Глава 10.

На следующий день у Дамира была тренировка.
В зале пахло потом, кожей и металлом. Воздух густой, как кисель, пропитанный чужой агрессией и тестостероном. Снежа устроилась на скамье у стены, поджав ноги, обхватив колени руками. Голубой сарафан - легкий, летящий, с тонкими бретельками - делал ее похожей на осколок неба, случайно упавший в этот бетонный ад.

Дамир скинул футболку, и Снежа поймала себя на том, что смотрит на его спину - на каждый бугорок позвоночника, на разворот плеч, на татуировку... Она облизнула губы и отвела взгляд, но поздно - он уже поймал этот жест, и в его глазах мелькнуло что-то темное, собственническое.

Тренировка шла своим чередом. Удары по груше - глухие, сочные. Скакалка свистит, разрезая воздух. Дамир работал, как машина, но краем глаза все время видел ее - светлое пятно на темной скамье...

Она не заметила, как Олег подсел. Только почувствовала движение воздуха, запах одеколона - резкого, мускусного, мужского. Он улыбнулся, сверкнув ровными зубами, и его плечо коснулось ее плеча.
Он был товарищем Дамира. И гордо носил прозвище "Варвар".

- Слышала историю про Дамира и того чеченца? - начал он, разливаясь голосом, как сироп. - Хочешь расскажу, как он ему нос сломал с одного удара?

Снежа улыбнулась - вежливо, краешком губ. Ей было неловко. Она поправила волосы, откинув их за спину, и этот жест - золотая волна, скользнувшая по ее плечам - заставил Олега замереть.

- Ты очень красивая, - выдохнул он. - Прямо русалка. Серьезно. Таких не бывает.

Снежа почувствовала это раньше, чем увидела. Взгляд Дамира - прожигающий, тяжелый как смола. Она обернулась и встретилась с ним глазами. В них полыхала черная, глухая ярость...
Он ничего не сказал. Просто отвернулся и со всей силы врезал по груше так, что цепь лопнула, и мешок рухнул на пол, подняв облако пыли..

После тренировки и спарринга, он усадил Снежу в машину.
Внедорожник ревел двигателем, пожирая километры асфальта. Тишина в салоне была плотной, как вата, и пахла грозой.
Дамир молчал. Руки на руле - ровно, жестко, ни одного лишнего движения. Челюсть сжата так, что желваки ходят под кожей.

- Ты ему сказала, что ты не свободна?!! - Голос Дамира - низкий, сдавленный, как будто он сдерживал зверя внутри.

Снежа сжалась на пассажирском сиденье, теребя ремень безопасности.

- Дамир... ну...повода не было. Он просто рассказывал историю. Я молчала.

Она подняла руку, чтобы поправить волосы - привычный жест, успокаивающий, как поглаживание кошки..

- Блять... Снеж... волосы не трогай свои!!

Грубость ударила хлыстом. Снежа замерла, но потом - медленно, намеренно - улыбнулась. Нежно. И провела пальцами по своим волосам от корней до самых кончиков, глядя на него из-под длинных ресниц..

Этого хватило.

Дамир выкрутил руль. Внедорожник вильнул, заскрежетали шины по асфальту, и машина встала как вкопанная на обочине. Снежа ахнула, вцепившись в сиденье, но не успела опомниться - его руки уже схватили ее за талию, перекидывая через подлокотник, вжимая в твердый пластик рулевого колеса..

-Ой... Дамир!

Она оказалась у него на коленях лицом к нему, грудью ближе. Голубой сарафан задрался, оголяя бедра, и прохладный воздух салона обжег кожу.

- Молчи, - выдохнул он ей в ухо, и его голос вибрировал, стелился, обещал. - Ты думаешь, я не видел?! Как он на тебя смотрел?! Как ты ему улыбалась?!

