Глава 11.

Снежана стояла у окна тренировочной базы, сжимая в пальцах край футболки, которая пахла Дамиром. Его комната - бетонный мешок с кроватью, шведской стенкой и запахом хвои, цитруса, железа. Она смотрела, как он внизу отрабатывает удары по груше: мокрые волосы прилипли ко лбу, мышцы ходили под кожей, как живые тросы...

Тигр.
Все звали его Тигром.

А она знала, какой он, когда просыпается - теплый, сжимающий ее в охапку, будто она единственное, что держит его в этом мире..

Дверь открылась со стуком.

Барановский стоял в проеме двери, словно удав, который уже выбрал жертву и теперь медлил, наслаждаясь моментом. Снежана инстинктивно вцепилась в край футболки Дамира, которая была на ней-слишком большая, пахла потом, железом и чем-то диким, древесным, звериным. Его запах.

Он оглядел Снежану с головы до ног, задержался на волосах, которые теперь не скрывала кепка, на губах, опухших от поцелуев, на тонкой шее, где алел засос - метка Тигра..

- Преобразилась...деточка..

- Я не понимаю, о чем вы, Андрей Андреевич...- ее голос дрогнул, но она выпрямилась, расправив плечи. Маленькая, светловолосая, с копной длинных волос, что сейчас небрежно лежали на плечах.. Пухлые губы сжались.

Удав хмыкнул, закрывая за собой дверь. Комната Дамира была спартанской: кровать, шкаф, зеркало в углу, пара гантелей на полу. Ничего лишнего. Только запах мускуса и опасности.

- Преобразилась, - повторил он, разглядывая ее. Взгляд скользнул по голым ногам, по тонкой шее, по тому, как футболка сбилась на плече, открывая ключицу. - Видимо, ночи с Тигром идут на пользу всем.

Снежана почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ей казалось, что это предательство-дышать одним воздухом с этим человеком, обсуждать Дамира за его спиной. Будто нож в спину, который держит она сама.

- Он не зверь, - вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. - Он не зверь, которого нужно приручать.

Удав улыбнулся. Хищно. Спокойно.

- Ох, детка. Именно зверь. Самый опасный в этом городе. Чемпион без короны, пешка без права выбора. Единственное, что может его контролировать-это не контракт, не деньги, не угрозы. Единственное, что сломает его, - голос стал тише, почти ласковым, - это сердце. А ты, Снежана, - он сделал шаг к ней, и она отступила к стене, спиной к холодному бетону, - ты держишь это сердце прямо сейчас. Вопрос только: что ты с ним сделаешь?

Она вспомнила тот вечер. Как несла поднос с напитками, как споткнулась, как их губы встретились случайно, а потом он сорвал с нее кепку и замер, глядя на волны волос, рассыпавшиеся по плечам. Как сказал хрипло:

«Русалка...»

Этот взгляд-глубокий, голодный, но такой... одинокий. Как будто он не дрался в клетке, а сам всю жизнь был заперт в ней.

- Я не буду его предавать, - выдохнула она.

Удав усмехнулся, разводя руками.

- А кто говорит о предательстве? Я говорю о любви. Просто будь с ним. Ласковой. Заботливой. Сделай так, чтобы без тебя он задыхался. А когда он будет дышать только тобой, - Барановский наклонился ближе, и Снежана почувствовала запах дорогого одеколона и сигар, - ты просто попросишь его сделать то, что скажу я. Ради тебя. Ради вашего будущего. Ради безопасности.

Он коснулся пальцем ее подбородка, заставляя поднять глаза.

- Ты ведь не хочешь, чтобы с ним что-то случилось? Ты знаешь, что контракт не прощает непослушания. Тигр может и силен, но он пьет ту же воду, что и все мы. Один удар в спину, одна ошибка на ринге, один «несчастный случай», - он пожал плечами. - А девочка из мед института, которая так удачно попала к нему в постель... она может стать и причиной его падения. Или его спасением. Выбор за тобой.

Снежана чувствовала, как дрожат руки. Как бешено колотится сердце, готовое выпрыгнуть из груди. В голове билась одна мысль:

«Я не могу, я не хочу, я люблю его...»

Но губы произнесли:

- Что именно я должна буду сделать?

Удав улыбнулся той улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.

- Умная девочка. Я знал, что не ошибся в тебе. Бой через месяц. Особенный бой. Международный турнир, где ставки- большие деньги. Дамир должен проиграть его -любой ценой. Ты сделаешь так, чтобы он был достаточно зол, чтобы хотеть. И достаточно влюблен, чтобы слушаться тебя после..Этот мальчик слишком упрям и честен, что, конечно, прекрасно, но не слишком подходит для мира подпольных боёв.
Но тебя он послушает. Сделай так чтобы он полюбил и был готов защитить любой ценой. После того как мой Тигр проиграет бой, ты получишь круглую сумму и новые документы, сможешь начать жизнь с чистого листа. Ты же хочешь этого, деточка?

Он развернулся и направился к двери, но остановился на пороге.

- И да, Снежана. Никому не говори о нашем разговоре. Особенно Тигру. Иначе... ты знаешь, что бывает с русалками, которые заплывают в чужие сети.

Дверь захлопнулась, оставляя ее одну. В тишине комнаты. С запахом Дамира на футболке, с его тенью в углу, с его фотографией-единственной, что стояла на тумбочке: он после боя, окровавленный, но улыбающийся.

