ГЛАВА 9.

12 апреля 2069 год.

Столица России – Кирай. Главный дворец.

Далия Янковская

Далия не была удивлена, что на территории дворца есть тренировочный отсек. В конце концов страже тоже нужно было поддерживать форму.

Она поспешно переоделась, выбрав удобный спортивный костюм. В зеркале её встретило отражение, столь же привычное, как и её образы в походе за пациентами. Далия аккуратно заплетала длинные яркие волосы в косу, вновь сосредотачиваясь на том, чтобы не отвлекаться на свои собственные мысли. Каждый плетение, каждое движение рук успокаивало бьющееся сердце. Взгляд то и дело ускакивал на окна, что наполняло комнату солнечными лучами, прикрывающими сквозняки ветер.

Закончив с прической, она решительно направилась по коридорам мрачного дворца в компании охраны. Предвкушение оказаться за пределами этих стен ощущалось на языке.

Она старалась запомнить каждый поворот, каждый угол, поскольку, хотя её место было среди целителей и лекарств, она знала, что знание этого пространства будет полезно - кто знает, когда ей может понадобиться навыки навигации по дворцу.

И вот, когда она вошла во двор-колодец одного из небольших построек, казалось, она забыла обо всем. В центре внимания оказался генерал. Его величественная фигура, стоящая без рубашки и с крепкой длинной палкой в руках, приковывала взгляды. Он выглядел как истинный воин: уверенный, сильный и готовый к битве. Тени, играющие от солнечных лучей, делали его мускулатуру еще более выразительной.

Но весь свет от него будто сгущался, когда её взгляд скользнул на его соперницу.

Женщина, с когтистой грацией и хищным взглядом, казалось, сама была производной оружия. Чёрные, как ночь, волосы развевались сзади, стянутые в хвост, а резкие черты лица придавали ей особую угрожающую привлекательность. Её глаза, такие же тёмные, как волосы, фиксировали каждое движение генерала, а шрам, пересекающих правую сторону лица только добавлял мрачности ее образу.

Далия едва могла справиться с внезапным восхищением перед боевым искусством этой женщины. Она двигалась с такой ужасающей быстротой, что Далия едва успевала следить за её местоположением, ловя лишь смутные очертания её тела, как тени, быстро скользящие по стенам. Женщина вывернулась в сторону генерала, нападая и отступая, как хищный зверь, готовый к прыжку в любой момент.

Генерал же, хоть и уступал ей в скорости, не позволял себе расслабиться. Его сила и стратегия компенсировала медлительность - каждый блок и ответный удар были продуманы и, казалось, направлены не только на защиту, но и на того, чтобы продемонстрировать свою мощь. Его движения уверенные и мощные, от которых даже в воздухе ощущалась энергия. Он парировал удары. Хлёсткие звуки деревянных палок отражались от каменных стен и были такими громкими, что хотелось зажать уши.

Собравшись с духом, Далия вновь зафиксировала взгляд на поединке, понимая, что становится свидетелем чего-то грандиозного, что поможет ей, возможно, когда-то в её собственных стремлениях стать не только хорошей лекаркой, но и сильной личностью. Каждое движение, каждая атака этой женщины были как уроки, записываемые в её памяти. Сами оба противника продолжали сражаться, их тела становились частью этого захватывающего танца, окутанного таинственной атмосферой этого места. Далия чувствовала, как её собственное сердце наполняется пылающим желанием растащить своё страх и когда-то стать частью чего-то подобного.

Внезапно рядом с ней раздался шорох, нарушая её сосредоточенность на бойне. Недовольно повернув голову, она наткнулась на мужчину, который смотрел на неё своими пронзительными серыми глазами, полными любопытства и чего-то ещё - возможно, настороженности. Он был взрослым мужчиной - по виду ему было около сорока лет. Короткая густая борода вдоль линии его челюстей придавала ему брутальный вид, подчеркивая острые черты лица. Сигарета медленно повисала в его зубах, и едва заметный красный огонек вспыхивал каждый раз, когда он делал вдох, притягивая внимание в его губам.

Несмотря на свою привлекательность, в глубине его глаз читалась пустота, от которой шли мурашки по коже.

- Добрый день, госпожа Янковская, - произнес он низким и глубоким голосом, наполненным опытом. Эти слова проникали под кожу, вызывая у Далии ощущение, что он знает о ней больше, чем она бы хотела.

- Откуда вы меня знаете? - задала она вопрос с легкой настороженностью, отчаянно пытаясь понять, как этот мужчина узнал её имя.

Он усмехнулся, его губы слегка изогнулись, подчеркивая уверенность, исходившую от него.

