Глава 13.
Снежана лежала на его груди, слушая, как сердце бойца постепенно успокаивается после всего, что между ними было. Темнота комнаты пахла потом, сексом и той первобытной силой, которую он излучал каждым движением. Его пальцы нежно перебирали ее длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по подушке, как золотистая река..
- Знаешь, - прошептал он, проводя большим пальцем по ее скуле, - когда я увидел тебя в коридоре впервые, я подумал, что ты мне приснилась. Маленькая русалка в этой дыре...
Снежана улыбнулась, пряча лицо в изгибе его шеи. Он пах циирусом и металлом - запах бойца, который стал для нее наркотиком..
- А когда поцеловала?..
- Понял, что готов умереть за этот вкус..
Она засмеялась тихо, поцеловала его ключицу, провела ладонью по твердому прессу, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами. Дамир перехватил ее руку, поднес к губам, поцеловал запястье, где билась голубая жилка.
- Дура, - сказал он вдруг, но в голосе не было злости. - Я люблю тебя. И если кто-то тронет тебя...
Его пальцы путались в ее шелковых волосах, наматывали на палец, отпускали, снова запутывались - бесконечное, почти медитативное движение, словно он боялся, что если перестанет касаться, она исчезнет.
- Моя русалка, - прошептал он, касаясь губами ее виска. - Увезу тебя к морю. Будешь в волнах плескаться со мной.
Снежана улыбнулась в темноте, но улыбка вышла горькой - она чувствовала, как внутри все сжимается, как слова застревают в горле. Она подняла голову, посмотрела на него: на острые скулы, на разбитую бровь, на глаза с длинными почти девчачьими ресницами - мальчишка, которого загнали в угол, а он все равно улыбается, говорит про море, про дом, про счастье..
- Ты пахнешь морем... откуда? В этой дыре морем даже не пахнет.
- Это ты пахнешь морем, - выдохнула она, переворачиваясь к нему лицом. - И мной.
Он усмехнулся - та самая кривая улыбка, от которой у нее подкашивались колени, даже когда она лежала. Его рука скользнула ниже, между ее бедер, и Снежана вздрогнула - все еще чувствительная, все еще открытая после ночи, когда он брал ее снова и снова, будто пытался впечатать себя в каждую клетку ее тела...
- Не успела прийти в себя? - хрипло спросил он, пальцем проводя по влажной складке.
- Ты меня сломаешь... - она закусила губу, но бедра сами качнулись навстречу.
- Нет, - он поцеловал ее в шею, у самого пульса. - Ты - моя броня, Снеж. С тобой я непобедим.
Она хотела заплакать в этот момент. Хотела сказать ему правду. Но слова застревали в горле, как острые кости, и она просто прижалась сильнее, позволяя его пальцам скользить глубже, позволяя ему видеть, как она тает от его прикосновений.
Он закинул ее ногу себе на бедро, и она почувствовала, как он снова твердеет, прижимаясь к ее животу. Дамир гладил ее волосы - рассыпавшиеся по подушке, длинные, светлые, как лунный свет...
Она замолчала. Чувствовала, как его пальцы уже скользят по ней, как губы находят ее сосок, - и на секунду, на одну бесконечно сладкую секунду она забыла все. Забыла Удава. Забыла контракт. Забыла, что ее жизнь - не ее жизнь, а цепь приказов, которые она вынуждена выполнять..
Снежа застонала, выгибаясь, впиваясь пальцами в его волосы, когда его рот сомкнулся вокруг соска - влажно, горячо, с той же жадностью, с какой он дрался на ринге. Одна его рука держала ее за талию, не давая отстраниться, другая - скользнула между ног, и Снежана почувствовала, как два пальца вошли в нее - легко, плавно, до самого основания...
- Тише, - выдохнул он, двигая рукой. - Смотри на меня.
Она смотрела. Не могла не смотреть. В его глазах плескалась смесь нежности и голода - и это разрывало ей сердце. Он перевернул ее на спину, навис сверху, и Снежана развела ноги шире, принимая его тяжесть, его вес, его всего - без остатка. Он вошел одним плавным толчком, и она закусила губу..
- Дамир... - прошептала она, когда он ускорился, когда его дыхание сбилось, когда он сжал ее бедра так сильно, что наверняка останутся синяки. - Я должна тебе кое-что сказать...
- Потом, - он поцеловал ее, вбирая стон. - Все потом.
Она чувствовала, как приближается его разрядка - мышцы напряглись, движения стали резче, глубже, и она сжалась вокруг него, чувствуя, как мир взрывается у нее под веками, как он кончает в нее с глухим рыком, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.
Они лежали так несколько минут - мокрые, липкие, счастливые. Он перебирал ее волосы, гладил по спине, и Снежана чувствовала, как слезы подступают к горлу...
Ком подкатил к горлу, когда она поняла: сейчас или никогда.
- Дамир, - она подняла голову, встретилась с его глазами. В темноте они блестели, как у дикого зверя, загнанного в угол, но не сломленного.
- Я должна тебе кое-что сказать.
Он приоткрыл один глаз, хитрый, уставший, но все равно с веселым огоньком:
- Ты беременна? - усмехнулся он. - Я не против. Маленькие русалята, представляешь..?
Он притянул ее ближе, накрыл пушистым пледом, укрыл, как самое дорогое сокровище. И она лежала, чувствуя, как тепло его тела проникает в каждую клеточку, как его дыхание становится ровным, как пальцы гладят ее по спине, вызывая мурашки.
