21 глава

Таисия.

Минут через двадцать мы наконец свернули с шоссе в глухую промзону. Наша машина плавно переваливалась через ухабы, пока фары не выхватили из темноты огромный, полуразрушенный остов какого-то старого советского завода. Место выглядело жутковато: разбитые кирпичные стены, торчащая арматура и фиолетовый свет от прожекторов, которые пацаны уже успели где-то запитать.

Возле входа стояло несколько машин, а в центре этой суеты крутилась толпа. Я сразу узнала Анара — он ходил с камерой на штативе, что-то громко орал и активно жестикулировал. Рядом с ним терлись пацаны и пара каких-то незнакомых девчонок.

Гриша заглушил мотор, и мы вышли из салона. Сырой ночной воздух тут же ударил в лицо, заставив меня чуть повести плечами от прохлады. Ляхов уверенно зашагал вперед, и я пошла следом за ним прямо к этой шумной толпе.

— О-о-о! Гришаня приехал! — Анар моментально развернулся в нашу сторону, расплываясь в улыбке, и тут же наставил камеру на нас.

Пацаны сразу зашевелились, начали подходить, отбивать Грише кулаки и жать руки. Я держалась спокойно, скрестив руки на груди поверх своего оверсайз-бомбера, и сканировала всю эту стримерскую поляну своим привычным взглядом. Из толпы к нам тут же отделились те самые девчонки, чтобы поздороваться.

И вот тут начался сомнительный цирк. Одна из них — яркая брюнетка, которая позже представилась как Милана — вела себя, мягко говоря, странно. Стоило Грише сделать шаг навстречу, как она, абсолютно проигнорировав приличия, сразу двинулась на него и полезла обниматься. Нарушила дистанцию так, будто они сто лет знакомы, откровенно притираясь к нему всем телом.

— Приве-е-ет, Гриш! Наконец-то ты доехал, мы тебя заждались прямо! — прощебетала она своим приторным голосом, приобнимая его за шею.

Я заметила, как Ляхов аж немного опешил от такой наглости и аккуратно отстранил её за талию, скосив глаза в мою сторону. Я даже бровью не повела, внешне оставаясь абсолютно ледяной и спокойной. Но когда Милана повернулась ко мне, её дружелюбный тон испарился в ту же секунду. Смерив меня оценивающим, откровенно стервозным взглядом с ног до головы, брюнетка с таким лицом, словно её заставили съесть лимон, лениво протянула мне руку:

— Милана. Привет.

— Тася, — коротко и емко ответила я, спокойно пожав её ладонь в ответ. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я просто забила на этот выпад, даже не собираясь тратить свои нервы на какую-то левую девицу.

В этот момент Анар подлетел к нам со своей трубой на штативе, направляя объектив прямо на нас. Экран смартфона буквально взрывался от летящих с бешеной сложностью сообщений — чат летел со скоростью света.

— Так, народ, здороваемся с Гришей! — заорал Анар в микрофон.

Ляхов лениво ухмыльнулся, наклоняясь ближе к камере, и помахал рукой в объектив:

— Салют, чатик! Че вы там, живые?

И тут Анар резко перевел фокус на меня.

— Опа! А посмотрите, кто это тут с Гришаней приехал? Чат, ну-ка, пишите ваши догадки, че за нереальная малая рядом с Будой? — забасил Анар, подогревая интерес зрителей.

Экран телефона Анара на секунду замер, а потом строчки чата побежали еще быстрее. Народ в трансляции буквально сошел с ума, посыпались тысячи вопросов: «Ого, кто это?», «Буда с девушкой?», «Че за крашиха?», «Это его новая малая?». Но самое забавное, что среди обычных зрителей многие начали меня узнавать. В чате вовсю замелькали сообщения: «Стоп, это же Таисия! Хореограф!», «Ебать, это же Тася, она лучшая в Мск по танцам!», «Нихуя себе, Буда с самой Таисией пригнал!».

