ГЛАВА 13.

Перед прочтением прошу обратить внимание, что в этой главе присутствуют сцены насилия. Прошу читать с осторожностью!

20 апреля 2069 год.

Столица России - Кирай. Главный дворец.

Далия Янковская

Они неслись по улицам, словно от этого зависела их жизнь. Мирон, вцепившийся в руль так сильно, что его костяшки побелели, словно застыли под тяжестью судьбы. Каждый поворот, каждое резкое торможение сбивало дыхание. Хмурая погода и морось словно передавали настроение лекарки. Улицы города мелькали за окном в калейдоскопе серой брусчатки, зеленых деревьев и цветных особняков, но в ее сознании все это сливалось в единую картину - спасти Юлия.

Взвизгнув шинами, он остановился:

- Дальше только пешком, - произнес он, сбрасывая холодный пот со лба, и его голос звучал решительно.

Дорога была перекрыта, и, если этот вопрос можно было решить, то они не могли избавиться от толпы, идущей прямо по дорогам.

Она мгновенно выскочила из машины, пробираясь сквозь нарастающую толпу, несмотря на недовольные взгляды и шипящие возгласы, которые окружали её, словно колючие кустарники. Каждый шаг стоил ей усилий, её ноги не слушались от волнения, но мысли о Юлии заставляли её двигаться вперед, не позволяя ни на секунду остановиться.

- Юлий, пусть с тобой будет все в порядке, прошу, - шептала она про себя, как молитву, словно она могла спасти друга от неведомой беды.

Далия продолжала пробиваться через толпу, которая казалась бесконечной, как шумный поток, выделяя лишь фрагменты разговоров и возмущений. Вдалеке она заметила сцену, на которой раньше радостные артисты устраивали представления во время праздников. Теперь же эта площадка обретала мрачный смысл. Страх сжимал её сердце, когда она увидела, что на возвышении стоит Царская семья, окруженная советниками и стражей под козырьком, скрываясь от дождя.

Люди в толпе разглядывали это зрелище, наслаждаясь тем, что редкие мгновения им позволяли быть свидетелями царской жизни, выступлений артистов и военной мощи. Но тем не менее этот зрелищный пафос напоминал ей не о торжестве, а о трагедии. Далия заметила знакомые лица из района Порченных, удивившись.

«Их тоже сюда созвали?» - промелькнуло у неё в сознании.

Их держали в отдалении, за отдельный стеной из стражи, стоящей между обычными людьми и эсперами. Очертания стражников были мрачны и угрюмые, а их лица скрыты под шлемами и масками.

Напряжение в животе нарастало, пока Далия продолжала пробиваться к краю сцены. Она использовала всю свою силу, старалась не отвлекаться, чтобы найти Юлия среди множества лиц и эмоций. Ее сердце било в унисон с каждым шагом к помосту, собранному в спешке для публичной казни. Она увидела, что он был пуст, но на столе, который возвышался на фоне толпы, сверкало холодное оружие - вселяя ужас и ожидание.

Словно в замедленной съемке она обернулась в сторону Царя, и её взгляд остановился на человеке, который стоял рядом с ним.

«Защитник порядка», держал в руках пистолет, как только что выстреливший. Его тело было напряжено, а глаза злобно сверкали, когда он внимательно смотрел в толпу Порченных.

Это было начало чего-то ужасного - Далия почувствовала, как мир замер, и всё вокруг обернулось в предчувствие неминуемой катастрофы.

Сзади она почувствовала хватку на руке и, обернувшись, встретилась глазами с генералом. Генерал улыбнулся, но его лицо оставалось напряженным, словно он готовился к чему-то катастрофическому. Это напряжение, скрытое за обманчивой улыбкой, придавало моменту гнетущее ощущение.

- Не верю, что он мог что-то сделать, - рассеянно пробормотала Далия, её голос звучал едва слышно. Ее разрывало внутри нежелание принимать реальность и жгучей потребности защитить друга.

Генерал поглаживал большим пальцем её предплечья, словно это простое движение могло передать поддержку, которая так была ей нужна в этот ужасный момент. Далия могла почувствовать его тепло, но оно не могло уничтожить холод, сковывающий её сердце.

