ПРОЛОГ

"Я застал в себе к нему чувство ненависти, которое я тщетно стремлюсь преодолеть"
Толстой Л. Н., Война и мир. Том второй, 1873

Настоящее время. 17 апреля 2070 год. 12:12.

Исследовательская база «Красна». Россия. Столица Кирай.

Далия Янковская

Время. Неумолимо несущее вперед, когда тебе хочется спокойствия и предательски медленное, когда желаешь конца.

Вдохнув приевшийся ненавистный запах спирта, Даля взглянула на настенные часы сквозь толстое стекло своей клетки. Пять утра. Окон в помещении не было, так что ей оставалось только поверить в это. Лаборатория была пуста, лишь раздражающий писк оборудования оставался верным компаньоном для девушки.

Сидя на полу, она обнимала руками колени, медленно проводя по ним дрожащими пальцами. Ногти так сильно впивались в кожу, что оставляли кровавые борозды на голенях. Яркие рыжие волосы свисали вниз, смешиваясь с выступающими каплями крови. Она чувствовала, как сходит с ума. Стеклянная клетка вокруг нее давила, вынуждала сдаться, подчиниться им. Отличало эту клетку от гроба только то, что она была стерильной.

Сзади девушки расположилась койка, сбоку от нее туалет и раковина с маленькой душевой. Ее похитители сделали все, чтобы ей было удобно. Даже установили детекторы. Когда ей нужно было справить нужду или помыться, стекла меняли цвет с прозрачного на матовый.

«Сукины дети» - подумала про себя девушка.

Поначалу Далия чувствовала уединение благодаря этому. Но со временем и оно улетучилось. В какой бы угол этой камеры она не забилась, ей некуда было деться от постоянного надзора. Ученые, работающие в этой комнате, смотрели на нее, как на подопытного кролика и Далие стало мерзко от этого чувства.

Но в постоянном наблюдении были и плюсы. Она могла наблюдать за ними в ответ. Часами сидеть на полу и смотреть на выбранную жертву, пока та избегала взгляда девушки. Некоторые их исследования ей удавалось разобрать и тогда она обдумывала, что из этого может получиться.

Она так жаждала оказаться по ту сторону. Так сильно нуждалась в том, чтобы глотнуть свежего воздуха, подставить лицо под греющие лучи солнца.

- Проклятые выродки, - зло выплюнула она.

- Ну ну, дорогая, я думал, что мы с тобой друзья.

Мужской голос послышался из-за двери железной двери. Послышался щелчок карточки и дверь отворилась. Мира лишь подняла взгляд исподлобья, безразлично наблюдая, как в комнату входят несколько военных.

Солдаты в черной форме и винтовками на плече смотрелись в этом белоснежном месте слишком несуразно. И всего на мгновение она даже смогла провести параллель. Они выглядели темным пятном в этой безупречной лаборатории, в то время как она сама стала таким пятном на белой репутации Царской семьи.

Следом за ними зашел тот, кого она ненавидела. Тот, кого презирала всей душой. Тот, за чьей смертью она с удовольствием наблюдала бы, самостоятельно отрывая от него кусок за куском, как это делали его подручные псы.

Ногти впились в раненую кожу колен, но девушка словно не замечала этого. Ее взгляд был устремлен только на него.

- Друзей на опыты не отдают, - ее голос был едва слышным. Она и забыла, когда последний раз говорила с кем-нибудь. Ее участью было лишь наблюдать, иногда кричать, когда опыты приносили боль.

В те моменты она старалась держаться до последнего. Не хотела доставлять им удовольствия, но иногда с губ срывалось заветное «убейте». Она просила внутри об окончании этой агонии. Но сука, именующая себя «смертью» не слышала.

Мужчина прошел к ее клетке. Золотистые волосы доходили до его плеч невесомыми волнами. Они казались почти белыми и отливали голубизной из-за синей ночной подсветки лаборатории.

Красная императорская форма сидела на нем, как на влитом. Черные штаны были заправлены в высокие сапоги. Золотые эполеты выделялись на фоне блеклого пространства вокруг.

- Выглядишь, как павлин, - усмехнулась Даля, - Неужели я такая важная особа, что ко мне ты приходишь при параде?

Мужчина усмехнулся и присел на подготовленный солдатом стул. Вальяжно раздвинул ноги, уперевшись в них локтями и наклонился к стеклу. Голубые фамильные глаза внимательно всматривались в девушку из под густых бровей.

Квадратная челюсть, прямой нос. Все в этом образе кричало о принадлежности к Царской семье.

