ГЛАВА 5.

7 апреля 2069 год.

Столица России – Кирай. Царский дворец.

Далия Янковская

К концу недели вечером лекарка нашла на пороге своего кабинета очередной "подарок" - аккуратно завернутое в грубую ткань сердце животного. Оно выглядело свежим, будто только что вырезали, и жуткое зрелище напугало ее.

Она выронила его из руки, почувствовав липкость на своей руке. Внутренне ругая за себя за такую реакцию, она заставила себя дрожащей рукой поднять окровавленный кусок плоти, положив его в стеклянный контейнер.

Она сжимала кулаки и трясла руками, пока ходила вперед назад по кабинету.

Далия думала о том, что могла бы определить, чей это орган, но не понимала, нужно ли ей это.

Она покусывала губу, раздумывая о том, кто мог это оставить.

Первой мыслью был царевич. Он много интересовался ей. Говорил, как увлечен преданностью и жертвой, которую она приносит ради защиты своих сородичей. И то, как он спрашивал ее про животных.

Кинув взгляд на стеклянную тару, она представила, могло ли сердце быть человеческим?

Сейчас, когда лекарка внимательно изучала сердце, её разум заполнили подозрения и вопросы.

Что это значит? Это жест, который следует интерпретировать как психическое расстройство либо как предупреждение? За его спиной тянулись длинные нити слухов: царевич был не просто наивным молодым человеком, он носил в себе глубокие страсти и темные амбиции.

А может она ошибается? Это ведь может быть и кто-то другой? Она не была знакома ни с кем из Царской семьи, кроме старшего царевича и его родителей, но она не могла представить зачем царице это? Царю это тоже было без нужды, какой прок пугать единственное существо, способное помочь его сыну.

Если только он на самом деле не хочет, чтобы его сын вылечился? Что, если жажда власти затмила родственные узы. Такое в истории случалось и не раз.

Поток мыслей несся, она была так увлечена, что когда хлопнула дверь в кабинет, она подскочила, вскрикнув.

На пороге стоял Мирон с шокированным выражением лица.

Далия могла понять его. Растрепанная, с окровавленными руками, склонившаяся над чьим-то сердцем, она наверняка выглядела, как сумасшедшая.

- Я нашла новый «подарок», - хмуро произнесла она, возвращаясь к взятию анализов.

Она услышала шаги и знакомый запах грозы рядом.

- Далия, что случилось? - спросил он, его голос был настойчивым, - Ты в порядке?

Она подняла на него взгляд, полный решимости.

- Я обнаружила сердце. Оно было оставлено, как и роза. Кто-то точно хотел, чтобы я его получила. Я должна понять, почему оно здесь.

Мирон замер, его шок постепенно сменялся интересом и тревогой. Далия заметила, как его дыхание стало более тяжелым, явно осознавая, что этот момент может открыть двери к тайнам, которые они раньше не смели бы даже задеть.

- Чьё это сердце? - наконец, выдавил он, присаживаясь на краешек стола и внимательно вглядываясь в её лицо. Он скрестил руки, с отвращением наблюдая за куском плоти.

Далия сделала шаг к нему, и запах грозы проник в её душу, поднимая волны ощущений.

- Не знаю. Но я чувствую, что за ним что-то стоит. Это послание.

Её голос звучал решительно, она уже понимала, что произойдёт дальше, что их ждет. Их мир мог измениться, и ценой могло стать нечто большее, чем просто испуг и напряжение.

- На днях я говорила со старшим царевичем. Он спрашивал у меня про любимых животных.

- Ты считаешь, что он стал твоим сталкером? – понимающе спросил он.

- Я не могу быть уверена, пока не получу анализы, подтверждающие, что это сердце животного. Но даже если так...

Она не закончила предложение, да этого и не требовалось. Они оба знали, что даже если это окажется царевич, то ничего сделать нельзя будет.

Она превратиться в жертвенного ягненка с одной лишь разницей – она осознает, что скоро ее конец.

- Я по узнавал среди своего гарнизона про пропавших биокинетиков. Оказывается никто особо не расследовал это дело. Царь запретил вдаваться в подробности и никто не знает причины.