- Разве не очевидно? - его голос пронзил воздух, заполнив пространство вокруг. Он вытащил сигарету изо рта, зажав её между пальцами, как будто она была его единственным другом, и указал ей на поле боя, - Этот мелкий паршивец слишком многим рискует из-за вас, я не мог не разузнать больше.

Далия, перехватив его взгляд, метнула быстрый взгляд на поле боя, ощущая избыточное напряжение между ними. Она не чувствовала от него явной враждебности, но и понимала, что расположен он к ней не был. В его словах звучал тонкий намек на предостережение, словно он делал ей одолжение, сообщая о рисках, невидимых для неё.

- И кто вы такой, чтобы беспокоиться о его судьбе? - настаивала она, но уже внутри осознавала, что ей стало интересно, что он знает и что движет им.

Мужчина усмехнулся, его взгляд стал более изучающим, будто он решил присмотреться к ней повнимательнее, взвесить, стоит ли доверять или, наоборот, остерегаться.

- Вам это знать не обязательно, - сказал он, и в его голосе сквозило что-то тревожное. - Так что выбирайте своих союзников и врагов с умом.

Он развернулся, собираясь уйти:

- Вы не представились, - твердо настаивала лекарка, - Или этикет для вас пустой звук?

Он остановился, на мгновение замерев, словно упрямство её слов повлияло на воздух вокруг. С тенью усмешки на губах он обернулся, и в его глазах читалось что-то невнятное - может быть, интерес.

- Я не придворный, а военный.

Он обернулся, продолжая свой путь.

«Нахальный мужчина» - подумалось лекарке.

Краем глаза она заметила, что бой наконец закончен. Оба противника тяжело дышали, уперевшись в колени.

Двинувшись навстречу, лекарка старалась не замечать, поблескивающих от пота мышц его туловища.

Краем глаза она заметила, что бой наконец закончен. Наступила тишина, разрываемая лишь тяжелыми дыханиями истощённых воинов.

Оба противника, ещё минуту назад сражавшиеся с полной яростью, теперь упирались в колени, выглядя измождёнными и потёртыми. Их разговор был неразборчивым, перемешанным с грубыми словами, но в нём уже не было той агрессии, что царила на поле брани лишь несколько мгновений назад.

В воздухе витала усталость, а вокруг разносился запах пота и земли, смешанный с железом.

Кто-то крикнул что-то неопределённое и через мгновение в их руках оказались бутылки с водой. Они начали жадно пить, запихивая в себя жажду и усталость. Вода, кажется, стала не просто утолением жажды, но и связующей нитью, возвращающая их к жизни.

Генерал оторвался от бутылки, облив себя остатками.

Лечерка, наблюдая за этим, медленно двинулась навстречу. Она старалась не замечать поблескивающих от пота мышц его туловища, которые под солнцем казались как бы придающими ему некую священную силу. Холодный разум пытался разорвать связь между внешним и внутренним, но каждый раз она теряла в этой борьбе.

Когда она приблизилась к генералу, он как будто почувствовал её присутствие. Его глаза, уставшие, но полные глубины, встретились с её взглядом, и на лице его заиграла улыбка. Ей он будто бы прощал ей её страхи, её колебания, вводя в этот краткий момент разрушенную атмосферу битвы нечто светлое и согревающее.

- Всё в порядке? - произнес он, голос его звучал низко и слегка ослабленно

В этом вопросе проскользнули забота, от чего внутри у Далии сжался узел.

«Мне так хочется тебе верить»

Эти слова словно застряли в горле, давили на неё своими смысловыми тяжестями. Она ощущала, как надежда начинает пробуждаться внутри, но страх ее тут же отталкивал, заставляя задумываться о возможных последствиях.

- Да, - кивнула она, но этот кивок был напряжённым, почти механическим. Взгляд её скользнул в сторону соперницы, и она невольно почувствовала, как сердце забилось быстрее. Женщина, стоявшая рядом, воплощала в себе все стереотипы о сильных воительницах: её присутствие сразу же напрягло атмосферу. Мышцы на ее руках перекатывались, когда она разминала их после боя, делая это с такой грацией и уверенной силой, что Далия невольно зажмурилась. Она была опасна, и в её взгляде проскальзывала презрение к слабостям окружающих, словно она сама была укоренённым воином, прошедшим множество сражений.

- Знакомься, это Алена Левинская. Она... - его голос замер, словно в тот момент, когда он осознал всю сложность своих слов, всю глубину их возможных интерпретаций.

- Друг, - закончила за него женщина, и её голос звучал по-ангельски, поднимая именно ту нотку нежности, которая, казалось бы, противоречила её мощной физической подготовке и устрашающему виду.