- Я собрался идти на бал, - приподнятые уголки губ могли говорить о дружелюбии, если бы Далия не сидела по ту сторону стекла, - Помнишь? Сегодня двадцать шесть лет с момента начала генетического шторма.

- Пришел за советом? – съязвила Далия, - Прости, но я не слежу за модными трендами.

Мужчина усмехнулся.

- Мне всегда нравился в тебе этот огонь, но я пришел по делу, - он вмиг посерьезнел и в его голубых глазах застыл лед, - Видишь ли, моей семье сильно надоедает та ситуация, которую ты устроила.

Его голос говорил мягко, словно он поучал ребенка, однако за всем этим фасадом крылось нетерпение. Они устали ждать.

Даля стала проектом младшего царевича. И то, что он никак не продвинулся в ответах, наверняка злило Императора.

Она подняла голову и взгляд затравленного зверька уступил твердости. Не смотря на свое положение она смотрела без страха на своего «друга».

- Мне очень жаль, что вы загнали себя в угол. Что посеешь, то и пожнешь.

На секунду в его глазах вспыхнул гнев, но быстро скрылся под маской дружелюбия. Сжав кулак, он потер одну руку о другую.

- Мы можем еще долго уничтожать твой разум. Мы не используем твой потенциал даже на двадцать процентов. Щадим тебя.

На последнем предложении глаза Дали расширились. Все ее существо затопил гнев. Сила рвалась из тела, девушка чувствовала ее на кончиках пальцах. Ей хотелось плакать от того, что она не может ее использовать. Она рвала ее изнутри, требовала выхода. Но Далия была вынуждена терпеть.

- Аттракцион невиданной щедрости, - выплюнула она, ощущая, как сила течет по венам, словно расплавленное железо. Скрестив пальцы, она выгибала пальцы в разные стороны, лишь бы давление в пальцах ослабло.

Стиснув зубы, Далия села на койку, уперевшись руками в матрас.

- Ты сама причиняешь себе боль, - с болью в голосе проговорил мужчина, - Но мы можем все прекратить. Плата за выход отсюда – твоя верность короне.

Далия усмехнулась.

- Нет.

Мужчина устало выдохнул.

- Любишь же ты все усложнять. Почему вечно из-за тебя кто-то должен страдать, Даля?

Его вопрос породил в девушке чувство страха. Этот ублюдок не мог до них добраться. В ответ на ее эмоции сила всколыхнула волну, нещадно жгла ее тело. Далия с трудом соображала.

- Ты их не найдешь – сквозь зубы процедила она.

Перед глазами плыли круги. Глубоко вдохнув, она постаралась сосредоточиться на лице Вячеслава.

- Мне и не надо. Их нашел твой благоверный, - его улыбка превратилась в оскал, когда он крикнул, - Приведите!

Когда ее взгляд наткнулся на мужскую фигуру, ее сердце сжалось от боли. Мирон выглядел в точности, как в тот день, когда они виделись в последний раз. Черный мундир был расстегнут, из под лацканов выглядывали золотые пуговицы. Белая рубашка была расстегнута на пару пуговиц. Но поясе висела кобура по обеим сторонам. На погонах петличный знак его гарнизона. Две большие звезды.

Слишком фамильярно для того, кто несет службу.

«Он никогда не позволял себе таких вольностей».

Из-за света его темные волосы казались иссиня-черными, хотя на самом деле были каштановыми. И очень мягкими. Пряди хаотично спадали ему на лоб. Далия подметила острые черты лица и легкие синяки под глазами.

«Похудел».

Тонкий прямой нос, по которому она так любила щелкать пальцами и злить его. Средние мягкие губы. Всего на мгновение она позволила себе вспомнить, как эти губы касались ее.

Огонь от тоски перебил боль от собственной силы.

Ей хотелось провести рукой по его щеке, зарыться в волосы, прижаться к нему, вдохнуть успокаивающий запах леса и меда.

Наткнувшись на зеленые радужки в хищных глазах, Даля на мгновение отпрянула. Безразлично взирая на нее, он перевел взгляд на младшего царевича и кивнул. Она понимала, что ему нужно играть отведенную роль, но по спине понеслись мурашки от нехорошего предчувствия.

Опустив взгляд на его руку, Далия заметила, что он кого-то держит. И только когда он полностью вошел в лабораторию, волоча за собой человека, ее мир рухнул.

- Не может быть... - прошептала она.

Взглянув в серые глаза Анны, она не могла поверить, что Мирон мог привести ее сюда. Она стала ему, как сестра. Он оберегал и заботился о ней, вместе с ней переживал ее приступы.

