Глава 7.

Лана оказалась той девушкой, что подбирала Снеже платье цвета тиффани... с глазами, видевшими слишком много.
Они уехали в апартаменты к Тигру..

Там Лана молча провела Снежану в ванную, где воздух уже был наполнен паром и маслом лаванды. Зеркала запотели, превращая отражения в призраков.

- Раздевайся, - сказала Лана, голос её звучал устало, привычно, словно она повторяла эту фразу сотни раз. - Всё снимай.

Снежана стояла, обхватив себя руками, пальцы впивались в плечи, оставляя белые следы. Пиджак Барановского соскользнул на пол, и она осталась в том самом топе и шортиках и красном кружеве, которое Дамир видел на ринге. Теперь оно казалось ей не одеждой, а клеймом.

- Я...

- Не надо, - Лана шагнула ближе, и её пальцы - прохладные, уверенные - коснулись застёжки на спине. - Я знаю, кто ты. Новая девочка Тигра. - Она расстегнула крючки, и кружево ослабло. - Но ты дрожишь, как осиновый лист.

Снежана почувствовала, как бельё скользит вниз, обнажая грудь - маленькую, но упругую, с сосками, затвердевшими от холода и страха. Она прикрылась руками, но Лана мягко отвела их.

- Не стыдись. Тело - это просто инструмент. В этом клубе все инструменты. Одни - чтобы бить, другие - чтобы ласкать. - Она провела ладонью по животу Снежаны, и та вздрогнула, чувствуя, как мышцы напрягаются под чужим прикосновением. - Но ты редкий экземпляр. Чистый. Нетронутый. - Её пальцы скользнули ниже, к резинке шортиков, и Снежана перехватила её запястье.

- Не надо, - выдохнула она, и в голосе звенели слёзы.

Лана остановилась. Посмотрела в глаза - долго, изучающе.

- Хорошо, - сказала она наконец. - Сама. Ванна готова.

Снежана разделась сама, быстро, стараясь не смотреть на себя в зеркала. Вода была горячей почти до боли, и она погрузилась в неё с головой, зажмурившись, чувствуя, как пена щиплет глаза. Когда она вынырнула, Лана уже стояла рядом с халатом и пушистым полотенцем.

- Теперь волосы, - сказала она, и в её руках появилась расчёска с редкими зубьями. - Садись.

Снежана села на пуфик, и Лана начала расчёсывать её мокрые волосы - длинные, светлые, тяжёлые от воды. Каждое движение было ритмичным, почти гипнотическим, и Снежана чувствовала, как напряжение уходит из плеч, как веки становятся тяжёлыми..

Лана высушила их феном..
- Ты красивая, - вдруг сказала Лана, и в её голосе не было лести - только констатация.
- Тигр не ошибся. Но запомни: он зверь. Его нельзя дразнить. Нельзя играть с ним. Если дашь ему надежду - он разорвёт любого, кто встанет между вами. Даже Барановского.

Снежана обернулась, и в её глазах мелькнул вопрос.

- Ты любишь его? - спросила Лана, и расчёска замерла в её руках.

- Я... не знаю, - прошептала Снежана. - Я видела его два раза. Первый - когда случайно поцеловала. Второй - сегодня.

- И этого хватило, - Лана улыбнулась, но улыбка была грустной. - Поверь мне, я видела, как это работает. Искра. Она либо есть, либо нет. У вас есть.

Она закончила с волосами, уложила их волнами, оставив их распущенными, и помогла надеть платье - шёлковое, цвета слоновой кости, с открытыми плечами и глубоким декольте, которое обнажало ключицы и начало груди. Ткань струилась по телу, обтягивая бёдра, и Снежана чувствовала себя не одетой, а раздетой.

- Без белья, - пояснила Лана, заметив её взгляд. - Так надо.

Губы тронул блеск - нежно-розовый, блестящий, как лепестки пиона, и последний штрих: тонкая цепочка на щиколотку, с маленьким кулоном в виде тигриного клыка.