Далия многозначительно посмотрела на него, но он в ответ покачал головой:

- Я знаю Василия с детства, он никогда не проявлял подобных... увлечений, - хмуро отозвался генерал, затем перевел на нее взгляд, - Через сколько будет готов анализ?

- В среднем у лаборатории уходит две недели на выявление, но мне не нужны подробности, так что может быть дня четыре смогу сэкономить.

Недовольно поджав губы, генерал задумался. Они оба понимали, что это слишком долго, но выбора не было.

- Меня пугает то, что преследователь будто хочет быть пойманным.

- В каком смысле?

- Я проанализировала кровь с розы, - призналась Далия, - Это была кровь человека. Первая отрицательная.

- Он не дурак, чтобы пускать себе кровь.

- Если только он не хочет быть пойманным, - закончила мысль лекарка.

- Но у меня нет доступов в банк крови, чтобы сверить образец, - с надеждой она взглянула на генерала и тот обреченно взглянул на нее.

- Дай угадаю...

- Пожалуйста?

Слово прозвучало с вопросом и неловкой улыбкой.

- Это могло бы многое прояснить.

Протерев глаза двумя пальцами он лишь пробормотал:

- Давай сюда свою пробирку.

Чуть ли не подпрыгнув от радости, Далия помыла руки и передала ему пробирку в небольшом холодильном боксе.

- Будь осторожней. Она не должна хранится в тепле, пока не возьмут анализ.

Он кивнул и поставил бокс на стол, склонившись к ней. С недавних пор его близость влияла на нее. Дыхание сбивалось, а кровь приливала к лицу и шее, покрываясь пятнами.

- Как ты себя чувствуешь?

От звука его голоса в такой близости от нее ее руки покрылись мурашками.

- Ты замерзла? – заметил он.

- Нет, - пискнула она, прежде чем глубоко вдохнуть, молясь, чтобы он подумал, будто она дрожит от страха.

Он опустил теплые ладони на ее предплечья, растирая их. Это вызвало еще более бурную реакцию у нее.

- Я... Я в порядке, - пробормотала она.

- Ты даже не смотришь на меня, что-то не так?

«Все не так. Я не должна ничего чувствовать к тебе».

- Я просто устала. А еще это сердце...

- Я могу тебя обнять?

Она удивленно вскинула голову. Её глаза встретились с его, и в этом мгновении все вокруг словно затихло. Она видела в его взгляде искренность и заботу, но вместе с тем и опасность - ту самую, которая подкрадывается, когда чувства начинают выходить из-под контроля. Сердце колотилось, как будто пыталось присоединиться к тому, что уже стоит на столе, и её внутреннее «я» упорно шептало, что это - плохая идея.

- Обнять? - произнесла она тихо, словно проверяя правдивость его слов. Внутри неё всё сжималось и предвкушало его ответ.

Он кивнул, его выражение лица стало более серьёзным, но при этом в нём читалась надежда. Он не только хотел её обнять, он хотел, чтобы она чувствовала себя защищённой и в безопасности рядом с ним. Это желание вызывало в ней снова противоречивые эмоции: с одной стороны, ей хотелось, чтобы кто-то заботился о ней, а с другой - она боялась, что эта близость приведёт к чему-то большему. Она точно не была готова к большему.

«Тем более с Инквизитором.»

Он приблизился к ней, и в ту же секунду между ними словно проскочила искра. Она чувствовала тепло его рук, когда он обнял её, и это было одновременно приятно и пугающе. Её тело реагировало на его прикосновения, и она знала, что больше не сможет заставить себя не обращать внимания на то, что его близость для неё значила.

Она, сама того не желая, прижалась к нему, зарывшись лицом в его плечо, и почувствовала, как его руки крепче обнимают её. В этот момент весь мир за пределами этой маленькой лаборатории стёрся. Время замерло, и страх, который она испытывала ушел на второй план.

Она не понимала, как так вышло, что в объятиях человека, которого она должна бояться и ненавидеть она чувствует спокойствие и безопасность?

