ГЛАВА 7.
8 апреля 2069 год.
Столица России – Кирай. Квартал Порченных.
Далия Янковская
Пока они возвращались обратно, Далия не могла не заметить, как царевич недовольно наблюдал за обменом многозначительными взглядами между генералом и лекаркой. Это молчаливое общение между ними вызывало странные чувства, словно они делили какую-то тайну, недоступную остальным.
Когда они, наконец, переступили порог спальни, краем уха она слышала, как Мирон не смог удержаться, чтобы сообщить лекарке свежие новости о Японии. Однако вся его информация прошла мимо ушей Далии — она была погружена в свои собственные переживания.
- Что-то в ней было странным, — выпалила Далия мысли вслух.
Мирон, словно почувствовав её напряжение, подошёл ближе и спросил, что именно её беспокоит.
- Не знаю, она словно знала больше, чем говорила. Будто пыталась намекнуть на что-то, но не смогла или не хотела это сказать.
- Ты ей не доверяешь? – удивленно воззрился на нее генерал.
- Она меня воспитала, - жестко произнесла Далия, - Я верю ей, как себе.
Мирон нахмурил брови. Далия не раз упоминала о том, как важна для нее ее наставница. Он знал, как сильно лекарка любила свою наставницу.
— Если так, то в чём же дело? — спросил он мягче, решив обратить внимание не на саму претензию, а на её причины.
— То, как она говорила, — начала Далия, — Это не совпадает с её привычным стилем. Она всегда была прямолинейной и искренней. Но в тот момент, когда я спросила её о возможных причинах болезни царевича, её слова звучали осторожно, словно она взвешивала каждое слово. Как будто что-то давило на неё, но она не могла или не хотела об этом говорить.
Далия решила умолчать, что сделала копии лечебной карты. Это было слишком опасно. Если вскроется, что она выносила из дворца компроментирующую информацию, пятью ударами плетей они не обойдутся.
Мирон кивнул.
— Возможно, она просто испытывает давление, — предположил он, плюхнувшись в уже родное для него кресло, — Быть штаб-лекарем в такие непростые времена может быть трудно. Может, у неё есть свои причины не всё рассказывать.
Далия покачала головой.
— Я понимаю, но это не снимает тревоги. Я просто не могу избавиться от ощущения, что мне что-то недоговаривают.
Мирон ничего не ответил. Тишина будто стала напряженной.
«Может я уже схожу с ума?»
Если уж ей никто ничего не говорит, ей придется самой искать ответы.
Решив перевести тему, она произнесла:
- Мне не понравилось, как царевич смотрел на Анну. Словно уже придумал ей применение, — призналась она, её голос дрожал от усталости.
Она слишком быстро стала утомляться.
«Нужно проверить свои анализы» - подумала она.
Мирон, как всегда, проявив интерес, усмехнулся:
- Может, ты ревнуешь?
Далия лишь отмахнулась, не желая обсуждать свои чувства. Она сама не могла понять, почему это ей так важно, почему ей так не нравился этот взгляд, полный недосказанности и интереса.
Зарывшись глубоко в свои мысли, она не заметила шагов за спиной. Мягкие руки легли на плечи, и Мирон повернул ее к себе, на этот раз ища ее взгляд.
Казалось, что вопрос давался ему тяжело:
- Даля, он делает что-то против твоей воли?
Ее взгляд сам собой потянулся к камерам на потолке. Генерал тоже проследил ее взгляд:
- Ты можешь говорить. Это безопасно.
«Ему лучше не знать» вертелось в ее голове.
- Нет, - быстро выпалила она и только потом поняла, что ее голос подскочил. Она поспешно добавила, - Я просто не чувствую безопасности рядом с ним.
Она посмотрела ему в глаза, надеясь, что он прочтет просьбу не продолжать расспрашивать ее.
- Я могу обучить тебя самообороне, - вдруг выпалил он.
Далия почувствовала, как в ее груди расползается тепло.
- Неужели тебе разрешат меня тренировать?
Генерал рассмеялся:
- У тебя в руках скальпель и ты знаешь, куда бить, чтобы быстро истечь кровью или обездвижить человека. Думаю Царь Вячеслав осознает, в какой опасности находится его сын, - он говорил грозно, но в уголках его глаз застыла улыбка.
