ГЛАВА 20.

Настоящее время.

28 апреля 2070 год. Граница Зорина.

Далия Янковская

Поездка до назначенного места прошла в тяжелом молчании.

У лекарки не было никакого желания говорить с наставником Мирона. Лишь когда они остановились, а он склонился к ней, она смогла сквозь зубы выдавить:

- Не приближайся, ублюдок.

Тот, казалось, даже не заметил оскорбления, лишь тихо шепнул:

- Тебе стоит быть осторожной.

Далия фыркнула, словно пыталась прогнать от себя нарастающее раздражение. Вскочив из машины, она оглядела окрестности, и несколько мгновений старалась сосредоточиться на том, что вокруг.

Они прибыли к пещере, и в её сердце на мгновение возникло легкое беспокойство. Взгляд пробежался по разрушенным перекрытиям и заколоченным доскам на здании рядом - очевидно, это была старая шахта, заброшенная слишком давно.

Тимофей молча показывает на вход и они движутся внутрь. Запах затхлости тут же ударил в ноздри, от чего захотелось сморщиться, но взгляд то и дело двигался из одного угла в другой, осматривая помещение.

Два вооруженных стражника в суровой военной форме стояли на подходе к двери, их настороженные взгляды, полные готовности к быстрым действиям, не оставляли сомнений в том, что они здесь не просто для украшения. Один из них находился у входа в комнату, другой охранял коридор и лестницу, как незримый барьер между Далией и миром за пределами этих стен.

Когда ее завели в одну из комнат, она увидела, что Царь уже ждал ее, расслабленно усевшись на стуле. Его облик говорил о том, что минутные ожидания были для него в радость. Он смотрел в сломанное окно, откуда сквозь треснувшее стекло пробивались тонкие струйки света, подчеркивающие его уверенность в каждом движении. В руке у него зависла фляжка, чуть выше губ, и, казалось, время замедлилось, когда он колебался между решением сделать глоток и продолжением наблюдения за окружающим.

– Доехала с комфортом, милая? – произнес он с легкой насмешкой, его голос был бархатистым, ненавязчивым, но в то же время укушенным ядом презрения.

Далия, напрягая челюсти, сдерживала гнев. Ее голос звучал строго и решительно, лишенный всякой нежности: – Перейдем к делу.

Его губы раздвинулись в улыбке, но он даже не посмотрел на нее. Молча отхлебнул из фляжки и лишь после развернулся. Рукава рубашки были подвернуты, обнажая белую аристократичную кожу. Пряди золотых волос были в беспорядке, будто он то и дело запускает пальцы в шевелюру.

Голубые глаза лихорадочно осматривали ее с головы до ног. В них сверкнула жажда, когда он дошел до шеи.

– Наедине, – настойчиво проговорила она, напоминая о своём требовании, записанном в письме, которое привело её сюда. В её голосе звучал металлический оттенок.

– Мои люди всегда ведут себя прилежно, – отмахнулся он с легким пренебрежением, а затем, прибавив интонацию, полную вкрадчивого удовлетворения, добавил, – Я не забыл, на что ты способна.

Её сердце забилось быстрее от его слов, но Далия не собиралась проявлять слабость. Она вздернула подбородок, уверенно двинувшись к нему и выдергивая фляжку из его рук, делая большой глоток.

Обжигающая жидкость потекла по горлу, и она едва не закашлялась, удерживая на себе его взгляд.

– Зачем ты написала мне, маленькая лекарка? – поинтересовался Василий, его голос звучал игриво и холодно одновременно, что делало его ещё более пугающим.

- Мне нужна помощь.

Брови Царя взлетели. Конечно, в письме она лишь попросила о встрече, надеясь, что пара скромных комментариев о том, что она вынужденно пишет ему подстегнут внутри него охотника.

Ей нужно было, чтобы он согласился на встречу. И он оказался предсказуем, что не могло не радовать.

– Что же делает мой братец, что ты, под угрозой снова оказаться в нашей камере, всё же решила связаться со мной? – спросил он, звуча при этом искренне удивлённым. Она почувствовала, как это реагирование было ей на руку; он терял бдительность, расслабляясь в своей уверенности.

– Все сложилось хуже, чем я ожидала, – неопределенно пожав плечами, она сделала ещё один глоток из фляжки, наслаждаясь горьким вкусом и моментом.