Она ощутила, как тепло его тела проникает в каждую клеточку её существа, унося с собой страхи и сомнения. Подобные ощущения были ей совершенно незнакомы, но в то же время и удивительно приятны. В этот момент ей казалось, что их взаимосвязь - это что-то большее, чем просто случайная встреча двух людей в этом суровом мире.

Мягко отстранившись, она прочла в его глазах что-то еще. Где-то там, на краю радужки темнело желание. И она была поклясться, что и в ее глазах он прочел то же самое.

Медленно наклонившись, он почти касался ее губ.

- Это очень плохая идея, - прошептала она, прижимаясь к нему еще крепче.

- Верно, - его горячий шепот не помогал отстраниться, ей лишь хотелось сделать это небольшое движение и слиться с ним губами.

Прикрыв глаза, она чувствовала вкус его дыхания и ей чертовски сильно хотелось почувствовать вкус его губ.

Но едва он потянулся вперед, как за дверью что-то загрохотало. Кто-то постучал в дверь, и они резко отпрянули друг от друга едва та распахнулась.

На пороге стоял стражник, подозрительно покосившись на них.

- Генерал Дьяков, старшему царевичу снова плохо. Лекарку вызывают к нему.

Они оба, не думая, сорвались с места. Далия подготовила заранее рецепт настойки, припорошив ее своей силой.

Схватив со стола пузырек, они двинулись в сторону покоев царевича.

Когда они подошли к покоям, страх в груди лекарки разгорелся, она все еще его подозревала и оставаться с ним наедине было опасно для нее.

Она взглянула на генерала, но тот нацепил знакомую маску.

- Я дождусь вас снаружи, госпожа.

Внутри было также темно, как и в прошлый раз. Та же поза, то же кряхтение и тяжелое состояние.

- Мне начинает казаться, что вам нравится, когда мне в качестве наказания назначают порку, - безрадостно произнеся эти слова, она не услышала игривого ответа.

Склонившись над царевичем, она достала из кармана платья пузырек. Смешав его с водой, она дала отпить немного, наблюдая, как искривленное от боли лицо медленно разглаживается.

- Вы... слишком... добры, - произнес царевич.

Она сидела с минуту, но не замечала действенного эффекта. Наоборот, дыхание старшего сына участилось и стало надрывистым. Пот струился рекой.

- Черт тебя дери, - в порыве злости она ругнулась, - Что ж, не в этот раз Василий. И не в мою смену.

Она снова залезла на кровать, расстегивая на нем рубашку и приложила ладони, по привычке закрыв глаза.

Тепло потекло из ее тела в его, и она почувствовала, как он выгнулся, стараясь вобрать больше. С его губ сорвался стон облегчения.

«По крайней мере буду считать, что это был именно он».

Она почувствовала его пальцы, скользившие вдоль ее спины. Слишком уверенно для человека при смерти.

Но и она не была сегодня утомленной. Не отвлекаясь, она продолжала вливать силу.

«Если я опять сделаю недостаточно по их мнению, они всыпят еще больше плетей».

- Остановись, - послышалась со стороны, - Тебе не нужно отдавать все.

Ей удалось ответить сквозь сжатые зубы:

- Нет уж, не доставлю вашему отцу такого удовольствия.

Она продолжала вливать силу, чувствуя, как ее голова кружится, словно она перепила настоек в местном баре.

Далия сама не заметила, как оказалась в крепкой хватке, царевич перевернул их и теперь нависал над ней. Перед глазами все плыло, когда он наклонился к ней, прошептав:

- Я не дам тебя в обиду больше. Никто не коснется твоего тела, - его руки скользили вдоль талии, опускаясь к бедрам.

Далия металась, словно в бреду. Слабость не давала ей в полной мере осознать, что происходит. Когда кончики его пальцев коснулись подола и потянули вверх, Далию прошибло осознание.

«Влипла».

Замутненное сознание все еще позволяло соображать, пусть и медленно. Царевича ударить она не может, но что тогда...

Ей в голову пришла одна единственная идея. Ровно в этот момент губы царевича коснулись ее шеи, проложив дорожку поцелуев.

