Глава 2.
Через три дня Барановский сделал так, что хозяин бара из коуба "Глубина" вызвал её в кабинет. Антон Леонидович в золоте, с сигарой, от которой воняло дешевой роскошью. Он улыбнулся - масляно, сыто.
- Сладкая, у нас проблема. Ты работала без договора? Ну, бывает. А кто-то из гостей потерял часы. «Ролекс». За сто штук баксов. Подозрение пало на тебя..
- Я не брала! - закричала она, но он лишь развел руками.
- Камер в зале нет. Доказательств - ноль. Но репутация клуба... Сам понимаешь. Либо ты платишь сто тысяч, либо полиция. Или... - он сделал паузу, смакуя её слезы, - отработаешь.
Тут приехал какой то мужчина лет тридцати в дорогой одежде, он посмотрел на девушку...и сказал :
- Сегодня вечером девочек везут к особняк к бойцам. Будешь хорошей - может, кому-то понравишься. Научишься зарабатывать по-настоящему..
Снежана испугалась и попятилась назад.
Она рванула к двери, но его люди были быстрее. Верзила с руками-кувалдами схватил её за косу - так, что затрещали корни. Рывок, боль, она полетела на пол..
- Не рыпайся, мразь! - он ударил наотмашь. Голова мотнулась, в глазах взорвались искры, из рассеченной пухлой губы потекла кровь. - Будешь умницей - может, живой останешься..
Она кричала, царапалась, пока ее волокли к машине. Но дверь захлопнулась - и темнота проглотила все звуки.
Особняк на Рублевке пах кожей, деньгами и хлоркой. Холодный свет люстр бил по глазам. Женщина в стерильном халате - с лицом, застывшим как маска, - ткнула пальцем в кресло.
- Итак...Снежана Лебедева.. Раздевайся. Осмотр.
- Нет... пожалуйста... - Снежана сжалась, комкая край футболки. - Я не...
- Это не обсуждается. Будешь дергаться - сделаем больно. Вколем успокоительное, и ты очнешься уже раздетой. Выбирай.
Она разделась. Стыд жег кожу сильнее, чем пощечина. Гинеколог - женщина лет пятидесяти, с холодными глазами - надела перчатки, не глядя ей в лицо.
- Ложись. Ноги на подставки.
Она плакала. Слезы текли по вискам, заливали уши, когда холодный металл коснулся ее бедра. Она вцепилась в край кушетки. Она закусила губу до крови, чтобы не закричать. Никто ничего ей не делал кроме визуального осмотра.
- О как...Девственница, - констатировала врач равнодушно - Цела. Хорошо...
Ей велели помыться. Переодели в кружевное белье - дорогое, прозрачное. И посадили в комнату с пятью такими же - перепуганными девочками, с потухшими глазами. Ждать машину. Ждать своей участи.
Снежана смотрела на свои руки - тонкие, дрожащие - и вспоминала карие глаза Дамира. Тот поцелуй. Голос, назвавший её русалкой...
- Он ищет меня?...- подумала она, сжимая край кружевной ткани.
Но дверь открылась, и вошел незнакомый мужчина с папкой.
- Снежана Лебедева? Ты едешь в особняк. Персональный заказ. Или наряжайся для бойцов..
Она не понимала и не знала. И тут в комнату к ней и девушкам зашла красивая женщина, брюнетка, в дорогом платье. Она осмотрела девочек и начала предлагать наряды..на Снеже она задержалась дольше.
Снежана выглядела необычно. Длинные волосы до попы...но губа чуть чуть припухла когда ударили...
Женщина с идеальной осанкой - брюнетка в платье цвета индиго - медленно обходила девушек, касаясь подбородка каждой холодными пальцами. Когда она дошла до Снежаны, пальцы замерли. Она взяла прядь светлых волос, почти белокурых, растерла между пальцами - шелк...
- Божественно... - выдохнула она, наклонив голову. - Кто тебя бил?
Снежана сглотнула, комкая кружево на груди - прозрачное, ничего не скрывающее.
- Охранник... в клубе...
Женщина цокнула языком, присела на корточки перед ней - глаза в глаза. От неё пахло дорогими духами - горьким миндалем и древесной смолой.
- Я - Лана. Я здесь главная по красоте. И твоя губа... - она провела большим пальцем по припухшей розовой плоти - это изъян. Но поправимый. Для этого заказа не страшно. Даже добавляет... трогательности.