Он отодвинул ее трусики в сторону - резко, без предупреждения, и его пальцы скользнули по влажной, горячей плоти. Снежа выгнулась, впиваясь ногтями в обивку сиденья.

- Я не... - начала она, но ее слова оборвались, когда его пальцы нашли клитор - кружащие, дразнящие, жестокие в своей неторопливости.

- Я должен был трахать тебя пальцами на глазах у Варвара. Чтобы он видел. Чтобы запомнил, чья ты!

- Дамир...я..

- Говори чья ты, - приказал он, входя пальцами внутрь. Глубоко. До основания. Снежа застонала, запрокидывая голову ему на плечо, и ее волосы рассыпались по его рукам золотым водопадом.

- Твоя...

- Громче!

Он ускорил темп. Его пальцы трахали ее - жестко, ритмично, с влажным хлюпающим звуком, который разносился по салону, смешиваясь с ее прерывистым дыханием. Вторая рука сжала ее грудь через ткань сарафана, сминая, дергая сосок, заставляя ее выгибаться навстречу.

- Твоя! - крикнула она, и голос сорвался в хрип.

- Я не слышу, русалка...- прорычал он, вонзаясь пальцами еще глубже, надавливая большим пальцем на клитор, круговыми движениями, от которых у нее подгибались колени. - Чья ты?

- ТВОЯ! - выкрикнула Снежа, и ее тело содрогнулось в оргазме, волнами разбиваясь о его пальцы.. Она обмякла, упав грудью на него, хватая ртом воздух, чувствуя, как ее мышцы пульсируют вокруг его пальцев, сжимаясь, отпуская..

Дамир не убирал руку. Он держал ее внутри, чувствуя каждое сокращение, каждый спазм, каждую дрожь. Наклонился, прикусил мочку ее уха, до боли, до слез.

- Никогда не смей трогать свои волосы при другом мужике, - выдохнул он. - Ты - моя. И если я еще раз увижу, как ты кому-то улыбаешься, как позволяешь ему дышать с тобой одним воздухом... - он поцеловал ее в шею, оставляя засос, всасывая кожу, метя.. - Я накажу тебя снова. И еще раз. И еще.

Снежа повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В ее глазах блестели слезы - не боли, не обиды. Счастья. Дикого, неправильного, абсолютного счастья.

Дамир выдохнул, утыкаясь лбом в ее лоб, чувствуя, как ее запах - яблоки, мята, секс - заполняет легкие, вытесняя воздух, вытесняя мысли, вытесняя весь мир..

Он завел двигатель. Внедорожник дернулся, выезжая на трассу.

Больше он ничего не сказал.
Но когда его ладонь легла на ее колено, пальцы сжались, и это сжатие говорило больше, чем слова:

Ты принадлежишь мне. всегда. везде. каждым сантиметром кожи.

Но он был дико возбужден...даже слишком.

- Дамир...ты себя наказываешь ты же возбужден сильно...- тихо сказала Снежана.

Дамир молчал и злился, сжимая руль. А Снежа начала снова трогать свои волосы...при нем, он остановил машину снова, выдернул её с кресла, как куклу - Снежа даже не поняла, как оказалась на заднем сиденье, лопатками вжимаясь в прохладную кожу, а сверху нависал он, налитый тяжестью мышц и ярости...

Он рванул ткань сарафана - тонкие бретельки лопнули, и голубое облако сползло вниз, обнажая грудь, ее нежные розовые соски уже твёрдые, налившиеся, ждущие его губ..

- Ты специально... - выдохнул он, не спрашивая, утверждая. - Знала, что я сорвусь.

Снежа улыбнулась - той самой улыбкой, от которой у него темнело в глазах, - и провела ладонью по своей шее, вниз к ключице, к груди, играя, дразня, заставляя его смотреть.

- А ты думал, я просто так волосы трогала?