Покачав головой, Далия отказывалась поверить в это.

- Нет, - она не вынесет еще одного предательства, - Мирон, посмотри на меня!

Сила новой волной накрыла ее тело. Огонь жег ее изнутри, дар, предназначенный для спасения других сейчас убивал ее саму. Превозмогая боль, она встала на ноги и подошла вплотную к стеклу. Она не видела никого, кроме Мирона и Анны.

Взгляд Анны был затуманенным, словно она была под каким-то препаратом. Белоснежная коса растрепалась, а белая кожа выглядела серой. Серые глаза не смотрели на Далию, а глупая улыбка на ее лице довершала облик.

Зажав рот рукой, чтобы не всхлипнуть от вида подруги, она посмотрела на Мирона. Его взгляд оставался ясным. Он точно не был под чем-то.

- Что все это значит, Вячеслав?

- Все просто, моя дорогая. Мирон любезно согласился помочь Империи, как и всегда. Его долг служить Родине и он, в отличие от тебя и твоей подруги не забывал его ни на мгновение.

Даля качала головой.

- Врешь! – рявкнула она.

- Мне плевать, - махнул он рукой, - Если ты хочешь, чтобы Анну не постигла та же участь, что и всех сошедших с ума Порченных, тебе нужно пообещать верность нашей семье. Поклянись служить нам, - ему не хватило терпения сказать последнюю фразу спокойно, голос предательски дрогнул, - Расскажи мне все, что знаешь о сопротивлении. С самого начала.

Наконец девушка перевела на него взор, яростно пожирая его взглядом ядовито выплюнула:

- Золушка не опоздает на бал?

Вячеслав разочарованно покачал головой.

- Ваше высочество, - подал голос Мирон и у девушки дрогнуло сердце от его отстраненного тона, - Позвольте помочь вам.

Младший царевич с воодушевлением хлопнул в ладоши:

- Готовь место.

- Мирон, почему? – Даля почувствовала, как глаза щипет от накатывающих предательских слез.

Он ничего не ответил. Его взгляд хоть и был устремлен на нее, но был полон безразличия. Он отвернулся, собираясь уходить.

- Что вы с ним сделали?! – закричала Даля.

- Напомнили ему, кто враг, - откинувшись на стул, младший царевич смотрел на представление, раскинувшееся перед его глазами. Он закинул ногу на ногу, продолжая свой монолог, пока Далия испепеляла его взглядом.

- Он был рад посодействовать в экспериментах с твоим телом, - он нагнулся, закрыв ребром ладони свои губы, будто шептал секрет, - Более того, он лично придумал несколько из них.

- Больной извращенец! Я не верю тебе! – закричала Далия, схватившись за голову.

Боль от предательства разрывала душу, сила жгла органы. Она чувствовала, что слабеет с каждой секундой, но не могла оставить Анну наедине с царевичем.

- Мирон, помоги! Прошу, спаси ее! – из последних сил кричала Далия, но он не двигался с места, - Чертов ублюдок!

Ударив по стеклу кулаком, Даля почувствовала острую боль в руке. Но останавливаться не входило в ее намерения.

«Разобью чертово стекло, а затем и твою безразличную рожу! Приведу в чувства!» - кричала она про себя.

Капли крови от разбитых рук падали на ее рубашку, лицо, волосы. Но она не останавливалась. Далия почти не чувствовала физической боли.

- Ненавижу! Ненавижу всю эту проклятую Империю!

Кто-то схватил ее руки, оторвав от стекла и она ощутила едва заметную боль в шее, а после этого темнота.

***

23 апреля 2070 год. 07:34.

Исследовательская база «Красна». Россия. Столица Кирай.

Далия Янковская

- Начнем сначала, дорогая.

Далия сидела на полу, безразличный взгляд был направлен сквозь Вячеслава. Теперь он был одет просто, повседневная рубашка, свободная сидящая на теле, черные брюки, заправленные в сапоги.

Неделя, которую она провела на кресле для подопытных под личным контролем Мирона выбили последнюю веру, которая у нее была. Она не знала, что они сделали с Анной, но была готова спасти то последнее, что еще могла.

«Плевать на эту Империю. Пусть сожрут друг друга наконец-то».

- Мне очень жаль, что нам пришлось использовать крайние методы, - он махнул рукой и человек, сидящий за лабораторным столом приготовился что-то писать в ноутбук, - Начни сначала.

Мира горько усмехнулась.

- Первое апреля.