Что-то внутри лекарки подняло волну недовольства, словно мрачная туча заволокла её мысли. Чувство неожиданного раздражения накрыло её, и лекарка ощутила, как по спине пробежал холодок. Она не могла понять, откуда берётся это волнение, но его природа была ясна.

"Насколько они близки?" - этот вопрос вдруг всплыл в её сознании, тревожно укореняясь, как будто кто-то слишком настойчиво теребил её волю. И в ту же секунду Алена одернула себя.

"Это не мое дело," - строго напомнила она самой себе, заставляя разум возобновить нормальный ход мыслей. Она знала, что не должна вовлекаться в отношения других, особенно когда знала лишь малую часть истории.

Вслух лишь произнеса:

- Далия Янковская.

- Я в курсе, - загадочно отозвалась та, осматривая девушку, в её голосе ощущался какой-то недосягаемый подтекст. Глаза Алены вспыхнули интересом, но взгляд не был нахальным, скорее, он был любопытным, как будто та искала в её внутреннем мире что-то, что могла бы понять.

Это внимание, обжигающее и полное подтекста, показалось почти чуждым, и снова внутри неё что-то затрепетало, на мгновение нарушая собственный покой.

Точно также на нее смотрел тот мужчина.

Генерал откашлялся, нарушив это молчание.

- Я попросил ее помочь в тренировках. Я не всегда смогу это сделать, а вы ближе по комплекции тела.

Посчитав логичным, Далия кивнула.

Мирон стоял в стойке, приседая чуть ниже, чтобы продемонстрировать правильное положение тела. Он привлекал внимание не только мастерством, но и внутренней уверенностью, которая оказывала на нее магическое влияние.

- Начнем с правильной стойки, - мягко проговорил он, придавая своему голосу успокаивающий тон. Он подошел ближе, чтобы исправить её положение. Его рука легла ей на плечо, и она затаила дыхание от неожиданного касания, - Нужно поставить ноги немного шире плеч. Не забывай сохранять баланс.

Она послушно расставила ноги. Генерал продолжал сосредоточенно наставлять ее, - Теперь немного согни колени, словно ты готова к прыжку. И запомни: вес должен быть равномерно распределен. Теперь попробуй немного поднять подбородок и расслабить плечи, - продолжал мужчина, обходя её, наблюдая за тем, как она корректирует свою стойку, - Ты выглядишь гораздо увереннее, когда не сутулишься. Если тебя ударят, ты должна быть готовой ответить, а не просто защищаться.

Он осторожно коснулся её запястьев, располагая их в нужное положение. Это движение было легким, почти деликатным, но в то же время полным силы.

Она почувствовала, как его теплые пальцы касаются её кожи, вызывая внутри неё волны тепла.

- Держи руки на уровне подбородка. Так ты сможешь защитить себя и в то же время быть готовой к атаке.

Их взгляды пересеклись, и время словно замерло. В глазах обоих горел огонь. Зеленые глаза искрились, отражая тот жар, который начинал разгораться между ними. В её груди заколыхалось волнение, и сердце бешено застучало. Этот контакт был мгновением близости, которое пронизывало её полностью, всколыхнув в ней чувства, о которых она не догадывалась.

Она боролась с тем, чтобы не отвлечься полностью от тренировки, ведь каждое его слово имело значение, и он продолжал объяснять, как важно быть в боевой готовности. Каждое движение вызывало у неё желание ближе к нему. Это было одновременно волнительно и пугающе. Каждый раз, когда он поправлял её руки, она ощущала, как растягивается невидимая связь между ними, как они становятся ближе, несмотря на физическое расстояние.

Тишина наполняла пространство вокруг них, будто мир за пределами их маленькой арены затих, оставив только этот момент. Далия, ощущая прикосновение его пальцев к своим запястьям, не могла не заметить, как его ладони были уверенными и легкими. Она почувствовала, как каждая клеточка её тела реагирует на его близость, как трепет, пронизывающий её с головы до ног.

- Лучше? - спросил он тихо, не убирая руки и не отводя взгляд.

- Лучше, - хрипло ответила она, стараясь не выдать всю силу эмоций, переполнявших её. Это был не просто урок: это было практически интимное взаимодействие, где каждый жест имел особую значимость. И хотя они говорили о защите, это было нечто большее - это была защита не только от атак, но и от того, что могло бы развиться между ними.

Он переместил свои руки к её плечам, показывая, как правильно стоять. Её сердце заколотилось сильнее, когда она почувствовала его тепло, и из-за этого она немного отвлеклась. На мгновение это ощущение тепла и близости показалось важнее, чем вся теория самообороны.