Когда преступника вывели на помост, сердце Далии перестало биться. На глаза навернулись слезы, а рука взметнулась, до боли кусая палец.

Юлий выглядел так, словно его пропустили через мясорубку. Его издерганное лицо, заплывшие глаза, усталое и безэмоциональное выражение - всё это делало его неузнаваемым для неё. Он был всего лишь тенью того весёлого и озорного человека, с которым она когда-то беззаботно смеялась.

- Нет! - закричала она так резко, как будто её голос был единственным оружием против этой несправедливости. Но генерал в мгновение ока закрыл ей рот, его руки крепко зафиксировав её, чтобы она не смогла ринуться вперёд.

- Ты не можешь ничего сделать, Далия, - шептал ей Мирон, его голос был полон беспокойства, и он удерживал её талию, словно боялся, что она сейчас сорвется и бросится в бездну безумия за своим другом.

Гнев захлестывал её, затмив сознание. Она не могла поверить, что Юлий, который всегда привносил немного хаоса в их жизнь, мог быть способен на что-то подобное. Его шалости казались безобидными, но теперь они обернулись против него, точно как стеклянный осколок, который оказался в его руке.

Из динамиков громко прозвучал грозный голос царя, разжигая в толпе тихое волнение. Далия сжала зубы, чтобы не вырвалось ругательство на его адрес, услышанное ею из глубины сердца:

- Дорогие мои друзья! Товарищи! Сегодняшний день ознаменован днём восторжествованием справедливости. Вчера на вашего Царя случилось покушение...

Волнения толпы росли, когда он впервые указал на Юлия. Далия заметила, как на лицах людей проявилось недовольство, в то время как сама сторона Порченных стояла, словно парализованная.

- Как человек с безграничным влиянием, я понимаю, как легко соблазниться на мирские блага, - продолжал царь, в его голосе звучало неожиданное сочувствие к предполагаемому преступнику.

"Плохо играете, ваше величество", - пронзила её мысль.

- И потому я предложил мальчишке помилование, если он раскается в своём грехе, - произнёс он, смотря на Юлия с высокомерным интересом, но тот лишь стоял, неподвижный и терпеливый.

В этот момент Далия одновременно восхищалась стойкостью своего друга и ненавидела, что он не ценил собственную жизнь. Сильно вздохнув, царь продолжил:

- Мне жаль, что нам пришлось снова прибегнуть к подобному методу, но в наше неспокойное время любое покушение на власть равносильно измене собственной стране. Я, царь всея России, Вячеслав Юсупов, приговариваю Юлия Каберского, эспера класса Б, солдата военного корпуса столицы Кирай, к смерти через отрубание рук и выстрела в голову.

Невозможный крик вырвался из её груди.

- Нет!

Далия дернулась в руках Мирона, который всё сильнее прижимал её к себе, словно это могло уберечь её от ужасов реальности:

- Далия, закрой глаза, - шептал он, и в его голосе сквозила паника, но она не могла поддаться. Она не могла оставить Юлия одного в этот момент смерти.

Её взгляд, хоть и не желая, был прикован к лицу Юлия. Она видела, как палач схватил топор, как стража опустила на колени её друга, как оружие падало сначала на одну руку, затем на другую.

Крик, прорвавшийся из горла Юлия, был невыносимо диким - он не был похож на человеческий. Раньше теплые, веснушки на его щеках теперь окрасились в кровавые. Золотые волосы, ранее сиявшие на солнце, потускнели, словно жизнь покидала его вместе с кровью.

И затем раздался выстрел. Один единственный выстрел, который пронзил её душу с такой силой, что Далия вскрикнула и отшатнулась. Кто-то истерически закричал в толпе, но её мир уже рухнул. Голова Юлия покачнулась, а затем он безжизненно упал на помост, оставив после себя лишь тяжесть потери.

В этот момент Далия перевела взгляд и увидела оружие в руках царя. Он самолично застрелил её друга - это было последним гвоздём в её гробу надежды.

Она желала уничтожить его. Медленно отрывать за куском от его тела, чтобы он бился в агонии, умолял закончить его страдания.

В голове пронеслась одна мысль:

«Убью».

Развернувшись прочь, она уверенно шагала в сторону машины, как будто прорываясь сквозь пелену ненависти и гнева. Но едва они сели внутрь, как тёплые ладони обхватили её лицо.