Лана поднялась, щёлкнула пальцами:
- Девочку - в зелёное. «Тиффани». И никаких трусов - платье на голое тело. Туфли - «Маноло Бланик», восемь сантиметров. Волосы - локоны, распущенные, чтобы падали до поясницы. Макияж - минимум. Только губы выделить, чтобы эту припухлость обыграть... как вишню.
Она повернулась к остальным:
- Вы, трое, - в чёрное, коротко, вульгарно. Вы - в красное. А у тебя, - снова к Снежане, - будет изумруд. Чтобы волосы сияли. Чтобы ты была редкой птицей среди ворон.
Через час они стояли в холле особняка - семь девушек, разодетых, как куклы. В центре - Снежана в зелёном шёлковом платье, которое обнимало её тонкую фигуру, падало волнами до колен, открывало плечи. Волосы - водопадом света. Губы - чуть припухшие, вишнёвые, дрожащие..
Их рассадили по разным машинам. Снежану посадили одну в чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Водитель молчал. Она смотрела, как уплывают огни Москвы, и считала удары сердца - глухие, как молот по рёбрам.
Машина въехала в ворота частного закрытого огромного здания - трёхэтажного, в неоготическом стиле, с башенками и коваными решётками. Фасад подсвечен, как театральная сцена. Парк - английский, подстриженный, с фонтаном. Рай, обнесённый забором в три метра высотой.
Больше было похоже на закрытую базу...элитную базу для элитных бойцов.
Внутри пахло дорогим табаком, древесиной, мужским парфюмом. Громкая музыка - басы били в грудь.
- Стой здесь, - сказал охранник, поставив Снежану у барной стойки. - Жди.
Остальные девушки тоже выстроились в ряд. Снежана стояла по середине..Единственная в платье цвета "Тиффани". В зал вошло пятеро бойцов в дорогих спортивных костюмах...красивые, высокие. Они стояли и смотрели на девушек. Девушки не поднимали глаз...
Снежана стояла и дрожала мелкой дрожью.
Рядом с девушками стоял сутенер..
- Бля, Тигр?! Тебе какая нравится?- начали парни..
Снежа подняла глаза и увидела его...
ТИГРА...
Дамира.
Он ждал ее.
- А вот и моя..- тихо сказал он и взял ее за руку. Она подняла глаза на него и он заметил чуть припухшие губы.
- Кто тебя тронул?!..- прорычал Дамир.
- Дамир, она для тебя. Спецзаказ...- тихо сказал сутенер.
Его пальцы сомкнулись на её запястье - горячие, как раскалённая сталь, вынутая из горна. Снежана вздрогнула, но не от боли - от электричества, прошившего кожу до самого позвоночника. Дамир стоял перед ней - широкоплечий, с хищным изгибом бровей, в чёрной футболке, обтягивающей рельеф груди, и с татуировкой дракона, выглядывающей из-под рукава...
Его карие глаза - цвета виски на просвет - впились в её припухшую губу, и в глубине зрачков полыхнуло что-то тёмное, древнее...
- Я спрашиваю ещё раз. - Голос низкий, с рычащими нотами, как у волка перед броском. - Кто посмел тронуть мою русалку?
Она открыла рот, но слова застряли в горле - комом из страха и надежды. Пальцы Дамира стиснули её руку сильнее, почти до хруста, и он шагнул к сутенёру - тот побледнел, сжался, как нашкодивший пёс.
- Дамир, ты чего? Она ж целая! Спецзаказ, блядь, от Барановского! Я не в курсах про...
- Заткнись. - Дамир перевёл взгляд на Снежану, и в этом взгляде смешались ярость и нежность - гремучая смесь, от которой у неё подкосились колени. - Ты пойдёшь со мной.
Он не спрашивал. Он брал. Как берут своё - по праву силы, по зову крови, по той невидимой нити, что связала их три дня назад в случайном поцелуе, перевернувшем всё с ног на голову.
Она не ослушалась. Ноги понесли её сами - шаг, ещё шаг, мимо остальных бойцов, которые свистели и улюлюкали, мимо девушек с потухшими глазами, мимо охранников, расступившихся перед ним. Дамир вёл её через холл с мраморными колоннами, через коридор с картинами в золочёных рамах - его ладонь на её пояснице жгла через шёлк.
Он толкнул дверь - тяжёлую, дубовую, с латунной ручкой - и втащил её в комнату, которая оказалась его личными апартаментами. Стены в тёмно-синем штофе, кожаный диван, огромная кровать с балдахином, на столе - бутылка дорогого виски и два бокала.
Свет от камина - декоративного, но с живым огнём - плясал на его лице, вырезая скулы, делая тени глубже..