Дамир зарычал - низко, звериным рыком, от которого у Снежи мурашки побежали по спине. Он перехватил её запястья, вжал в сиденье над головой, и наклонился, вбирая сосок в рот. Жёстко, почти больно - и от этой грани, от этого баланса между лаской и наказанием у неё подогнулись колени, хотя она лежала, распятая его весом..

Руками он развёл её нежные бёдра - собственнически, жадно, словно вскрывал сейф, где хранилась его самая ценная вещь. Снежа ахнула, когда его пальцы снова нырнули в неё - мокрую, горячую, готовую принять его целиком, без остатка..

- Мокрая.. - констатировал он, и в голосе плескалось удовлетворение.

Он отпустил её запястья и взялся за ремень - пряжка звякнула, джинсы сползли, и Снежа увидела его член - твёрдый, налитой кровью, пульсирующий от желания. Она облизнула губы, и этот жест ударил его под дых сильнее любого удара в спарринге.

- Смотри на меня, - приказал он, нависая, приставляя головку к её входу, скользя по влажным складкам, дразня, не входя. - Смотри, когда я буду тебя трахать...

Она послушалась. Синие глаза встретились с карими, и в этом взгляде было всё : и страсть, и ненависть, и любовь, и дикая, потребность принадлежать..

Он вошёл в нее...

Резко. Глубоко. До упора. Снежа вскрикнула - не от боли, от полноты ощущений, от того, как её тело принимало его, раскрывалось, сжималось вокруг пульсирующей плоти.

- Моя, - выдохнул он, начиная движение.

Первый толчок - медленный, тягучий, почти жестокий в своей неторопливости. Он вышел почти полностью и снова вошёл, глядя ей в глаза, заставляя чувствовать каждый миллиметр своего члена, каждое расширение её стенок, каждую каплю смазки, что покрывала его.

- Моя, - повторил он, ускоряясь.

Второй толчок - глубже, третий - быстрее, и вот он уже вбивался в неё, ритмично, мощно, как таран в крепостные ворота. Салон внедорожника наполнился звуками - влажными шлепками их тел, её сдавленными стонами, его рваным дыханием.

Снежа вцепилась пальцами в обшивку сиденья, выгибаясь дугой навстречу каждому удару. Его член скользил внутри неё, находя те места, о существовании которых знал только он, нажимая на те точки, от которых у неё была улыбка.

- Моя русалка, - прохрипел он, наклоняясь, вбирая её крик в поцелуй.

Он целовал её так же, как трахал - глубоко, жадно, без остатка, забирая дыхание, оставляя только себя.. Его ладонь скользнула между их телами, нашла её клитор - набухший, дрожащий - и надавила, круговыми движениями, в такт толчкам...

- Дамир... - задохнулась она, разрывая поцелуй. - Я... я...

- Кончи для меня, девочка моя.. - приказал он, вбиваясь глубже, быстрее, задавая темп, от которого мир вокруг рушился. - Кончи на мой член, русалка. Покажи, что ты моя..

Она кончила - резко, ярко. Её тело выгнулось, мышцы сжались вокруг него, пульсируя, содрогаясь. Он почувствовал, как её горячие соки обволакивают его, и это стало последней каплей..

Дамир зарычал, входя в неё последний раз - глубоко, до самого основания, до упора в шейку матки, - и излился внутрь, горячими толчками, заполняя её собой, метя изнутри. Снежа чувствовала каждую пульсацию, каждую каплю, каждое движение его члена, и это ощущение - быть наполненной им, быть его - заставило её содрогнуться в новом, более слабом, но таком сладком оргазме..

Он рухнул на неё, вжимая в кожу сиденья, утыкаясь лицом в её шею. Она чувствовала, как бьётся его сердце - бешено, заполошно, в унисон с её собственным.

- Ты... - выдохнул он куда-то ей в ключицу. - Ты меня в могилу сведёшь, Снеж.

Она улыбнулась, гладя его по затылку, запуская пальцы в жёсткие волосы..и целуя его в губы.