Вдруг царевич забрал у неё фляжку, поставив её на подоконник с хрустом стекла, а его пальцы коснулись её талии, настойчиво притягивая вниз.

– Присядь, – приказал он с тихой жестокостью в голосе.

Стиснув зубы, Далия медленно опустилась на его колени, ощущая, как напряжение в ее теле растет, напоминая о всех границах, которые она пересекает. Удовлетворенно хмыкнув, Василий сжал её талию сильнее, в его глазах уже начинал разгораться знакомый огонь страсти, который будил у неё противоречивые чувства.

«Как легко он уходит в свои пороки», – подумала про себя лекарка, осознавая, что эта игра только начинается.

Пальцы взметнулись, и он погладил ее щеку. Далии пришлось использовать всю свою выдержку, чтобы не отпрянуть.

Улучив момент, она протянула руку, желая коснуться его груди, но он перехватил ее запястье, покачав головой.

- Никаких рук, маленькая лекарка.

Далия молилась, чтобы в ее глазах нельзя было прочесть досаду. Но сдаваться не собиралась.

Собравшись с мыслями, она наградила его нежной, но задорной улыбкой и подняла руки вверх, словно сдаваясь в этой безумной игре. Её жест говорил о том, что она принимает вызов, но вовсе не собирается сдаваться.

- Если ты умрешь, то кто защитит меня от твоего братца? – произнесла она с насмешкой, стараясь скрыть за словами легкость, которая совсем не соответствовала её внутреннему состоянию.

Он рассмеялся и в его смехе прозвучала обещающая нота. Однако его взгляд оставался серьезен.

- Что произошло?

Далия, собрав мысли, поведала ему заранее спланированную плаксивую историю. Лживые слова сами слетали с уст о том, как она доверилась младшему царевичу, желая выбраться из лап Василия, как он заключил с ней сделку, пообещав защитить ее близких, а после того, как она выбралась, он внушал ей о любви к нему, заставлял использовать силу и трогал ее. Она рассказала о том, как он приводил стражников или слуг, заставляя ее ублажать их, пока он смотрел на это со стороны, унижая ее.

Она надеялась на его желание обладать ею. На его инстинкт охотника. Он бы не позволил конкуренту делать с ней то же, что и он.

Далия хорошо помнила, как он однажды поделился с ней его гранями морали, и она надеялась, что не переборщила.

Заглянув в его глаза, она заметила, как они пылают от ярости и поняла, что не ошиблась. Внутри поднялась волна радости, но она быстро ее потушила. Не время расслабляться.

Её сердце стучало в унисон с бьющимся в его глазах гневом, и она готова была рискнуть всем ради надежды на спасение своих близких.

Когда она закончила рассказ, из ее глаз полились слезы.

Когда Далия закончила свой рассказ, из её глаз начали течь слёзы, словно река, выбравшаяся из берегов. Она заставила себя вспомнить всё, что ей пришлось пережить рядом с этой семьей, каждую боль и страдание, что испытывал Мирон. Она вспомнила пустые глаза Юлия, которые смотрели в бездну, когда жизнь покидала его тело, и глухой звук, когда он упал на землю, оставив в её сердце нестерпимую боль.

Эти моменты пронзали её сердце, как острые шипы.

Вспоминая предательство своей наставницы, Далия чувствовала, как слёзы катятся по её щекам, отдавая ей облегчение, даже несмотря на тот хаос, который бушевал внутри. Царевич казался растерянным, его лицо отражало борьбу чувств: он пытался осмыслить услышанное, решал, была ли это правда или всего лишь проявление слабости. Сердце Далии колотилось, её слова лежали между ними, как тяжелое бремя.

Наконец, его рука взметнулась, и он поцеловал её в лоб, этот нежный жест был полон сочувствия.

- Мне очень жаль, Далия, - произнес он с сочувствием и она распахнула глаза, не скрывая своего удивления.

- Ты первый раз назвал меня по имени, - прошептала она, переводя взгляд с его глаз на его губы.

- Сколько ты не пользовалась силой? – спросил он, поджав губы.

Он не мог не заметить золотые всполохи. Они виднелись даже под линзами, которые она надела заранее.

- Он запрещает мне, - тут же нашлась лекарка, всхлипнув, - Мне очень больно.

Она опустила голову, но царевич поднял ее за подбородок и в его взгляде она увидела жажду. Он хотел почувствовать действие ее дара.