«Гаденыш».

Она потянула руку, обнимая его за шею, потянулась навстречу.

- Что вы делаете? – в голове плыло, но она надеялась, что звучит праводоподобной. Ей нужно было звучать правдоподобно.

- Не знаю, останови меня, прошу, - прошептал он у основания, укусив нежную кожу, - Если только не хочешь.

Что-то в замутненном сознании заставило ее остановится. Словно кто-то шептал ей в сознании, что она хочет этого. Ей внезапно захотелось поддаться порыву. Она потянулась в ответ, чувствуя, как жар окутывает тело, а сознание улетает.

Сквозь полутьму она пыталась нащупать точку, чтобы усыпить царевича, сопротивляясь темной агонии, пытающейся захватить ее в объятия.

- Василий, прошу, - прошептала она, не зная сама о чем просит.

- Скажи, что не хочешь этого, - прошептал он в ответ и его пальцы коснулись внутренней стороны бедра.

- Я..., - она не смогла договорить. Его пальцы легли ей между ног, нежно поглаживая клитор сквозь белье.

- Скажи, чтобы я остановился, - он отстранился, взглянув ей в глаза, пока его пальцы отодвигали ластовицу, касаясь оголенной кожи нервов.

Далии удалось только подогнуть пальцы ног от того, насколько это было приятно. Она не хотела это заканчивать.

Когда царевич поцеловал ее, она ответила. Но что-то на краю сознания не давало ей покоя.

Ей казалось, что его губы слишком настойчивые, запах у него напоминал дерево, а не грозу, а на руках не чувствовались шрамы, когда лекарка хваталась за них.

Его зубы укусили ее губу, пустив кровь и он слизнул ее кончиком языка.

- Прошу, - прошептала Далия, не зная сама о чем просит.

Движения пальцев ускорились, нажим стал сильнее и вот она уже сводит дрожащие ноги, выпадая окончательно из реальности.

В последний момент ей кажется, будто она слышит горячий шепот у шеи и стальную хватку на талии:

- Слишком вкусная, чтобы делить с кем-то.

***

Далия подскочила на кровати, словно очнувшись от какого-то ужасного сна. Холодный пот струился по её коже, оставляя чувство сырости и беспокойства. Вместо покоя, внутри неё снова и снова прокручивались обрывки ночных видений, которые не хотели давать ей покоя. Она закрыла глаза и попыталась собрать мысли, ощутив, что реальность и сон переплелись в ее сознании так плотно, что отличить одно от другого стало невозможно.

Что на самом деле происходило прошлой ночью? Взгляд царевича, пронизывающий её душу, его прикосновения, которые звучали в ней, словно незнакомая мелодия. Она пыталась вспомнить, но каждый раз, когда её мысли касались той отчаянной сцены, в которой он был рядом, её охватывали судороги смятения. Царевич, его руки, его настойчивость... Это действительно произошло или только разыгралось в её воображении, когда она потеряла сознание от слишком большой отдачи сил?

Далия подвигала бедрами, ощущая влажность.

«Да какого хрена происходит?»

Злость на собственную беспомощность накрыл ее с головой. Она села на кровати, запустив пальцы в волосы. Далия никогда не чувствовала такого, как сейчас. К ней всегда приглядывались много мужчин, атака мужского внимания казалась ей знакомой, но то, что было прошлой ночью, выходило за рамки всего, что она знала. Да, она могла бы сказать, что царевич был притягательным, и в её сознании проскальзывала симпатия, но это было что-то большее. Она не чувствовала к нему влечения. Страх за собственный разум накатывался волнами. Она всегда управляла своим телом и разумом, но теперь не могла простить себе даже мысли о том, чтобы желать его, если такое слово вообще имело смысл в этом контексте.

В это время к ней подскочил генерал, о котором она почти забыла. Он вошёл в комнату, его присутствие подчеркнуло её растерянность.

Увидев ее растерянный взгляд, он беспокойно спросил:

- Ты в порядке?

Она объяснила, что мало что помнит об их встрече с царевичем и ее это беспокоит.