- Помни, важно не только защищаться, но и уметь увернуться, когда это необходимо, - продолжал он, демонстрируя, как смещать вес тела, чтобы избежать атаки, - Ты должна быть готова к неожиданностям.

Далия кивнула, стараясь сосредоточиться на тренировке, но её мысли всё равно снова возвращались к тому, как он на неё смотрел. За каждой фразой, за каждым движением проскальзывала нотка доверия и неподдельного интереса.

- Можешь попробовать, - предложил он, отступая на шаг назад и наблюдая за ней. Она готовилась к следующему упражнению, но сердце её всё ещё стучало в унисон с его уверенным голосом. Далия старалась вспомнить все советы, но на первом месте были только его глаза, полные понимания и поддержки.

- Иногда защита - это тоже стратегия. Давай научим тебя правильно бить. Твой удар должен исходить из бедра, а не только от плеча.

Генерал встал за ней, позволяя своим рукам оказать ей поддержку и направляя её движения. Он говорил мягко, словно пыталась придать ей уверенности.

В этот момент Наталия почувствовала, как воздух вокруг неё наполнился напряжением, которое ощущалось не только от физической активности, но и от близости с Даниилом. Его руки, которые обвили её руки, были одновременно сильными и нежными, что создавало ощущение безопасности и поддержки. Она могла чувствовать его тепло, от которого мурашки бесконтрольно бегали по спине.

Внезапно она почувствовала хватку, перед глазами мелькнуло небо, а тело будто парило в воздухе - лёгкое, как перо.

Глухой стук отозвался болью в копчике, и она недоуменно взглянула на своего наставника:

- Тебе не стоит отвлекаться, - игриво произнес он, стоя рядом с ней, его тон был лёгким, но в нём ощущалась глубинная серьёзность. Он посмотрел ей в глаза, и её сердце ускорилось вновь, но уже от смущения, - Ты должна держать под контролем ситуацию.

Он подал ей руку. Далия схватилась за нее, подпрыгнув вверх.

- Еще раз.

Он начал демонстрировать движение, поддерживая её, и она старалась вникнуть в его объяснения, поскольку его безупречная техника завораживала.

«Согнутый локоть, резкий удар», - повторяла она про себя, ощущая, как его рука аккуратно направляет её локоть, а его другая рука держит её бедра, чтобы помочь с балансом. На деле же она могла сосредоточиться лишь на его жаре его руки.

«Гаденыш»

Она повторяла его движение из раза в раз, он поправлял её стойку, его руки бережно поддерживали ее за талию, чтобы она не завалилась.

- Очень хорошо, - сказал он, сдерживая улыбку. - Вижу, что ты учишься на лету. Но я уверен, что ты сможешь сделать это еще лучше.

- У тебя отличные руки, - похвалил он ее. Лекарку поразила, как он развязно себя ведет в комфортном обстановке. Она привыкла видеть его вечно напряженным, - Постарайся бить не только силой, но и с выверенной техникой. Давай, попробуй!

Она сжала кулак и попробовала нанести удар. Генерал внезапно подпрыгнул, чтобы продемонстрировать, как важно быть подвижным, и слегка постучал по её плечу, чтобы показать, как правильно разворачивать тело. Её рука вдруг оказалась в его хватке, и он наклонил её вбок, исправляя её позу. Казалось, время остановилось.

- Да так лучше, - произнес он с легким восхищением, - Тебе нужно ощущать себя уверенной, Даля. Удар - это не только физическая сила, но и уверенность в своих действиях.

С каждым его комментарием в её душе разгоралась искра. Он объяснял, как использовать вес противника, чтобы свалить его на землю. Она почувствовала его тепло, когда он подошел ближе, чтобы показать, как уклоняться от удара. Его рука прошла по её спине и схватила её за талию, чтобы продемонстрировать, как повернуть таз для лучшего контроля.

- Вот так! Если противник держит тебя слишком близко, используй свои колени, - шептал он, касаясь её бедра. В этот момент напряжение между ними стало почти электрическим.

- Поняла? - спросил он, его голос звучал серьёзно, но в нем всё ещё оставалась нотка легкости. Она кивнула. Это было не только о самообороне, это было о том, чтобы почувствовать свою власть и уверенность под его внимательным взглядом.

- Теперь давай немного поработаем над комбинированными движениями. Я буду наносить легкие удары, а ты учись уклоняться и контратаковать, - предложил он, отходим в нейтральную позицию. - Главное - сохранять спокойствие.

И вот их тренировка переросла в динамичную игру, где они делили пространство и время, проходя через каждое движение, испытывая вес каждого удара и контратаки. Генерал чутко реагировал на её перемещения, позволяя ей почувствовать себя более уверенно. В каждом их столкновении ощущалась их взаимная поддержка и желание защитить друг друга, неизменно перетекающее в смущенные улыбки и взгляды.