Она посмотрела в глаза Мирона, которые, как всегда, выглядели полными заботы и тревоги, но сейчас не добавили ей облегчения.

- Далия, чтобы ты не задумала, прошу тебя, - его умоляющий тон всколыхнул в Далии какие-то чувства, и она не могла не отвлечься от своих мыслей о мести. Она взглянула на него. Его глаза искали в её взгляде ответ, надежду, которую она не могла ему подарить. Она видела по его взгляду, что он не нашёл там то, чего так хотел. Но несмотря на это, он горел решимостью:

- Нам нужно бежать, прямо сейчас, - настойчиво произносил он, - Заедем за Анной и в один миг выберемся отсюда. Я найду способ.

- Я не поеду, - сухо отрезала она, ощущая, как ее слова словно пули пронзают его решимость.

Разговор с ним был как ходьба по краю обрыва; она чувствовала, что боль в его глазах задевает что-то в её душе, но она не позволила этому разгореться. Отвернувшись от него, она посмотрела в окно, в её голове звучала пустота. Эти мрачные мысли о мести не оставляли её.

- Нам нужно вернуться во дворец, - наконец произнесла она, и в машине повисла зловещая тишина, тяжёлый, напряжённый молчание, наполненное угрозами и беспокойством.

- Далия, - в его голосе слышалась усталость.

- Я должна убить его, - всё также глухо перебила его девушка, - И я знаю как.

- Ты не выберешься живой оттуда, - в отчаянии крикнул Мирон, его лицо искажалось от страха за неё, - Прошу тебя, поехали.

Она покачала головой, непоколебимая в своём решении. Тот огонь мести, что горел в её сердце, не оставлял ей выбора.

- Спрячь Анну, пожалуйста. Я уверена, что они за ней придут, - её голос звучал тихо, но было в нём нечто, что не оставляло места для сомнений.

- Даля, - он произнёс её имя с такой болезненной нежностью, что она на мгновение задумалась, но потом обернулась к нему, спокойно проговорив:

- Неужели ты не понимаешь? Юлий ничего не сделал, Царь убил его, потому что он связан со мной.

- Я знаю, - опустив глаза, проговорил он с болью, - Поэтому и не хочу тебя туда отпускать одну.

Она понимала, что должна убедить его, иначе он пойдёт за ней, а она не могла допустить, чтобы он оказался в опасности.

- Я буду в порядке. Этот яд работает тихо, никто и не поймет ничего. А когда очнутся, мы уже будем далеко, - уверенно произнесла она, но его недоверчивый взгляд заставил её сердце сжаться.

- Я не верю тебе, - вдруг вырвалось у него с отчаянием.

- Прекрати, я прошу тебя об одолжении. Анна не справится. Ей нужна помощь, - её голос стал более настойчивым, в нём звучала решимость, готовая преодолеть любые преграды. Внутренний конфликт на лице Мирона говорил о том, что он понимает её, но не может отпустить страх за неё. Каждое слово, каждое движение было наполнено неподдельной искренностью, но она не оставила ему выбора.

- Помоги мне, прошу.

Она прикоснулась к его губам в отчаянном поцелуе, стараясь запомнить все неровности на его коже, все шрамы, его запах и вкус отпечатать в памяти.

Это было похоже на прощание. Как будто каждый миг в этом поцелуе наполнялся невыразимой печалью, которая, казалось, висела в воздухе, как электрический ток. Мирон медленно ответил ей, прижав её к себе и на мгновение забыв о страхах и сомнениях. Внутри нее бушевали чувства: любовь, тревога и непреодолимое желание защитить его.

- Даля, ты не представляешь, что ты собираешься сделать. Я не могу просто сидеть здесь, когда ты идёшь навстречу опасности, - прошептал он, когда её губы наконец оторвались от его.

Она посмотрела ему в глаза, полные боли и тоски, и сказала:

- Я должна это сделать. Если я не пойду, всё будет ещё хуже. И в следующий раз может пострадать Анна... Или ты.

Он снова обхватил её плечи, не желая отпускать. В его взгляде читалась решимость, смешанная с нежностью, однако всё же оставались неразрешённые вопросы, которые терзали его.