- Царевич открыл дверь и впустил нас, ты спала. Он сказал, что ты переутомилась от использования силы, потому что лекарство не подействовало должным образом.

Она смотрела на него, но её глаза не могли зафиксироваться на одной мысли. Она не знала, что на самом деле чувствует. Страх и что-то темное смешивались в её душе, и она не могла понять, почему её охватывает напоминание о царевиче - о его взгляде, о его темных, загадочных глазах. Её дёргало от осознания, что на самом деле внутри неё что-то меняется. Она хотела, чтобы он держался подальше, но не понимала, что тогда значит тот сон, что снился ей.

- Да, я переутомилась... - повторила она, как будто это должно было успокоить её. Но в глубине души она знала, что ей нужно понять, что происходит, прежде чем делать какие-либо выводы. Её разум метался между желанием закрыться в себе и стремлением разобраться в своих чувствах и переживаниях.

Каждое слово, каждое действие царевича теперь, похоже, обретали новое значение. Она не знала, как это объяснить, и ещё больше, как с этим справиться. Словно теряясь в своих собственных чувствах, Далия понимала, что лишь одна мысль преобладает над всем: ей необходимо разобраться в том, что произошло, и, возможно, узнать правду о самом себе.

***

Когда Далия сходила в душ и переоделась, она приняла решение забыть об этом инциденте.

Это было еще одной проблемой и в ее списке она стояла едва ли не последней. Было это сном или явью ей лучше никогда не знать. Но абсолютно точно ей нужно соблюдать осторожность на встречах с царевичем.

Вот только как это сделать, если он никого не допускает в покоях во время лечения?

«Возможно не стоит давать ему оттягивать до последнего лечения?»

Примерив этот план, она приняла решение, что она может позволить раз в три дня тестировать новое лекарство и делится с ним силой.

Она поделилась этими мыслями с генералом, когда выводила очередную версию настойки.

- Каждое использование силы ускоряет твое безумие, я же прав? – спросил он и в его интонации уже можно было прочесть, что он знал ответ.

Далия глубоко вдохнула, взглянув на него из прозрачных защитных очков усталым взглядом.

- Он что-то сделал вчера? – обеспокоенный взгляд Мирона бродил по ее лицу.

Она отвернула взгляд и, помешивая настойку, старалась сконцентрироваться на процессе, как будто это могло отвлечь её от того, что на самом деле происходило в её душе. Рука дрогнула, и несколько капель препарата выплеснулось на стол, оставив за собой следы, которые напоминали о её усилиях - и о её страхах.

- Не знаю, - наконец, произнесла она, тяжело вздыхая, - Воспоминания мутные. В первый раз я могла списать на свою усталость, но со мной никогда не случалось такого прежде. Он словно высасывает все мои силы и мне начинает видеться всякое. Я не могу отличить реальность ото сна.

Генерал шагнул ближе, его обеспокоенное выражение лица стало ещё более явным. Он оперся бедром на стол, заставляя ее взглянуть на него.

- Я могу помочь?

«Да. Убери его от меня, не оставляй меня наедине с ним».

Ей так хотелось это сказать, но она понимала, что не может просить этого. У него были свои обязанности, ослушаться которых он не может.

Она покачала головой.

- Безумие мной не овладевает, я в норме, - произнесла она тихо, но уверенно.

- Ты рискуешь... - генерал натянуто произнес, позволяя ей услышать предупреждение в его словах.

- Я готова к риску, - прервала его она и встретила его острый взгляд, - Я бы не советовала тебе снова вмешиваться в мою работу, генерал. У меня есть свой план, и я готова идти до конца.

Это прозвучало резче, чем она хотела. Но ей было важно, чтобы он перестал копать.

Генерал стиснул зубы.

- Хорошо, - произнес он, качая головой, - Но если что-то пойдет не так, я буду рядом. Не забывай об этом.

Далия кивнула.

«Нет генерал, я не потащу тебя с собой на это дно».

- На самом деле мне нужна помощь иного рода, - издалека начала лекарка, - Есть спорные моменты и мне необходимо проконсультироваться со своей наставницей. Это возможно?