Заметив, что меня узнали, я не растерялась. Спокойно, очень кинематографично улыбнулась прямо в объектив и слегка приподняла ладонь:

— Привет, чат, — моя фирменная снайперская хрипотца в голосе прозвучала максимально уверенно и дорого. Чат от этого «привета» взорвался смайликами еще сильнее.

Сделав шаг назад от объектива, я мягко, неощутимо для остальных притерлась к Грише со спины. Окутав его шлейфом своих ванильно-табачных духов, я аккуратно наклонилась к его плечу и, обдав ухо своим горячим дыханием, тихо, так, чтобы слышал только он, спросила:

— Гриш, я могу оставить свой рюкзак у тебя в машине? Не хочу таскаться с ним по этим кирпичам.

От того, как Гриша моментально собственническим жестом закинул руку мне на плечо и прижал к своему боку прямо перед объективом, внутри разлилось приятное тепло. Чат на экране телефона Анара в эту секунду, кажется, вообще сошел с ума от такой открытой демонстрации близости, но Ляхов даже не посмотрел на экран.

— Да без проблем, давай сюда, — глухо выдохнул он со своей фирменной гнусавостью, забирая из моих рук рюкзак. — Ща сам отнесу, постой тут с пацанами.

Гриша вытащил из кармана широких штанов брелок, тачка в темноте коротко мигнула фарами, и он развернулся, чтобы дойти до дверей. Я проводила его взглядом и лениво повернулась обратно к толпе. И тут же наткнулась на Милану.

Боже, её лицо в этот момент нужно было снимать крупным планом. Брюнетку буквально перекосило от злости в этой фиолетовой полутьме прожекторов. Вся её приторная улыбочка и наглый понт, с которым она только что вешалась на шею Гриши, испарились без следа. Она стояла, тяжело дыша, так плотно скрестив руки на груди, словно пыталась удержать внутри себя взрыв. Её бешеный, испепеляющий взгляд был направлен четко на меня. Наша с Гришей внезапная близость перед камерой и то, как рэпер послушно ушел выполнять мою мелкую просьбу, задели её эго за самое живое. Она-то явно рассчитывала быть главной звездой этого вечера, а тут её так красиво, технично и без единого слова подвинули на второй план.

Я лишь мысленно усмехнулась, даже не поведя бровью. Устраивать дешевые разборки из-за парня — ниже моего достоинства, так что я продолжала сохранять абсолютное, ледяное спокойствие своего внутреннего босса.

Гриша вернулся быстро. Громко хлопнув дверью машины и поставив её на сигнализацию, он подошел ко мне как раз в тот момент, когда Анар вовсю замахал руками, призывая всех двигаться внутрь здания.

— Так, народ, Гришаня вернулся, все в сборе! — проорал Анар в микрофон, уводя камеру вглубь темного коридора старого цеха.

Гриша аккуратно перехватил меня за локоть, помогая перешагнуть через обломок бетонной плиты, и, наклонившись к моему уху, тихо шепнул, косясь на яростно цокающую каблуками впереди Милану:

— Видала, как её перекрыло? Ты аккуратней, котён, а то она тебя взглядом сожрать готова.

Я лениво ухмыльнулась своей снайперской улыбкой, поудобнее перехватывая его руку:

— Пусть попробует, Ляхов. Ей не по зубам. Пойдем уже, а то твои фанаты в чате потеряют своего кумира.

Мы шагнули в прохладную, пахнущую сыростью и старым кирпичом темноту заброшенного завода, готовые к любому хаосу, который приготовили пацаны.

Мы шагнули под полуразрушенные бетонные своды главного цеха, и реальность старого завода моментом обрушилась на меня. Внутри пахло просто отвратительно — смесью застарелой сырости, гниющих досок, ржавого железа и какого-то мазута. Везде, куда ни бросишь взгляд, лежал вековой слой серой въедливой пыли, битый кирпич, осколки стекол, которые мерзко хрустели под нашими кроссовками, и тонны строительного мусора.

