствуя себя глупой, пойманной в ловушку птицей. Мои ладони, сжатые в кулаки, бессильно и отчаянно начали толкать Гришу в грудь и жесткие плечи под черной футболкой. Ткань летящей белой юбки в горошек до щиколотки окончательно скомкалась между нами, а лаковые туфельки неловко скользили по бетонному полу. Вся моя маска хладнокровного босса, весь этот напускной перфекционизм разбились в пух и прах.

И именно в эту микросекунду, когда я в очередной раз судорожно рванулась назад, пытаясь сбросить с себя его худи, что-то щелкнуло внутри, словно с оглушительным треском лопнул последний удерживающий меня замок. Моя глухая защита рухнула окончательно, и слёзы потекли ручьём, мгновенно обжигая бледную кожу щек. Я начала отворачиваться, закрываться волосами, судорожно прячась от него. Крупные, мягкие локоны, которые я так старательно укладывала дома, рассыпались по плечам, как плотный, спасительный занавес. Я задыхалась от этой внезапной слабости, шмыгая носом и ненавидя себя за то, что плачу из-за какого-то дурацкого сообщения от Насти прямо на его коленях.

Но Ляхов, увидев мои мокрые глаза, полностью потерял весь свой монументальный пофигизм. В его глазах промелькнул шок.

В ту же секунду он просто перехватил меня, лишая любой возможности уйти или снова отвернуться. Он заблокировал мои толкающие руки, аккуратно, но намертво прижимая мои запястья к своей широкой груди, где его собственное сердце колотилось о мои пальцы как бешеное. В фиолетовой полутьме студии, Гриша начал говорить, и в его голосе, обычно таком расслабленном и гнусавом, сейчас вибрировала такая оголенная, пугающая нежность, от которой внутри всё перевернулось:

— Посмотри на меня, Тася. Посмотри на меня, пожалуйста... Ну чё ты, котён? — хрипло, сорванным полушепотом выдавил он, и его горячее дыхание коснулось моего лица.

Я упрямо продолжала зажмуриваться, крутить головой и прятаться за локонами, но он просто быстро взял в свои руки моё лицо. Его огромные, раскаленные ладони бережно, но железно легли на мои пылающие щеки, раздвигая волосы. Он зафиксировал мою голову, приподнял её и посмотрел мне прямо в глаза.

Его большие пальцы аккуратно, подушечками начали стирать горячие ручьи с моих щек, обжигая кожу своим студийным теплом, а сам он наклонился еще ближе, шепча слова прямо мне в губы:

— Котён, ну ты чего?.. Ну не плачь, слышишь? У меня аж сердце останавливается, когда я вижу, как ты ревешь из-за этой херни в телефоне. Клянусь тебе, Настя — это менеджер Ванька, мы трек две недели назад обсуждали, она по поводу релиза пишет! Посмотри на экран, я при тебе чат открою, мне скрывать вообще нечего!

Гриша шумно, прерывисто выдохнул мне прямо в губы, чувствуя, что я больше не вырываюсь и не бью его кулаками в грудь.

Он аккуратно убрал одну горячую ладонь с моей щеки, потянулся к режиссерскому пульту и подхватил свой смартфон. Экран всё еще горел открытым Директом. Гриша протягивает мне свой телефон, держа его прямо перед моим лицом — он сразу открыл чат с ней.

— На, смотри, котён. Мне реально скрывать нехер, — хрипло, протянул он, обжигая мою шею горячим дыханием.

Я молча забрала у него телефон. Мои пальцы слегка подрагивали, когда я перехватила холодный корпус телефона прямо из его рук. Сдавать позиции без боя и просто поверить на слово после такой эмоциональной встряски я не собиралась — нужно было довести дело до конца, хотя бы чтобы всё-таки самой пролистать этот чат с Настей для порядка.

Я опустила голову, пряча лицо за растрепанными крупными локонами, и уставилась в экран. Мой взгляд быстро забегал по строчкам. Там действительно была чисто рабочая, сухая переписка: скинутые аудиофайлы, ссылки на диски, обсуждение дат релиза, фитов и каких-то студийных таймингов Ванька. Никаких смайликов, никаких двусмысленных подтекстов. Чистый бизнес.

А Гриша лениво ухмыляется, наблюдая за моей ревностью. Он сидел под моей спиной, монументально расслабленный, вальяжно откинувшись на спинку стула и крепко удерживая меня за талию на своих широко расставленных бедрах. Ткань моей белой юбки в горошек до щиколотки полностью смялась под его руками. Ляхов прям лыбу давил — он прекрасно видел, как сильно меня задело это чужое имя, и это его дико заводило.

— Ну чё там, кис? — хрипло рассмеялся он прямо мне в ухо, отчего по телу моментально пронесся мощный разряд электричества. — Нашла компромат? Проверила своего рэпера? Ты ревнуешь меня, что ли, Тась? Скажи честно.

Я шмыгнула носом, чувствуя, как краска с новой силой приливает к моим щекам, и резко заблокировала его телефон, с тихим стуком положив его обратно на микшерный пульт.

Продолжение следует...