Мирон вздохнул, словно признавая свое поражение. Он ничего не сможет сказать, чтобы остановить её.

Далия видела в его глазах терзания. Каждый его инстинкт кричал о том, чтобы удержать её подальше от опасности, но он также знал, что не может управлять её жизнью. Всё, что оставалось, - это поддержка.

- Хорошо, - наконец произнёс он. - Но я пойду с тобой. Я не позволю тебе рисковать одной. Не действуй в одиночку. Я вывезу Анну в безопасное место и вернусь к тебе.

Внутри Даля почувствовала тепло и облегчение.

- Спасибо, - тихо произнесла она, снова прижав губы к его, на этот раз с глубокой благодарностью.

Едва они доехали до дворца, она сжала его руку, словно в последний раз.

- Дождись меня, - еще раз повторил он и она кивнула.

Едва она успела перешагнуть порог своей комнаты, стража зашла к ней, коротко передав послание:

- Царь ожидает вас в своем кабинете.

Далия кивнула, улыбнувшись. В кармане юбки она нащупала пузырек. Он нагрелся от ее ладони, придавая решимости закончить ее мучения.

Сняв с плеч камзол, она бросила его на кровать, с тоской вспоминая о ноже.

«Справлюсь и без него».

***

Двигаясь в направлении кабинета, каждый шаг отдавал стрелой в сердце. Далия заставляла себя дышать ровно, вслушиваясь в отголоски своих чувств, прячущих за холодной, каменной оболочкой разума, которая давала ей уверенность.

Постучав коротким и четким стуком в знакомые двери, за которыми ей уже дважды приносили ей боль, она ждала. ЗЕё ожидание прервал звук одобрительного мычания, и она, собравшись с силами, вошла.

Царь сидел за массивным столом из темного дерева, его фигура казалась неподвижной и устрашающей, словно статуя, вырезанная из камня. Когда он поднял голову, его хищные глаза сузились, оценивая её с хладнокровной настороженностью, и Далия почувствовала, как внутреннее беспокойство приподнимает волосы на затылке.

- Прошу, моя милая, присаживайся, - произнёс он безразлично, как будто приглашал её в ловушку.

Она сделала шаг вперед, собираясь опуститься в кресло, но его жест воспламенил в ней возмущение. Он нарочно отодвинулся от стола, хлопнув себя ладонью по колену, как будто это было единственно возможное место для её низвержения в его мир.

- Нет, сюда.

Наклонив голову, она молча рассматривала его с секунду, её улыбка была игривой, но внутри неё всё боролось против отвращения, которое она испытывала от его близости. Она присела к нему на колени, чувствуя, как его рука тут же сжимает её талию, оставляя болезненные метки на коже, как напоминание о его власти. Нетерпеливый шёпот, прошедший по её уху, лишь подогревал её внутренние противоречия:

- Как тебе представление? Понравилось?

Она взяла себя в руки. Откинув поднимающееся в глубине тела отвращение, Далия встретилась взглядом Царем:

- Слишком показушно, ваше величество.

На мгновение она уловила выражение удивления в его глазах, он не ожидал подобной дерзости. Затем на его лице появилась коварная улыбка, отражающая самодовольство.

- Наконец-то ты выпустила коготки, я ждал, когда ты проявишь свой характер.

Его пальцы двинулись вверх, едва задевая её грудь, и, подавив приступ тошноты, она смогла остаться спокойной.

- Зачем вам нужна была его смерть? - спросила она сухо, придавая своим словам ту точность, которая должна была застать его врасплох.

Взгляд Царя моментально потемнел, злоба накрыла его складывающиеся черты. Он резко схватил её за подбородок, притянув её ближе, так что их губы едва соприкасались, а его дыхание обжигало, пока он шептал с жадным интересом:

- Я узнаю всё о тех, с кем собираюсь играть, моя милая. Я знаю всё о тебе и этом мальчишке.

Слова его звучали как угроза, и в тот миг Далия поняла, что увязла в паутине, которую он сплёл, и теперь каждое её движение будет следствием откровенного рисования их судьбы.