Глубоко вздохнув, он склонился к ней, но остановился в нескольких сантиметрах от ее губ.

- Разреши мне.

Переборов внутреннее сопротивление и удивление, она кивнула, заглядывая в его глаза.

Когда его губы мягко опустились на её, он тяжело выдохнул, и этот звук прокатился по её телу, наполняя её вдруг теплыми мурашками. Поцелуй стал углубляться, его настойчивость пробуждала в ней смешанные чувства: страх и волнение. Она чувствовала, как твердый пах наталкивается на её бедро, и старалась не концентрироваться на этом, подавляя тошноту.

Она поцеловала его в ответ. Его руки на ее талии дрогнули, словно он удивлен, что она сама пошла на контакт — это был первый раз, когда ему не пришлось прибегать к своему привычному внушению. Она не использовала руки, лишь губы, надеясь, что все эти действия докажут ее искренность перед ним.

Ей нужно, чтобы он поверил. Чтобы расслабился.

Она отстранилась первой, тяжело дыша, её грудь вздымалась от усиливающихся эмоций. Царевич, несмотря на паузу, не отпускал её, его пальцы крепко сжимали её талию, как будто он пытался сдержать свою жажду, которая, казалось, вот-вот вырвется на свободу. Но Далия не верила ему; она знала, что он сорвется, и ждала этого момента, словно охотник, готовящийся к решающему выстрелу.

Впервые в её жизни эта ожидание не приносило страха, наоборот, в нем было что-то электрическое, захватывающее. Она потянулась в ответ, в надежде на то, что он уступит и вновь притянет её к себе, но он удержал её на месте, нахмурившись, погружаясь в глубокие размышления.

- В чем будет заключаться моя помощь? – произнёс он хрипло, и Далия могла почувствовать, как его голос дрожал от невыносимого напряжения. Он стоял на грани, и она знала, что одно неверное слово может ввергнуть их в хаос.

- Не думай, что я забыла, что ты сделал с Мироном, - отвела лекарка, - Ты сделал мне очень больно своим поступком.

- Ах, моя дорогая, он только мешал бы нам, если бы я не стер ему память. Тем самым он подвергнул риску вас обоих. Я лишь защищал наши договоренности и твои чувства.

Нежное поглаживание горячих пальцев по девичьему бедру резко контрастировало с тем огнем в его глазах.

Далия поджала губы, напряженно думая.

- Ты должен был согласовать это со мной, - злость подкрадывалась, образуя шар огня в ее груди. Сила искрилась на ее пальцах, но Далия старалась сдерживать ее.

«Еще рано».

Он улыбнулся по-мальчишески и жаркий шепот опалил ее шею, когда он склонился к ней:

- Впредь будет только так моя королева.

Его губы коснулись ее шеи, и Далия задрожала от ярости. Язык прошелся по вене, а пальцы сжались на бедре, комкая ткань юбки.

Она откинула голову, из горла вырвался стон. Руки по-прежнему она держала при себе.

- Я всегда знал, что это не мое внушение, - прорычал он и Далия ощутила, как его клыки царапнули кожу.

Холодок пробежал по ее телу.

Он поднял голову, впиваясь голодным поцелуем в её губы, и этот акт стал не просто проявлением страсти, а настоящей игрой на грани. Она ощущала его жажду, его желание овладеть ею целиком.

- Прошу, - застонала Далия, выгибаясь в его руках, - Позволь мне использовать силу.

В ответ на её слова царевич кровожадно улыбнулся, и она увидела, как его глаза заволокло пеленой страсти от ее приглашения. Он уже был за гранью контроля собственного разума.

«Рано».

Он взял ее ладонь, переплетая их пальцы и поднес к своим губам, целуя. Клыки поцарапали кожу. Его губы шепнули заветные два слова:

- Освободи себя.

Далия потянулась, обрушивая свои губы на его. Перекинув ногу через его бедра, она оседлала его. Руки обвили его шею, зарываясь в волосы.

Язык скользнул по его нижней губе, а бедра нарочно двинулись вверх, задевая вставший член.

Василий застонал ей в рот, сжимая ее ягодицы. Его руки шарили по ее телу.

Ее рука скользнула на его грудь, кончики пальцев жгло огнем. Едва она выпустила свою силу, облегчение волной накрыло ее. Они застонали одновременно: он от своего ненормального влечения, она от освобождения.