Дамир закрыл дверь, повернул ключ в замке - щелчок, отрезавший их от всего мира. Он стоял в двух шагах от неё, и мускулы на его плечах ходили под кожей, когда он медленно, очень медленно стянул футболку через голову.
Снежана ахнула - не вслух, а внутри, где-то в солнечном сплетении...
- Ты дрожишь. - Он не спрашивал. - Иди сюда.
Она не двинулась - ноги приросли к полу, пальцы вцепились в подол зелёного шёлка так, что побелели костяшки. Дамир шагнул к ней сам - хищник, приближающийся к жертве медленно, смакуя её страх. Он остановился в сантиметре, и она чувствовала жар его тела, запах - мускус, кедр, железо..
- Знаешь, что я делаю с теми, кто трогает моё?
- Я не твоя, - выдохнула она голосом, сорванным в хрип.
Он усмехнулся - одним уголком губ, криво, опасно.
- Ошибаешься, русалка. Ты стала моей в тот момент, когда проехалась губами по моим. Помнишь? - Он наклонился к её уху, щекоча дыханием шею. - Я запомнил вкус твоих губ. Яблочные конфеты и мята. И с тех пор ничего не могу есть - тошнит от любой другой еды.
Снежана почувствовала, как его пальцы легли на её подбородок, приподняли лицо - их глаза встретились, и в его зрачках плясали отблески пламени.
- Ты голодна? - вдруг спросил он, и вопрос прозвучал так неожиданно, что она растерялась.
- Что?
- Я спрашиваю, хочешь ли ты есть. - Он отпустил её подбородок, провёл ладонью по рассыпанным волосам - от макушки до самой поясницы, пропуская пряди сквозь пальцы. - Твои губы бледные. Руки дрожат. Когда тебя кормили в последний раз?
Она попыталась вспомнить - и не смогла. Утро? Вчерашний день? Всё слилось в один сплошной кошмар.
- Не помню, - прошептала она.
Дамир выругался - коротко, зло, по-кавказски, на языке, которого она не знала, но интонация была понятна без перевода. Он развернулся, подошёл к телефону на тумбочке, нажал кнопку:
- Двойную порцию горячего. Мясо, рыбу, овощи, фрукты, сок. И...облепиховый чай. Быстро.
Бросил трубку, повернулся к ней - и в его взгляде не осталось ни ярости, ни хищного блеска. Только усталость. Только голод - другого рода, глубокий, как океанская впадина..
- Садись. - Он указал на диван. - Не бойся. Я не трону тебя, пока ты сама не попросишь.
Она не поверила. Но села - ноги держали плохо. Дамир опустился напротив на корточки, взял её босые ступни в свои ладони - обжигающие - и начал массировать, разминая застывшие мышцы.
- Я искал тебя три дня, - сказал он, не поднимая глаз. - Обошёл все клубы. Мечтал найти - и боялся, что найду уже... - Он сжал челюсти, желваки заходили под кожей. - А ты здесь. В платье «Тиффани». С разбитой губой. И дрожишь..
- Откуда ты знаешь цвет платья? - спросила она шёпотом.
- Это моя комната. - Он поднял на неё взгляд - и в нём плескалась тьма, густая, как патока. - И если я сказал, что ты моя русалка, значит, я должен знать всё. Каждую деталь. Каждый изъян. Каждое твоё движение.
Его пальцы скользнули выше - от щиколоток к икрам, оставляя за собой дорожки мурашек. Снежана перестала дышать.
- Дамир... я... я не понимаю, что происходит.
- А тебе и не нужно понимать. - Он встал, навис над ней - гора мышц, шрамов и желания. - Просто знай : никто больше не тронет тебя. Пока я жив - никто. Барановский получит своё. Охранник - тем более. А ты...
Он наклонился, упёрся ладонями в диван по обе стороны от её бёдер, заключая в клетку своего тела.
- Ты останешься здесь. Со мной.
В дверь постучали - принесли еду. Дамир не отпустил её взглядом, крикнул: «Оставьте!» - и, когда шаги стихли, медленно, очень медленно коснулся губами её лба.
- Ешь, - сказал он, отстраняясь. - А потом мы поговорим. О том, что было три дня назад. О том, что будет дальше. И о том, что я сделаю с каждым, кто посмел тебя обидеть.
Он развернулся, подошёл к столу, налил виски в бокал, и стоял спиной - широкой, напряжённой - давая ей время.
Снежана смотрела на его затылок, на то, как играют мышцы под кожей, и чувствовала, как в груди разрастается что-то новое - не страх, не надежда, а странная, болезненная привязанность, пускающая корни в самую глубину души.
Она взяла вилку.