Сердце Далии ухнуло вниз, словно камень, погружаясь в бездну ужаса и непонимания. Она инстинктивно сжала его пальцы своими, оттаскивая его руку с подбородка, в надежде вырваться из этого душного момента, с отвращением положила её на свою грудь. Столкнувшись с его властным взором, она спросила с вызывающей отчаянностью:

- И что же вы узнали?

Плотоядный взгляд Царя медленно опустился на её декольте, словно изучая её под магическим земельным лупой, прежде чем снова подняться к её глазам, полным вызова и внутренней борьбы. Он сжал её грудь, так сильно, что она почувствовала, как ткань её блузки натянулась, готовая разорваться под его хваткой.

«Отвратительно»

Внезапно, с неимоверной силой, он подхватил её и усадил на стол. Секунда, пролетевшая картиной прошлого, когда она вспомнила о прошедшем, о последнем их столкновении. В этот раз она не допустит, чтобы его дикая страсть снова послужила орудием власти.

«Я не дам тебе размазать меня снова», - с решимостью произнесла она в своих мыслях.

Его губы опустились на её ухо, а язык лизнул мочку, посылая по телу волны тошноты, которые пробуждали все гнусные воспоминания. Далия нарочно выгнулась, и с её губ сорвался вздох возбуждения. Вся её суть протестовала против этого. Но она точно знала, как играть на его реакциях.

- Я знаю, что ты ему отдалась, - прошептал он, укусив её за мочку уха с такой силой, что Далия почувствовала остроту боли, возникающей от его ненасытного желания. Его руки крепко сжали её бедра, потянув юбку вверх.

Внезапно, как удар разрядом, в её памяти всплыло воспоминание о теплых юношеских губах Юлия, пробирая её тело дрожью. Их первый раз, наполненный нежностью и несмелостью, его заботливый взгляд и дрожащее дыхание в темной комнатушке ее спальни, несмелые поцелуи давили невыносимо, подбрасывая её на эмоции, которые она так решила оставить в прошлом.

- И всё же вы соревнуетесь со своим сыном, - надменно произнесла она, выгибая спину, отодвигая воспоминания подальше вместе с другими чувствами, которые отказывались покидать её. Внезапно Царь отодвинулся, а в его глазах заплясали искры гнева и вожделения.

Он коснулся пальцами краев её рубашки, и в один момент она разорвалась с громким треском, от чего Далия вскрикнула от неожиданности и шокированного осознания, что осталась в одной майке. Грубое движение, с которым он потянул её к себе, было лишено всякого стеснения. Мозолистый палец прошелся по её соску, оттянув края майки, вызывая мурашки отвращения по её коже, а его вторая рука, положенная на её затылок, притянула её к себе, лишая возможности убежать, словно обвязывая её не видимыми цепями.

- Это ненадолго, - произнес он, выдыхая слова в её губы как обещание, наполненное смыслом неопределённости и власти.

От его жесткого поцелуя Далии хотелось внутренне кричать. Этот поцелуй, полный сил, был пыткой, заставляющим её трепетать от напряжения.

Она оторвалась от его губ и прошептала с кротким, но слегка насмешливым тоном:

- Не хотите выпить?

Царь, словно пробуждаясь от сна, оторвал взгляд от её губ. Он с интересом рассматривал развратный вид лекарки под ним. Его кивок в ответ показал, что он собирается отойти, но она, как будто чувствуя, что этот момент необходимо использовать, остановила его:

- Я поухаживаю за своим царем.

Не дождавшись его реакции, она ловко спрыгнула со стола, энергично и уверенно. В процессе она открыла пробку в кармане, а затем направилась к мини-бару, где мерцали бутылки с алкоголем. Обернувшись к нему, она с лёгкой усмешкой спросила:

- Водка или виски?

- Водка, - хрипло произнес, его взгляд неотрывно следил за ней, словно она была частью замысловатой схемы, которую ещё не осознала.

Внутри неё проскользнула волна недовольства, но она не позволила этому отразиться на лице, переводя взгляд на полки с книгами, пробегаясь мысленно по названиям.

- Какую бы вы посоветовали?

Он задумался, отвлёкшись на полки, и в этот момент её рука молниеносно выскользнула к пузырьку с ядовитым содержимым, которое мгновенно, без раздумий, вылилось в бокал. Каждое движение было исполнено осторожности, и в то же время внутреннее волнение возрастало:

"Не дай бог, нащупает в юбке".