Она похлопала ресницами, сложив руки в умоляющем жесте. На мгновение он застыл, рассматривая ее лицо, а затем отвел взгляд.

- Мне нужно обсудить это с Царем.

Далия кивнула, внутренне напрягаясь.

- Мое участие требуется?

Мирон покачал головой.

- Я разберусь, подготовься пока что.

Пока Далия заканчивала готовить новую формулу настойки для царевича, к ней зашел стражник, сообщив, что ее ждет внизу капитан.

Она почувствовала радость, что у него получилась, собрав необходимые записи, предусмотрительно переписанные из лечебной карты царевича она кинулась вниз.

У автомобиля стоял Мирон, опершись спиной на дверь машины. Она широко ему улыбнулась и когда подлетела, чтобы поблагодарить стекло заднего сидения опустилось. Голубые глаза уставились на нее и Далия почувствовала, как вся радость улетучилась.

- Он поедет с нами, - недовольно отозвался генерал.

- Не волнуйся ,маленькая лекарка, я не буду тебе докучать, погуляю по кварталам, - весело проговорил царевич.

Далия заметила, как на мгновение его взгляд потемнел, когда он посмотрел на нее.

- Это запрещено, ваше высочество, - холодно проговорил генерал, открывая дверь машины для Далии.

Та неуверенно взглянула на него.

- Я буду спереди, - шепнул он ей, когда она с неохотой залезала на заднее сидение.

Мирон сел на переднее.

- Как ты себя чувствуешь? - участливо поинтересовался царевич, осматривая лекарку.

- Я в порядке, ваше высочество.

Он нахмурился, осматривая ее платье с головы до ног. Ей вдруг захотелось, чтобы в салоне было так темно, чтобы он не мог ее разглядеть. Она перевела взгляд на Мирона и ей стало на мгновение легче, когда она увидела теплоту в его темных зеленых глазах.

- Как скоро мы доберемся?

- Без пробок доедем минут за двадцать пять.

Ей не хотелось так долго находится в тесном пространстве с царевичем, особенно после того, что произошло. Внезапно царевич нажал на какую-то кнопку и стекло, разделявшее переднее и заднее сидение поднялось, отрезав ее от Мирона.

Далия почувствовала, как в её груди заклокотала тревога, когда стекло перед ней поднялось, отрезая её от Мирона. Она даже не успела закончить свою мысль, а сердце уже начинало биться быстрее от напряжения. В этот момент таинственная атмосфера в автомобиле стала ещё более тяжелой. Царевич, со своей легкомысленной улыбкой, мог в одно мгновение превратиться в нечто пугающее, и Далия это понимала.

- Ваше высочество, - снова попыталась заговорить она, но его холодный взгляд заставил замереть. Он был сейчас так близко, но в то же время так далек. Ощущалось напряжение между ними, как невидимая стена, которая возникла не по её вине. Она постаралась унять метания мыслей, сконцентрировавшись на том, о чем она хотела поговорить.

Не успев договорить, она получила ответ.

- Не люблю делить свое с кем-то, - - произнес царевич, его голос был лишен игривости, которую она ранее у него заметила.

Это пронзило ее. Она вспомнила, как в том бреду он что-то похожее ей сказал.

"Слишком вкусная, чтобы делить с кем-то".

Ее затошнило, страх подобрался комком к горлу.

Далия чувствовала, как холодок искры пробегает по её спине, когда они ехали в машине, и каждый толчок мотора только усиливал её напряжение. Царевич сидел рядом, его молчание будто обволакивало их обеих, создавая атмосферу, в которой звучали только стуки её сердца. Она продолжала смотреть в окно, чтобы избежать встречи взглядов: за пределами автомобиля пролетели мимо расплывчатые картины ландшафта, которые не помогали успокоить её ум. Раньше она бы смотрела, жадно впитывая каждый дом за претелами района, каждую брусчатку, каждое лицо. Но сейчас ее мысли были полностью направлены к тому, чтобы доехать.