- Это от Андрея Андреевича, - сказала Лана, застёгивая её. - Подарок. Чтобы помнила.

Когда Снежана вышла в гостиную апартаментов то заметила..комната была огромной - панорамные окна, кожаные диваны, барная стойка из чёрного мрамора. На стене висели фотографии боёв - и на каждой был Дамир. Его лицо, его кулаки, его победы.

Тишина давила на уши.

Снежана села на край дивана, сжав руки на коленях. Сердце колотилось где-то в горле. Она слышала, как за окном гудит город, как где-то далеко играет музыка, но здесь, в этих апартаментах, время застыло.

Дверь открылась без стука.

Дамир вошёл медленно, с порога снял чёрную футболку, обнажая торс - перевязанный бинтами, с кровоподтёками на рёбрах. Под рёбрами запёкся огромный багровый синяк. Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, голодное, почти звериное.

- Ты... - выдохнул он, и голос его хрипел. - Барановский сказал, что ты будешь здесь. Я не верил.

Она поднялась, и платье скользнуло по бёдрам, открывая колени.

- Он сказал... что я должна быть с тобой.

Дамир шагнул к ней, и между ними остался метр. Его дыхание было тяжёлым - не от усталости, от желания.

- Я хочу тебя... - сказал он просто, без игры, без предисловий. - С того самого момента, как ты врезалась в меня и твои губы коснулись моих. Я искал тебя. Я просил Барановского... - Его пальцы сжались в кулак.

Снежана смотрела на него, на его разбитые костяшки, на шрам над бровью, на его глаза - такие тёмные, такие отчаянные. Она шагнула ему навстречу, и её рука легла на его грудь, прямо над сердцем, которое билось так громко, что она чувствовала вибрацию под пальцами.

- А если хочу?

Дамир выдохнул - шумно, прерывисто, и его пальцы переплелись с её. Он притянул её к себе, и поцелуй, когда он случился, был нежным - пугающе нежным для человека, который час назад ломал кости на ринге. Его язык скользнул по её губам, раздвигая их, и она ответила, чувствуя, как по спине бегут мурашки, как платье становится тесным, как его ладони ложатся на её поясницу..

- Я хочу сделать это правильно, - прошептал он, отрываясь от её губ, и его лоб прижался к её лбу. - Не здесь, не как животные. Если ты... если ты первый раз... то я хочу, чтобы это было по-настоящему.

Снежана почувствовала, как слёзы обжигают глаза, и на этот раз она не сдержала их. Дамир стёр их большим пальцем, и его улыбка была такой тёплой, такой человеческой, что у неё сжалось сердце.

- Просто будь со мной, - попросила она, и голос её дрожал.

Поднявшись, Дамир взял её на руки, прижимая к груди, и в тот момент он не чувствовал ни боли в рёбрах, ни усталости. Он нёс её в спальню, и шаги его были твёрдыми, как будто он нёс в руках не девушку, а целую вселенную. Он опустил её на кровать - широкую, с белым шёлковым бельём, и сам лёг рядом, касаясь пальцами её щеки.

Его ладонь скользнула по её плечу и остановилась на изгибе талии, платье задралось, обнажая бедро. Снежана лежала, глядя в его глаза - и в них не было похоти.

- Ты как ангел, - выдохнул он. - Или русалка. Ты знаешь, что у тебя глаза цвета морской волны?

- У меня серые глаза, - прошептала она.

- Нет, - он покачал головой. - Они меняются. Когда ты смотришь на меня - они голубые, с зелёными крапинками. Как море..

Снежана улыбнулась сквозь слёзы, и её руки легли на его плечи, чувствуя тепло его кожи. На его шее проступили вены, и его дыхание участилось, когда он наклонился, целуя её за ухом, спускаясь поцелуями к ключице, где кожа была сладкой и влажной.

Звякнула пряжка ремня, ремень скользнул вниз, джинсы с глухим стуком упали на пол - и его тело накрыло её, горячее, сильное, пахнущее хвоей и мятой. Его пальцы нашли подол платья и поползли вверх по бедру...