Когда тренировочный процесс подошел к концу, Далия стояла, слегка запыхавшись, её сердце колотилось, а по губам скользила довольная улыбка. Она не только научилась чему-то новому, но и ощутила глубину их связи. Ей нравилось, как он смотрел на неё с гордостью и восхищением, и в этом взгляде она почувствовала, что их отношения становятся чем-то большим, чем просто совместная тренировка по самообороне.

- С Юлием все в порядке, - бросил он, когда они стояли у стойки с оружием, прикладывая холодные бутылки к разгоряченным шеям.

Далия кинула удивленный взгляд, но тут же смягчила его:

- Спасибо.

На душе стало легче. С ее другом все в порядке.

«Но чья же кровь была на медальоне?»

Казалось, лед между ними после сегодняшнего дня треснул.

Напряжение все еще оставалось, но Мирон искусно истончал его маленькими действиями. Каждый вечер он читал ей новости мира, в свободное время старался тренировать ее.

Он считал, что лучше использовать преимущества тела ее научить Алена, но их графики совсем не совпадали.

С каждым днем она все больше ему открывалась. И уже не могла отрицать того влечения, что искрило между ними.

***

В один из тех спокойных вечеров, когда закат окутывал город мягким золотым светом, Наталия возвращалась в свою комнату после долгого дня, проведённого в библиотеке. Она была утомлена, её мысли всё ещё носились вокруг царевича. Предвкушение от встречи с Мироном заставляло практически лететь вперед, но всё это чувство растворилось, как только она вошла в комнату. На кровати, в центре комнаты, лежал футляр. Он был выполнен из тёмного дерева, изящно инкрустированный, и казался чем-то более значительным, чем просто предмет.

Сердце Далии забилось в бешеном ритме, словно предвещая нечто важное. Она замерла на месте, её мысли крутились вокруг вопросов, кто мог оставить этот футляр в её комнате и с какой целью. Она медленно подошла к кровати, и её онемевшие пальцы дрожали, когда она откинула крышку. Внутри футляра её взору открылось ослепительное ожерелье, сияющее даже в приглушенном свете. Каждый его элемент играл на свету, обнажая утончённый дизайн и сложное узорчатое оформление. Вырезанные из драгоценных камней капли, будто застывшие в вечном танце, придавали изделию невероятную красоту, и она не могла отвести взгляд.

Сверху лежала записка. Она аккуратно раскрыла её, и её сердце упало, когда она прочитала строки:

"Надеюсь, это ожерелье затмит взор от вашего платья. Всегда ваш. Царевич Василий."

Эти слова порвали её душу на части. Она глубоко вздохнула и почувствовала, как комок боли поднимается у неё в горле.

Она стиснула пальцами деревянные края футляра, чувствуя, как холодный металл ожерелья отзывается на её эмоции. В этот момент она снова ощутила себя куклой в политической борьбе между сыном и отцом - двумя мощными фигурами, каждый из которых пытался использовать её в своих играх. Царевич Василий, с его обещаниями и интригами, был одним из тех, кто оставлял её с этим непередаваемым чувством неприятия. Она знала, что её жизнь подчинена не только её собственным желаниям, но и амбициям других.

Глядя на это великолепное украшение, она понимала, что оно символизирует не только богатство и власть, но также и её безысходность. Простой подарок обернулся очередными оковами, которые привязывали её к политическим интригам дворца. Ей это не нравилось.

Тревога ползла по её телу. Она знала, что в итоге окажется в центре конфликта, и пострадает не только она, но и её близкие. Ожерелье, хоть и красивое, стало символом того, что свобода и выбор - это те роскоши, которые она не может себе позволить. Теперь перед ней стоял выбор: принять этот дар и со всем его бременем или отвергнуть его, заявив о своей независимости, даже если это обернётся риском или важными потерями.

Кинув ожерелье на кровать, она залезло в кресло, в котором обычно любил сидеть Мирон, вдыхая его запах, впитавшийся в обивку.

«Гроза».

На мгновение она почувствовала облегчение и безопасность, прикрыла глаза, утопая в этом чувстве.

«Вот бы утонуть в тебе».

На утро она нашла себя в кровати, тогда как Мирон снова спал на кресле.

«Перенес меня ночью?».

Отчего-то эта мысль смущала, щеки краснели, а дыхание учащалось.

Но она не успела насладиться этим чувством. В дверь постучали, и Мирон подскочил на месте.

Помятый, после сна, он выглядел так по-домашнему, что ее сердце защемило.