Впереди всех бодро шел Анар со своим неизменным штативом, ярко подсвечивая дорогу мощным фонарем. Рядом с ним, шел Гриша в окружении пацанов. Они угарали, громко комментировали каждый угол, наводили суету для трансляции и чувствовали себя здесь как рыба в воде.

Я же сознательно держалась в самом хвосте этой процессии. Шаг за шагом я плелась позади всех, засунув руки глубоко в карманы своего бомбера и стараясь дышать через раз. Идти рядом с теми двумя левыми девчонками, которых Анар взял на стрим, у меня не было ни малейшего желания. Я была для них абсолютно чужой, и это напряжение буквально вибрировало в воздухе. Стоило мне в самом начале попытаться пойти чуть ближе, как они тут же демонстративно переглянулись, зашептались и смерили меня такими недовольными взглядами, что всё стало ясно без слов. Они были откровенно не рады моему присутствию, косились на то, как Гриша до этого со мной нянчился, и теперь строили из себя закрытый клуб. Ну и ради бога. Мой внутренний босс не собирался навязываться и заискивать перед малолетками. Я просто держала дистанцию, оставаясь наедине со своими мыслями.

Этот индустриальный ад затянулся на долгие, чертовски изматывающие два часа. Мы обошли, кажется, каждый проклятый сантиметр этого огромного заброшенного комплекса.

Сначала пацаны потащили нас через бесконечные ангары первого этажа, где когда-то стояли станки, а теперь из пола торчали только ржавые штыри арматуры. Приходилось буквально маневрировать в темноте, чтобы не распороть штаны или не подвернуть ногу на скользких кусках бетона. Девицы впереди то и дело пищали, картинно пугались каждой тени и вешались на пацанов, от чего меня внутри слегка подташнивало.

Потом по крутой, наполовину обвалившейся лестнице без перил мы поднялись на второй уровень. Там располагались бывшие административные кабинеты. Это было зрелище из какого-то хоррора: со стен клочьями свисали старые обои, под ногами валялись сгнившие советские папки с документами, обломки мебели и битый шифер. В комнатах стоял жуткий холод, а из разбитых окон тянуло сырым сентябрьским ветром. Пацаны устроили там какой-то интерактив для чата — заставили Буду искать в темноте «артефакты», и Гриша с матами вытащил из-под завалов старый противога.

Затем мы спустились в соединительные переходы, которые вели в соседнее крыло здания. Там было еще грязнее: с потолка капала какая-то маслянистая жижа, стены были покрыты черной плесенью и разрисованы жуткими граффити. Ноги вязли в липкой жиже из земли и дождевой воды, просочившейся сквозь щели. Я уже прокляла всё на свете, чувствуя, как уличная грязь толстым слоем налипает на мои некогда чистые кроссовки.

За эти два часа я физически вымоталась. Мои мышцы, которые и так гудели после целого дня жестких тренировок в зале, теперь окончательно забились от постоянного напряжения и необходимости балансировать на обломках плит. Ноги подкашивались, спина затекла, а от удушливой вони и пыли начало першить в горле. Я плелась на автопилоте, мечтая только о горячем душе и своей кровати.

Гриша, увлеченный стримом и пацанскими шутками, большую часть времени шел впереди, но я видела, что он периодически оборачивался назад, выхватывая меня взглядом из темноты, будто проверял, на месте ли его «котёна». И вот, когда мы в очередной раз забрели в какой-то совсем глухой, темный коридор бывшего склада, Ляхов резко притормозил, пропуская пацанов вперед, и дождался, пока я поравняюсь с ним.
Он заглянул мне под капюшон бомбера, оценивая мое уставшее лицо, и негромко, с легкой хрипотцой спросил:

— Тась? Не задолбалась еще с нами по помойкам шариться?

Продолжение следует...