Она чувствовала, что ей было этого мало.

«Рано».

Его губы прошлись по ее лицу нежными касаниями, опускаясь к шее. Когда его зубы впились в ее шею, она позволила себе не сдерживаться.

«Вот ты и проиграл».

Усилив поток, Далия чувствовала, как слабеет. Вместе с кровью и силой она чувствовала, как он пытается забрать контроль, но удерживала себя.

- Отдай, - зарычал Василий, но Далия не слушала его.

Он перехватило ее запястье, отрывая ее руку. Оторвавшись от ее шеи, он смотрел на нее с непониманием.

Словно не верил, что это специально.

«Ты хочешь этого» - внезапная мысль ворвалась в ее разум.

«Ты любишь его» - была следующей.

Далия покачала головой, голова становилась тяжелой с каждым мгновением. Она боролась в мыслях с царевичем. Опустив вторую руку на его плечо, она снова пустила поток силы, она стремилась к его сердцу, сжимая по пути каждый сосуд, каждую вену на своем пути.

Глаза Василия покраснели, пока ее собственный голос в голове шептал.

«Ты обманываешь саму себя. Поддайся ему».

- Нет! – закричала она.

Слабость накатывала волнами вместе с тошнотой. Она услышала над ухом рычание и крепкая хватка на талии угрожала раскрошить ребра.

«Не справлюсь с силой».

Далия не знала в чем дело. Возможно, она слишком долго ее копила, либо она потеряла слишком много крови, но она чувствовала, как сопротивляться шепоту становится тяжело. Сила утекает из ее пальцев, так и не добираясь до его сердца.

Мутным взглядом она наткнулась на фляжку. Она прижалась к Василию, прижимаясь губами, обмякая всем телом в его руках.

Он напрягся, но едва его губы оказались рядом с истекающей кровью шеей, он снова вонзился клыками в нее.

Следующие действия произошли, будто бы не с самой далией. Ее рука схватила железную фляжку, а в следующее мгновение она несколько раз опустила ее ему на голову.

Василий попытался что-то сказать, но его глаза закатились, и он упал со стула вместе с ней.

Далия лишь чуть успела подняться, когда двери с оглушительным треском распахнулись, и в помещение ворвался окровавленный Тимофей, его лицо было исцарапано, а одежда пропитана кровью, что придавало ему вид подобия мрачного ангела. Он метнул взгляд на неё, и в этом неведении Далия увидела всю жестокую правду их существования.

Далия вопросительно на него взглянула. Тот кивнул. Без слов они погрузили тело царевича в багажник, перешагивая через мертвые тела охранников.

По пути лекарка заметила пистолет у одного из трупов. Секунда — и она уже засунула его в карман юбки, чувствуя его тяжесть как символ защиты, которая теперь была ей необходима.

Опустившись в кожаное сидение автомобиля, она наконец позволила себе выдохнуть, будто сбрасывая с себя груз, который тащила слишком долго.

- Ты справилась, - приободрил ее Тимофей.

- Даже не хочу знать, что вы сделали с водителем, - произнесла она с ноткой отвращения. Голос дрожал от прилива адреналина.

Он только хмыкнул в ответ, и роковая хижина, оставшаяся позади, постепенно начала исчезать в боковых зеркалах заднего вида. Каждый миг казался дерзким напоминанием о том, что они оставили позади, и тьма, надвигающаяся на них, обещала новые испытания, с которыми им предстоит столкнуться.

***

Сложнее всего оказалось найти подходящее место, где они могли бы заточить самого Царя Василия. Далия понимала, что каждый миг на счету. Её план должен был сработать — нужно было обыграть не только Василия, но и совет, а также младшего царевича, который еще пока был не в курсе ее плана.

Темница, в которую поместили Василия, была мрачной, испещренная трещинами, и неприглядными тенями, обитающими в углах. Это было идеальное место для заточения. Тимофей, уже с опытом и делая всё максимально тщательно, надежно привязал царя к стулу, крепко зафиксировав его руки и ноги. Достав шприц с транквилизатором, который когда-то он сам использовал на Далии, он вколол в вену медленно действующее средство. Василий лишь тихо застонал, так и не приходя в сознание.