Среди утреннего спокойствия за дверью слышались перешёптывания стражника. Ощущение ожидания стало нависать над ней, как тёмная туча, и когда взгляд Мирона встретился с её, на его лице отразился страх и напряжение. Этот цвет его лица, скорее всего, ничуть не отличался от её.

- Тебя вызывает Царь.

Далия ощутила, как что-то ухнуло вниз - тяжёлое предчувствие, как будто в её животе раздался глухой стук.

- З-зачем? – она даже не заметила, как ее голос дрожал.

- Без объяснений, - покачал головой Мирон, стиснул зубы, продолжая, - Но он зовет в кабинет.

Мысль о том, что она может оказаться в кабинете Царя наедине с ним, заставляла холодок пробегать по телу. Страх обуревал. Мозг перебирал возможные сценарии.

«А если он...?» - пронзила её мысль.

Она не этого могла допустить.

Мирон, кажется, ощущал её тревогу, и вскоре на его лице отразилась та же озабоченность. Он сам будто бы понимал, что перед ними стоит не просто вызов, а настоящая ловушка, и это добавляло ему напряжения. Как бы он ни старался быть сильным и защитить её, в его глазах она могла видеть, что он тоже неуверен в том, какое будущее их ждёт. Слёзы подступили к её глазам, ей ужасно не хотелось, чтобы этот момент всё-таки пришёл, и с каждой секундой её сердце колотилось всё быстрее.

С тяжелым сердцем она собралась, на всякий случай в карман она кинула пузырек со снотворным.

Она не была уверена, что сможет его подсунуть, но в крайней случае она могла выпить его сама.

«Надеюсь, что ему интересны только те, кто находится в сознании».

Глубоко дыша, с усилием ожидая, когда дверь откроется, лекарка приказывала себе быть сильной. Мгновения тянулись, как вечность, и, наконец, дверь распахнулась, выпуская тепло и свет, ярко освещая их лица. На пороге стоял человек в одежде, которая светилась под светом свечей, словно сама ночь пришла их приветствовать.

- Входите, - сказал Царь с легкой улыбкой, которая, казалось, не оставляла места для сомнений. Далия с Мироном обменялись взглядами, и, несмотря на страх, она сделала шаг вперед, входя в царский кабинет. Дверь захлопнулась с мягким щелчком, заставив лекарку вздрогнуть. Теперь она была изолирована, наедине с чудовищем.

Кабинет был выполнен в роскошном стиле: высокие потолки, украшенные картинами в рамах, чьи краски были такими яркими, что казались почти живыми, и массивные книги, лежащие на полках. В центре комнаты находился большой письменный стол, со старинными чернильницами и перьями, словно готовыми запечатлеть судьбы людей, вошедших в это пространство. Однако прозрачные экраны с двух сторон и непрекращающимися данными подсвечивали темное дерево, напоминая, что они в реальном мире.

Царь сидел в таком положении, что выглядел одновременно величественно и спокойно. Его взгляд был строгим, но в нем читалась глубокая заинтересованность. Он жестом пригласил ее сесть, и лекарка почувствовала, как её колени дрожат, когда она уселась на мягкое, обитое тканью кресло.

- Я рад вас видеть, - произнес он, наклонившись чуть вперед, скрещивая пальцы, - И рад возможности пообщаться наедине.

Пауза затянулась, натянутая словно струна.

Далия попыталась собраться с мыслями, но в её голове царил хаос. Вопросы и страхи наседали со всех сторон, как свора надвигающихся волков. Она осознавала, что это не просто встреча, а важный момент, который мог определить её будущее и будущее многих.

- Я понимаю, что у вас много дел, Ваше Величество, - начала она, пытаясь придать своему голосу уверенности, - И все же должна доложить, что мы с царевичем...

Он махнул рукой, перебивая ее:

- Мне неинтересно говорить о моем сыне сегодня, - он встал, обошел стол, вставая напротив нее, наклонился над ней, - Мне интересны вы.

Далия молилась, чтобы выражение ее лица оставалось безучастным.

«Ты же мне в отцы годишься, извращенец!».

Нельзя спорить, что Царь был красив. Светлые волосы, едва подернутые сединой. Гладко выбритое лицо. Те же черты, что и старшего царевича. Фамилии холодные голубые глаза.

Она старалась сосредоточиться на том, что было важнее всего в данный момент: не показывать свою тревогу, не поддаваться на его провокации и остаткам страха, которые пробуждал этот высокомерный мужчина, ставший оплотом ее отвращения к режиму.

- Ваше Величество, - произнесла она с усилием, - Я благодарна за возможность помочь своей стране.

Царь медленно поднял голову, фиксируя на ней взгляд. Она чувствовала, как его пронизывающие холодные глаза пытаются заглянуть в самую душу, разгадывая ее мысли и страхи.