Оставив пузырек за пузатыми бутылками, возвратилась с бокалом, томно протянула его ему.

Сделав большой глоток, она облизнула губы с заметной провокацией. Он, наклонившись к ней, сморщился задом, и пробормотал шёпотом, так близко, что дыхание его обжигало:

- Чтобы разобраться в подробностях мести за убийство близкого с помощью яда, советую обратиться к Гамлету.

Эти слова пронзили её. Далия похолодела, стараясь не выдать своего смятения. Она лишь хмыкнула с невидимым напряжением:

- Благодарю за совет.

Но его нахмуренное лицо и резкий выпад, когда он уронил свой стакан, разлив бурлящее содержимое по полу, мгновенно вернули её к реальности:

- Какая жалость, - произнес он нарочито жалобным тоном, а затем выдал стальной приказ, - Подними.

Чувствуя, как он запирает её в ловушку, Далия опустилась на колени. С трепетом, но и с решимостью, она потянулась за разбитым стаканом. Как только она выпрямилась, царь уже стоял перед ней с ухмылкой, а его пах находился напротив её лица.

Он схватил её за волосы, притянув к себе, насмехаясь:

- Вздумала меня перехитрить, лиса?

В его глазах сверкало безумие, и это напомнило ей о десятилетиях интриг, скрывающихся за его мощным облачением. Он был опытен, и, осознав это, Далия поняла, насколько глупа была прийти сюда с хилым планом.

«Назад пути нет».

- Ваше величество, я не...

Но он не дал договорить.

- Сними с меня штаны.

Она не смогла сдержать удивления.

- Что, уже не такая смелая?

Каждая клеточка её тела подсказывала, что она должна сопротивляться, но страх и невозможность совладать с ситуацией вызывали в ней замешательство. Она покачала головой, не в силах осознать, как она оказалась в этом опасном положении. Её голос был полон решимости, когда она произнесла:

- Нет.

Взгляд, которым она сверкнула в ответ на слова царя, внезапно стал тем самым огнём, который, казалось, должен бы его остановить. Но вместо этого злость, как угроза, вспыхнула в его глазах, и в тот же миг он резко схватил её за запястья, повалив на пол.

Скользя по холодной поверхности, она почувствовала, как его руки сжимают её, не давая шанса на побег. Внутри все её инстинкты кричали о помощи. В отчаянии она начала драться, её пальцы стискивали воздух, а крики пронзали тишину комнаты. Но в ответ она услышала его тихий и искажённый голос, который, казалось, был полон удовольствия и злорадства:

- Вот так, борись, покажи себя настоящую.

Эти слова звучали как насмешка. Он наслаждался её борьбой, как некий монстр, упивающийся страданиями своей жертвы. Каждый её вздох, каждая попытка вырваться только подливали масла в огонь его злобы и охоты.

С каждым мгновением её страх и защищенность превращались в гнев и отчаяние. Она стала делать всё возможное, чтобы вырваться, надеясь, что всё это - лишь кошмар, из которого она скоро пробудится.

Далия услышала звук расстегивающегося ремня и забилась с новой силой.

- Чтоб ты сдох, грязное чудовище!

Его рука легла на ее белье, разрывая его и в следующее мгновение она почувствовала толчок и острую боль, расползающуюся между ног, как будто тысячи игл бесцеремонно кололи её снаружи и изнутри одновременно. Каждое движение давалось с трудом, словно её мышцы были скованы невидимой пружиной, которая в любой момент могла разорваться на части.

Царь грубо положил ее руку на свою грудь, издав блаженный стон, когда ее сила полилась в него.

- Да, - простонал он, - Больше.

Его глаза открылись и в них не было ничего человеческого. Самое ужасное, что Далия больше не чувствовала тумана в голове. Все ее чувства были настоящими.

Если бы не ситуация, она могла бы испытать облегчение. Она не желала никогда ни царя, ни царевича. Все ее чувства к ним были ложью.

Она точно знала, что испытывает боль с каждым его толчком, а все ее естество желает ему смерти.