- Дамир...
- М? Я весь внимании, - он потянулся, и его ключицы хрустнули. Красивый. Слишком красивый для этой комнаты, для этой грязной игры..
- Ты должен проиграть бой.
Тишина повисла в комнате такая густая, что можно было резать ножом. Его рука замерла.
- Что?..
Она села, чувствуя, как слезы начинают жечь глаза. Простыня соскользнула, обнажив грудь, но она не замечала холода. Ее трясло.
- Международка. Ты должен проиграть бой. Иначе я не попаду домой. Иначе я вернусь в бордель..
Каждое слово - как нож в собственное сердце. Она видела, как его лицо каменеет, как исчезает тепло из глаз, как уголки губ опускаются. Он сел, отодвинулся - всего на сантиметр, но этот сантиметр стал пропастью.
- Что?..- повторил он, и голос его стал чужим, холодным, как сталь клинка.
- Дамир, послушай...
- Так ты... - он встал, нависая над ней, обнаженный, прекрасный, страшный в своей ярости. - Ты работаешь на Удава?!!
Она кинулась к нему, протянула руки, но он перехватил ее запястья - жестко, до боли, блокируя любое прикосновение. Она кинулась к нему, но он выставил руку - жестко, как блок на ринге, и она наткнулась на эту стену из мышц и стали..
- Не трогай меня!
- Я не работаю на него! - крикнула она, слезы текли по щекам, смешиваясь с потом на губах. - Меня нашли для тебя. Хозяин бара из клуба "Глубина" сделал так, что я стала дрлжеа деньги за какие то часы "Ролекс"...которые даже не видела. На меня повесили долг. А затем привезли в тот дом..оттуда я и попала к тебе.... Он сказал, что если я сделаю так, чтобы ты проиграл, он отпустит меня. Что у меня нет выбора!
- Выбор есть всегда, - процедил он сквозь зубы. - И ты сделала свой.
- Актриса, - он усмехнулся - страшно, безрадостно. - Да тебе Оскар дать надо. Лежать со мной, стонать подо мной, говорить, что любишь... Ты - его подарок, - сказал он тихо, и в голосе не было злости. Только пустота. - Я думал, что он подарил мне тебя, потому что я заслужил. Потому что я лучший. А он просто... разложил приманку.
- Я не приманка! Я человек! Я та, кто будет ждать тебя вечность, помнишь? - она вскочила, шатаясь, и он отступил к двери.
- Я люблю! - закричала она, размазывая слезы по лицу. - Я правда люблю тебя ! - голос сорвался, она задохнулась рыданием.
Он замер. В глазах мелькнуло что-то - сомнение или боль? - но тут же исчезло, вытесненное яростью.
- Ты спала со мной ради этого?! - тихо спросил он. - Каждый раз, когда я брал тебя - ты считала удары до моего поражения?!!
- Нет! Дамир, нет! Я полюбила тебя вопреки всему! Я хотела сказать тебе сразу, но боялась!
- Трахалась со мной, чтобы я проиграл? Чтобы освободить себя? Ты для него - кукла, для меня - наживка! - он рванул толстовку - Какую роль ты выбрала, Снежа?!
Он стоял неподвижно - статуя из плоти и гнева. Потом медленно, с усилием, отцепил ее руки.
- Если ты любишь, - сказал он мертвым голосом, - ты позволишь мне уйти.
- Дамир...
Но он уже натягивал спортивки - резкими, рваными движениями, не глядя на нее. Футболку нашел на полу, накинул, не застегивая.
- Дамир, пожалуйста! - она ползла за ним на коленях, голая, раздавленная, мокрая от слез. - Не уходи так! Выслушай меня!
У двери он остановился. Обернулся. Взглянул на нее в последний раз - и в этом взгляде было столько боли, что она физически ощутила удар под дых.
- Ты должна была сказать мне в первую ночь, - выдохнул он. - А не после того, как я назвал тебя своей.
Дверь захлопнулась. Снежана рухнула лицом в пол, и ее тело сотрясали беззвучные рыдания - те, что разрывают горло, не давая вырваться ни единому звуку. Она лежала на холодном ламинате, чувствуя, как от плитки поднимается холод, проникает в самые кости, и понимала - он побежал на стадион. К клетке. Туда, где его ждут, и где он будет драться с собственными демонами, пока кулаки не превратятся в кровавое месиво.
А она осталась одна.
С запахом его тела на простынях. С его именем на губах. С его любовью, которую он разбил собственными руками...
******
Удав принял звонок через минуту. Дамир стоял на стадионе, и тяжело дышал после нескольких кругов бега.
- Андрей Андреевич, - голос ровный, как бетон, - увезите девку. Надоела. Больше не хочу ее.
Тишина в трубке длилась ровно три удара сердца - пауза, которую Удав брал, когда просчитывал комбинацию на три хода вперед.
- Да неужели? - голос Удава сочился патокой, густой, приторной, от которой у Дамира свело скулы. - А мне докладывали, она тебя ублажает как богиня. Каждую ночь. Прям мурлыкала в трубку...
- Переиграла, - отрезал Дамир. - Я сказал - увезите. Сегодня же. Или я сам ее выставлю на улицу. Сейчас.
- Обидно, - вздохнул Удав, и в этом вздохе не было ни капли сочувствия. - А я так старался для тебя, Дамирочка. Такой подарок сделал. Элитный товар. Не какая-то шмара с трассы...
- Я сказал - заберите....