- Вы крайне расторопны при должной мотивации.

«Нарочно издевается» - сжав зубы, Далия заставила себя успокоиться. Она помнила, что он мог бы легко использовать свою власть, чтобы причинить ей боль.

- Как ваша спина? – его голос был полон участия, но лекарка видела лишь насмешку в уголках его губ, - Надеюсь, вы уже оправились?

«Шрамы на спине не дадут этого забыть, старый козел»

- Благодарю, я в порядке.

- Мне нравятся умные женщины, - начал Царь, вставая с места, обошел стол, опираясь спиной на него, - Те, кто способен уловить смысл моих приказов.

- Я не совсем понимаю, ваше...

Он навис над ней, словно статуя, черное предзнаменование.

- Если бы не те удары плетьми, как быстро вы бы решились изменить тактику лечения?

«Я изменила ее, потому что твой сынок домогается до меня. Яблоко от яблони».

Он плотоядно улыбнулся, ожидая ее ответа. Он точно знал, что она не может ему перечить.

«Чтоб ты захлебнулся в ощущении своей значимости».

- Благодарю за толчок, - ничего в жизни не давалось ей так тяжело, как эти слова.

Он наклонился еще ниже, осматривая ее.

- Подобные встречи – привилегия, моя дорогая.

- Бесспорно, ваше величество, - стараясь звучать твердо, отозвалась лекарка, - С любым правителем.

Он поднял руку, словно желая коснутся ее лица. Понадобилось все самообладание, которым она обладает, чтобы не отпрянуть. Когда его прохладные пальцы коснулись, Далия почувствовала, словно ее обмазывают грязью.

Впившись пальцами в подлокотник, она смотрела на него, желая уничтожить.

Когда он отнял руку, разворачиваясь, Далия сделала глубокий вдох.

- Что ж, вы можете идти, - когда девушка встала, поклонившись ему, он добавил, - Жду вас на балу. В своем платье.

Натянуто улыбнувшись, Далия поблагодарила его и вышла, чувствуя, как мир вокруг начинает терять свою стабильность.

В тот же миг, как дверь закрылась, её дыхание стало сбивчивым, словно кто-то резко сжал грудную клетку. Она старалась вдохнуть, но воздух, казалось, отсутствовал, оставляя её в состоянии паники и страха. Держась за грудь, она ощущала, как сердце с дикой частотой бьётся, и казалось, что оно вот-вот выскочит из груди, улетит куда-то прочь, оставив её мертвой на этом полу.

В тот момент она была бы даже благодарна этому. Тогда бы все закончилось. Ее встречи с этой семьей закончились бы.

Как только Мирон заметил её тревогу, он инстинктивно подхватил её, бережно относя в сторону. Она перестала обращать внимание на окружающее, зрение затуманилось, и всё вокруг плыло перед глазами, превращаясь в серые и размазанные мазки. Далия не понимала, куда именно он её несёт; комната, в которую её завели, погружена в темноту, а воздух напоминал зловонный запах сырости и затхлости. Впечатление было угнетающим, словно стены, окружавшие её, сжимались, добавляя к её тревоге.

Она ощутила под ногами твердую почву, но они так сильно дрожали, что лекарка оказалась не в силах стоять, опустилась на холодный, сырой пол, обняв колени. Тишина вокруг казалась оглушающей, лишь её сердце продолжало греметь в ушах, а внутри разгоралось чувство полного беспомощности. Боль от встречи с Царем оставила глубокий след, воспринимаясь практически физически. Она терла щеку рукавом своей рубашки, пытаясь избавиться от ощущения, что её измазали грязью. Кожа на щеке оживала от её действий, раскрасневшись от трения, и она даже не заметила, как слёзы начали катиться по щекам.

Вдруг она ощутила крепкий захват; испуганная, взглянула в ту сторону. Однако вместо мерзких холодных голубых глаз, которые не оставляли ей покоя, в темной комнате сверкнули зеленые глаза Мирона, наполненные заботой и искренним беспокойством. Это зрелище в некотором смысле успокоило её: в тёмной бездне, которая окружала её, его присутствие стало тем ярким пятном, которое вернуло хоть какое-то чувство стабильности.

Он тихо произносил успокаивающие слова, стараясь отвести её мысли от паники. Его голос был мягким, словно тихий шепот ветра, который убаюкивает и успокаивает. Мирон продолжал поглаживать её по голове, нежные движения оказывали успокаивающий эффект и помогали постепенно возвращать чувство контроля. Каждым его прикосновением она чувствовала, как напряжение немного отпускает её, позволяя не просто дышать, но и медленно восстанавливать связь с собственным телом.