Но самым ужасным оказалось то, что она вновь почувствовала нарастающее чувство страха, когда он, оскалив свои удлинившиеся клыки, издевательски улыбнулся ей. Улыбка была не просто жестом, она олицетворяла собой неутолимую жажду крови и возможности, которые заключались только в её страданиях. Её глаза расширились, и она вдруг осознала - это не просто маньяк или зверь, это нечто совершенно иное, тёмное и древнее.

Понимание ударило по ней как молния, подобно проклятию, охватывающему разум.

Следующий миг стал настоящим кошмаром. Его клыки впились в её шею, пронзая кожу, и резкая боль заполнила её тело Со всех сторон она чувствовала, словно ее разрывают, но больше не могла кричать, горло саднило и с каждым новым глотком, который делал Царь она чувствовала, как силы покидают ее. Каждый новый глоток, который он делал, не только забирал её жизнь, но и погружал Далию в ещё большую бездну страха и отчаяния.

- Такая сладкая, я буду держать тебя на привязи, пока не выпью до самой последней капли, - жадность в его голосе заставила Далию зажмурить глаза от страха.

«Борись» - твердил внутренний голос.

В эти мучительные мгновения её пальцы, дрожащие от страха и боли, начали задерживаться на его груди. Она понимала, что всё, что её окружает - это ненависть и жажда, но в ней бушевала ярость. Она не могла позволить этому чудовищу одержать верх; её тело как будто слушалось её, а разрывающиеся преграды в её сознании давали ей силы. Она попыталась схватиться за эти оставшиеся крошки жизни и стиснуть пальцы, как будто стремясь пробудить в себе утраченные надежды.

Она больше не будет жертвой обстоятельств. Впиваясь ногтями в его грудь, она пустила ему кровь.

Каждое движение ее пальцев было полным решимости, словно в этом жесте заключалось окончательное избавление от оков. Она почувствовала, как его кожа сопротивляется, как его сердце качает жизнь, но это только разжигало пламя в её нутре. С каждым мгновением она становилась все более уверенной, зная, что больше не будет той безмолвной жертвой, которую видела в отражении.

Она почувствовала вкус свободы на языке, когда заметила страх в глазах самого могущественного человека в стране.

Направляя в него целительскую силу, она взялась за его внутренности, словно за струны, которые нужно было натянуть, чтобы обрести мелодию. Его кровь начала стремительно бежать по венам, как будто она наделяла его именно тем, чего он лишился в своей жажде власти - человечности. Она чувствовала биение его сердца, слышала, как оно колотится, как колокол в старом храме. Каждая пульсация заключала в себе его страх, а её собственная жажда раскрошить его на мелкие куски застилала её глаза красной завесой. Это было не просто желание мести; это была необходимость, глубже чем сама боль, требующая удовлетворения.

Царь, почувствовав, что что-то не так, оторвался от её шеи и взглянул на неё. Их взгляды встретились, и в этом мгновении мир вокруг них затих. Физическое наслаждение, которое он получал, соскользнуло в нечто иное: его осознание того, что потеря контроля - Это единственное, что ждет его.

Толчки прекратились, но агония боли разрывала ее, заставляя стиснуть зубы, продолжая вливать в него силу. Она задыхалась, но удовольствие от его страданий наполняло её, придавая ей энергию.

- Если вы сулите мне судьбу умереть, то я заберу вас с собой, - прошипела Далия, её голос был полон уверенности и в то же время тихого безумия, пробивающегося на поверхность. Она чувствовала, как его сердце не выдерживает, его последний протест против неминуемой расплаты.

Его глаза закатились, лоб покрылся испариной. С каждым ударом сердца он умирал не только от физической боли, но и от ощущения, что его великое наследие разрушается изнутри. Она чувствовала удовольствие, наблюдая за ним. Взгляд её был полон не только мести, но и перерождения; она становилась той, кто возродится из пепла его падения.

В этот момент между ними произошло нечто большее, чем просто борьба: это было слияние их судеб, последний штрих к картине, которую она стремилась нарисовать. Теперь она могла лишь ждать, когда его сердце окончательно остановится, и с ним - вся его власть, вся его империя.

Он закряхтел и в следующее мгновение обмяк. Далия скинула его тушу из последних сил, чувствуя отвращение, но встать уже не смогла.

Последнее, что она увидела, это было лицо царевича, когда он понял, что она сделала.