Смотреть на него, беспомощного, с окровавленной головой стало отдушиной для нее. В этот момент она могла ощутить торжество, которое долгое время было вне её возможностей. Присев напротив клетки, она смотрела сквозь прутья, наблюдая за ним. Это давало ей чувство контроля, которого ей не хватало.

- Еще помощь нужна?

- Действуем по плану, - отозвалась глухо Далия.

отозвалась глухо Далия, ощутив, как холодное спокойствие окутывает её. Она знала, что каждая деталь должна быть продумана до мелочей.

Несмотря на прежнее наслаждение, которое окружало её во время попытки убийства, сейчас, глядя на своего врага, она ощущала пустоту. Она даже была рада, что у нее не получилось. Теперь у нее будет целых два козыря в борьбе с советом.

Сила, которая когда-то сжигала её изнутри, теперь больше не давила, а лишь легким голосом напоминала о себе, и это вместо утешения приносило лишь усталость. Тем не менее, желание уничтожить эту деспотичную династию и режим, который раздирал её жизнь, понуждало её двигаться дальше.

Каждая мысль о том, что они должны были уйти от власти, жгла её так же, как и раньше. Она знала, что это только начало. Внутренний диссонанс заставлял её сомневаться, но она решила не позволять этому затмить её мрачный фокус. Будущее зависело от её действий сейчас. С каждым вздохом она собиралась с мыслями, готовясь к следующему шагу, и понимая, что более всего ей нужно было освободиться от оков, которые сама же на себя наложила.

Откинув голову на прохладную стену, она наконец прикрыла глаза. Скоро прибудет второй гость и тогда начнется основной акт.

***

Сидя в библиотеке, Далия пыталась сосредоточиться на строках и буквах, которые плавали перед ее глазами, делая их трудными для восприятия. Битый час она изучала запретные книги, истощение накатывало волнами, когда она искала возможную альтернативу для лекарства Порченным. Эти страницы хранили в себе тайны, укрытые от многих, и именно среди этих затерянных знаний она надеялась найти ответ.

Ночь окутала мир за окном, звезды словно искры на черном бархате, и это зрелище, хоть и завораживающее, не давало ей покоя. Мысли о предстоящей встрече с младшим царевичем терзали ее сознание. Он вот-вот должен был вернуться, и Далия была уверена, что его лазутчики уже донесли, что Царь исчез.

Уронив голову на свои ладони, она почти зарычала. Слабость и головная боль одолевали ее. Она надеялась, что после того, как она выпустит силу жажда крови отпустит ее, но пока она сидела несколько часов напротив Василия, она чувствовала, как желание убить его становилось только сильнее.

И все же она была благодарна, что у нее появилась новая возможность. Сдерживая жажду, она с опаской ждала встречи.

Долго ждать не пришлось. Дверь в библиотеку с грохотом распахнулась и на пороге возник царевич, его фигура выглядела так, будто он вышел из бурного шторма: волосы растрепаны, одежда помята, на лицах отражались тревога и ярость. Он вбежал, как ураган, и его голос громом раздавался в тишине.

- Далия! – заорал он, и она выглянула из-за стеллажа, держась за голову.

- Тут я, чего орать.

В несколько шагов он пересек пространство, его глаза горели яростью.

- Это твоих рук дело? – спросил он, не сдерживая обвинений.

Далия притворилась изумленной. К счастью, головная боль помогла ей в этом.

- О чем ты?

Царевич наконец заметил ее вид и успокоился, присаживаясь напротив.

- Мне доложили, что Василий пропал. Зная твое желание делать все в одиночку, я не был уверен, что ты не попытаешься...

Далия понимающе кивнула.

- Куда он мог подеваться? – участливо спросила она, не скрывая волнения.

- Не знаю, - напряженно ответил тот.

Он подозрительно на нее покосился, но Далия тщательно скрывала свои глаза от него за пеленой волос. Ему ни за что нельзя было смотреть в ее глаза.

- Тебе нужно проспаться. Сила скоро тебя сожрет, пора бы ее выплеснуть.

Он поднялся с места, двинувшись к выходу.

- Как только, так сразу, - ответила ему лекарка, не поднимая головы, делала вид, что читала.

- Утром нужно обсудить план, я постараюсь выяснить подробности к этому времени, - устало отозвался он.

Когда дверь закрылась, Далия тяжело вздохнула, позволяя эмоциям на мгновение вырваться на поверхность. Их ждала тяжелая ночь.