Снежана медленно сползла по стене, пряча лицо в ладонях.

Ком в горле душил.

«Что я наделала?»

Шаги за дверью стали громче. Тяжелые. Ритмичные. Его шаги.

Дамир вошел, мокрый после душа, капли воды стекали по широким плечам, по татуировке тигра на груди, которая дышала вместе с ним. Волосы темные, влажные, падают на лоб. Взгляд встревоженный, сразу нашел ее.

- Снежа? - голос хриплый. - Ты чего на полу? Что-то случилось?

Она подняла на него глаза-заплаканные, красные, полные вины и нежности одновременно.

«Скажи ему. Скажи прямо сейчас. Он имеет право знать...»

Но слова застряли в горле, как кость.

Вместо этого она поднялась, шагнула к нему, уткнулась лицом в мокрую грудь, обхватила его за талию. Он замер на секунду, а потом руки обняли ее в ответ-осторожно, крепко, собственнически.

- Тише, маленькая. Я здесь. Я никуда не уйду.

Она чувствовала, как его пальцы зарываются в ее волосы. Как он вдыхает их запах. Как шепчет едва слышно:

- Моя русалка...

И в этот момент она поняла: она не сможет его предать. Что бы ни случилось. Какими бы цепями ни опутывал их Удав, она скорее умрет, чем позволит использовать Дамира.

- Поцелуй меня, - прошептала она, поднимая лицо. - Прямо сейчас. Сильно. Чтобы я забыла, кто я.

Дамир усмехнулся, но глаза остались серьезными.

- Ты - моя...

И его губы накрыли ее-требовательно, жарко, отчаянно, как будто этот поцелуй мог стереть все, что было до, и все, что будет после.

Она ответила на поцелуй, запуская пальцы в его влажные волосы, прижимаясь теснее, впуская его язык, его вкус, его дыхание.
И молилась, чтобы завтра никогда не наступило.

Дамир раздвинул её ноги шире, и Снежана почувствовала, как его дыхание обжигает внутреннюю сторону бедра - горячее, неровное, голодное. Он провел языком по складочкам, медленно, пробуя на вкус, как дегустатор, который не торопится, потому что знает: лучшее вино требует времени. Она выгнулась, вцепилась пальцами в простыню, когда его рот накрыл её целиком - влажный, жадный, безжалостный.

- Дамир... - выдохнула она, и это имя прозвучало как молитва.

Он хмыкнул, и вибрация отозвалась в ней тысячей иголочек. Член стоял твёрдый, влажный от смазки, и когда он навис над ней, Снежана увидела в его глазах то, что скрывалось за маской бойца: беззащитность. Он боялся сделать ей больно. Даже сейчас, когда его зверь рвался наружу, он сдерживался - ради неё.

Он вошёл одним толчком - и мир раскололся на горячие осколки. Снежана вскрикнула, вцепилась ногтями в его спину, чувствуя, как он заполняет её до краёв, до самого горла, до самой души. Дамир замер на секунду - давая ей привыкнуть, давая себе не кончить сразу, - а потом начал двигаться...Глубоко. Медленно. Каждый толчок - как удар сердца, тяжёлый, ритмичный, неумолимый.

- Господи, какая же ты узкая... - выдохнул он, зажмурившись.

Она чувствовала каждый дюйм его члена внутри себя - горячий, пульсирующий, живой. Он наклонился, взял в рот её сосок, и Снежана застонала, выгибаясь ему навстречу. Он сосал, покусывал, пока она не начала дрожать, а потом переключился на второй - и так же безжалостно довёл её до грани.

- Дамир... я сейчас...

- Рано, - прорычал он, замедляясь. - Терпи.

Он перевернул её на живот, заставил встать на четвереньки, и Снежана почувствовала, как его руки скользят по её бёдрам, разводя их шире. Он вошёл сзади - глубже, чем раньше, - и намотал её длинные волосы на кулак, оттягивая голову назад. Теперь каждое его движение было собственническим, грубым, первобытным.

- Чья ты? - рыкнул он, вбиваясь в неё ритмично, жёстко.

- Твоя! - всхлипнула она.

- Громче.

- Твоя! Только твоя...

Он ускорился, наклоняясь к её уху, кусая мочку, шепча хрипло, почти зверино:

- Запомни это. Запомни, кто тебя трахает. Кто любит тебя. Кто умрёт за тебя...

Она кончила - резко, судорожно, с криком, в котором смешались боль и наслаждение. Её мышцы сжались вокруг него, и Дамир зарычал, вцепившись в её бёдра, выливаясь в неё горячими толчками, не останавливаясь, пока последняя капля не вытекла.

Он рухнул рядом, тяжело дыша, и притянул её к себе - мокрую, дрожащую, счастливую.

Она уткнулась носом в его грудь, слушая, как бьётся его сердце - ровно, сильно, как барабан перед боем.

«Я тоже тебя люблю, Тигр. И я спасу тебя. Даже если для этого придётся умереть».

Но вслух сказала только:

- Ещё...

Он усмехнулся, переворачивая её на спину и разводя её ножки снова.

- Как скажешь, маленькая...

Он вошёл в неё снова - медленно, глубоко, глядя в глаза - и Снежана поняла, что готова гореть в этом аду вечно.

Ради него...