- Я ненавижу их, - сквозь слезы прошептала она, покачиваясь из стороны в сторону, - Ненавижу всю эту гребанную семейку.

Она цеплялась за его руки, словно за спасение, искала в его крепком захвате ту поддержку, которую давно не ощущала. Ее пальцы сжались, и в этот момент ей казалось, что, если бы она могла просто удержаться за него, она смогла бы сбежать от всех своих страданий и решить свои проблемы. Даже тогда, когда внутренние демоны терзали ее нежную душу, она чувствовала себя защищенной рядом с ним.

- Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю. Ты справишься, - шептал Мирон в ответ.

Он говорил о силе, которую она сама давно потеряла из виду, о той внутренней мощи, что была спрятана под слоями отчаяния и боли. Она смогла бы пройти через это, если бы только позволила себе поверить в свои возможности, но, казалось, это было так трудно.

Далия не помнила, сколько они просидели в той комнате. Зато она хорошо помнила, как генерал начал ей шептать последние новости, стараясь отвести ее мысли к чему-то другому.

Он словно нарочно выбирал только хорошие новости.

Лекарка чувствовала по отношению к нему благодарность. Когда она окончательно успокоилась, она подняла голову. Ей хотелось хоть как-то отблагодарить его.

Прицелившись в темноте, она прижалась губами к его щеке. Его кожа была мягкой и пахла привычной грозой

- Что ты делаешь? – хрипло спросил Мирон.

Далия недоуменно нашарила рукой, коснувшись того места, которое поцеловала и поняла, что это не была щека. Это была его шея.

Стыд затопил ее, когда она резко отпрянула.

- Я... Прости... Думала, что это щека, - неловко оправдываясь, ей захотелось провалиться сквозь землю.

Она попыталась встать, но крепкие руки, сжимавшие ее талию, не дали этого сделать.

- Я не против, - его голос звучал как легкий шёпот, скользящий по её уху.

В этот момент казалось, словно время застыло, она взглянула в его глаза и увидела там отражение своего огня.

Большего не требовалось. Когда его губы опустились на ее, она ощутила дрожь, пронизывающую всё её тело. И в этот раз ей нравилась эта дрожь.

Это был не тот нежный поцелуй, который они обменялись в её комнате; сейчас они сминали губы друг друга, как будто этот поцелуй стал необходимым для выживания. Их губы искали, находили, исследовали друг друга с такой настойчивостью, что казалось, будто от этого зависела жизнь.

Далия сама не заметила, как оседлала его, словно пыталась что-то доказать. В этот момент она чувствовала мощные струи свободы, бурлящие внутри неё.

Она контролирует свою жизнь. Она выбирала его целовать, кусать его губы, утопая в страсти. Она выбирала касаться его тела, его шеи, ощущая тепло, которое сквозь тонкую ткань рубашки передавалось и ей.

Мирон, будто ощущая, что для неё этот поцелуй стал способом отвоевать кусочек свободы, поддался ей. И в этом танце страсти, в этой игре, смешивающей страхи с желанием, он был готов идти на всё, чтобы соединить свои мечты с её реальностью.

Они потерялись в этом моменте, как будто весь мир вокруг них исчез.

Мирон стал более настойчивым. Его руки изучали её талию, словно исследуя новые земли, и это было невероятно волнующе. Далия чувствовала, как её тело отвечает на его прикосновения, как будто каждый его жест был заветным заклинанием, пробуждающим в ней что-то давно забытое. Она притянула его ближе к себе, заставляя застыть во времени, когда их тела соприкасались, и весь остальной мир тускнел на фоне этой яркой искры, разразившейся между ними.

Она отстранилась, глядя ему в глаза. Вонзенные подребра уколы стыда вынырнули на поверхность - эта неопределенность, неловкость, ей не хотелось, чтобы он думал, что она его использовала.

- Мирон... - произнесла она, но не знала, как продолжить. Её голос дрожал, и ей было страшно. Она не хотела потерять тот момент, но и продолжая, не объяснившись было бы неправильным.

- Не говори ничего, - тихо произнес он, протягивая руку, чтоб коснуться её щёки. Его прикосновение было таким нежным, что все её страхи казались далекими и незначительными, - Давай просто будем здесь и сейчас.

Этот момент снова взял верх. Далия уняла свои колебания, позволив себе отвлечься на то, что чувствовала именно в эту минуту. Она снова приблизилась к нему, и их губы встретились с новыми оттенками - теперь это была не только проходящая страсть, но и нечто большее. Сливаясь губами, они погружались в невидимые глубины своих сердец, покоряясь необъяснимым силам, которые их тянули все глубже.