Воспоминания о том, что произошло между ними накануне, накатывались снова и снова. Она словно находилась в ловушке собственных мыслей, которые приносили ей волны смущения и потенциальной опасности. Его прикосновение было одновременно и нежным, и пугающим.

С каждым поворотом Далия осознавала, что царевич был не просто человеком, который стоял у власти, он также имел свои собственные демоны, что делает его сложным и непредсказуемым. Она ощущала, что эта сложная динамика между ними лишь углублялась. И вот теперь, когда они были одни, в закрытом пространстве автомобиля, страх стал её неизменным спутником.

Далия молчала, прислушиваясь к звукам улиц и гудению мотора. Каждый проезжающий мимо автомобиль вызывал у неё всплеск тревоги; она прямо чувствовала, как вокруг них нарастает некая напряженность.

Внезапно царевич нарушил молчание, произнесённое с неожиданной мягкостью:

- Я знаю, что тебе страшно. Это нормально. Я тоже нервничаю.

Эти слова повергли её в смятение. Как мог он чувствовать аналогичные эмоции, когда он, казалось, был во всей этой ситуации на вершине пирамиды, властелином своей и ее судьбы? Она посмотрела на него и увидела, как его лицо смягчилось, возможно, в попытке показать, что у них есть нечто общее, какая-то ниточка понимания, которая связывала их несмотря на хаос, окружавший их.

- Я не хочу, чтобы ты боялась меня, - продолжал он, наклонившись чуть ближе, всё ещё оставаясь в рамках зоны комфорта, - То, что произошло, это... это не было для меня чем-то обыденным. Я пойму, если ты захочешь, чтобы я держал дистанцию.

Пока он говорил, Далия почувствовала, как её сердце сжалось. Значит ей и вправду не приснилось. Она была права с самого начала.

Лекарка глубоко вздохнула, а её голос, когда она наконец заговорила, звучал неуверенно, но с решимостью:

- То, что вы сделали...

- Я должен объясниться, - перебил царевич, - Я не знаю, что со мной произошло. Твоя сила в тот момент чувствовалась, словно афродизиак. Через нее я словно почувствовал твое влечение ко мне, - она не могла смотреть на него. Напряженно вглядываясь в стеклянную перегородку, она старалась разглядеть лицо Мирона, но та была слишком плотной.

- Посмотри на меня пожалуйста, - попросил царевич. В его просьбе не был слышен приказ и лекарка решила поддаться ему.

Когда она заглянула в его глаза, то прочла вину и сожаление о случившемся.

- Я не должен был поддаваться этому чувству. Прости меня, - он выпалил это, а его глаза горели надеждой на прощение.

Но готова ли была Далия ее подарить? Она не могла до конца поверить ему.

- Я придумала новый план лечения, - произнесла лекарка, - Вы не будете ждать до последнего. Я буду вливать в вас силу каждые три дня.

- Далия, - он впервые назвал ее по имени, - Я готов идти по твоему плану лечения, но я хочу знать правду. Тебя влечет ко мне?

Лекарка смотрела в его горящие глаза.

«Что, если я скажу нет, ваше высочество? Отправите меня на плаху?».

Она не могла придумать ответ, при котором осталась бы в безопасности. Но она сама пришла ей на помощь.

Машина остановилась и в стекло постучали. Царевич устремил яростный взор в ту сторону, чуть ли не зарычав от досады. Его взгляд метался между ней и стеклом и в конечном итоге он с досадой опустил стекло.

- Если меня прервали просто так....

- Мы приехали, ваше высочество. На улице оставаться небезопасно даже в машине инквизиции, - холодно отозвался генерал.

Он осмотрел Далию, его беспокойный взгляд на мгновение перекрестился с ее потерянным. Едва кивнув ему, она отвернулась к окну. На царевича она не была готова смотреть.

Когда Мирон открыл для нее дверь и подал руку, она облегченно вздохнула.

- Спасибо, - прошептала она.

Вместе они обошли автомобиль и подошли к главному входу. Далия наконец обернулась к царевичу, не сдержав усмешки:

- Добро пожаловать в обитель Порченных.