Внезапно для обоих они не смогли сдержаться и рассмеялись.
- Ты знаешь, - продолжал он, - самооборона не только про физическую подготовку. Это ещё и уверенность в себе, понимание своих возможностей. Я могу показать тебе, как повернуть свою уязвимость в силу.
Далия выпрямилась, её сердце забилось быстрее от энтузиазма. Мысли о тренировках звучали как личный вызов, как очередная возможность взять контроль над своей жизнью в свои руки, а не оставаться жертвой обстоятельств.
- Когда начнем, генерал?
- Когда скажет лекарка.
- Сегодня я должна закончить образец новой формулы для старшего царевича, может быть завтра?
Мирон кивнул.
Далия все крутила возможность в голове передать послание Юлию. Царевич не дал ей увидеться с ним, но она должна была с ним связаться.
Осознание пришло к ней, когда ее взгляд мазнул по лицу генерала.
«Если не писать ничего конкретного, то можно попробовать попросить...?»
- Генерал, - позвала его лекарка и когда он посмотрел на него, она состроила самое невинное лицо, которое умела, - Можно ли тебя попросить еще об одной услуге?
Мирон напрягся, настороженно исследуя выражение ее лица.
- Лекарка, тебе стоит быть аккуратнее, когда просишь малознакомого мужчину о просьбе, - пошутил он, но все же продолжил, махнув рукой, - Выкладывай.
- Мне нужно передать послание другу. Он солдат военного корпуса в районе Порченных.
Генерал кивнул:
- Тот самый друг? – его голос напрягся, но Далия не видела его лица.
- Да, - прошептала она грустно, - Я переживаю за него, он любит попадать в переделки.
- Запиши свое сообщение ему на рекордер. Я передам.
Лекарка ощутила легкость, и сама не поняла, как набросилась на генерала сзади, обнимая.
- Спасибо, - прошептала она.
Генерал откашлялся, и она слезла обратно, когда поняла, что сделала.
«Боже, он же генерал идиотка. Вешаешься на него, словно девка без мозгов».
Далия ругала себя, пока не заметила, что он стоит, не двигаясь. Голова опущена. Она обошла его, стараясь заглянуть в его глаза.
Он отвернулся, прикрыв лицо рукой, но Далия успела заметить покрасневшую шею и уши.
- Что ж, я пойду тогда записывать, - неловко произнеся, она прошла в кабинет, тихо прикрыв дверь. Оперевшись о дверь спиной, она глубоко вздохнула.
Единственный вопрос застрял в ее голове.
«Он чувствует то же, что и я?»
Она вспомнила их порыв, который почти полностью вытеснили воспоминания о руках царевича.
Если бы они тогда поцеловались, что было бы дальше?
Она не могла отрицать, что ее тянет к этому мужчине, но они все еще оставались по разную сторону баррикад.
Встряхнув головой, Далия постаралась сосредоточиться на записи сообщения для Юлия, но мысли всё время возвращались к генералу. Его скованное поведение, неловкость в момент её неожиданного объятия — всё это было у Далии на уме.
Со вздохом она подошла к рекордеру, несколько секунд просто смотря на него и включила его, чувствуя, как физически тяжело ей говорить.
«Что сказать, чтобы это было безопасно?» — пронеслось у неё в голове.
Слова сбивались, и она даже не могла точно сформулировать свои чувства. Пожалуй, это не просто сообщение. Это была надежда, поддержка, желание передать тепло, которое было так необходимо в их жёстком мире.
Зажав кнопку, она поднесла устройство к губам:
- Юлий... — начала она, её голос был тихим, но уверенным, - Мне жаль, что я не смогла увидеться с тобой лично, но я рядом с тобой. Не могу рассказать тебе подробности, но я переживаю за ситуацию. Прошу тебя, не влезай ни в какие перепалки, постарайся залечь на дно и просто делать свою работую. Я люблю тебя, дуралей, - глаза защипало от слез, но ей нужно было закончить предложение, - Будь осторожен.
Она замолчала, отпустив кнопку, задрала голову вверх, не позволяя дать себе слабину. Достала из кармана медальон, который когда-то ей подарила наставница «на удачу».
«Пусть будет лучше у него».
Далия замерла, проводя подушечкой пальца по высеченной на металле руны удачи. Может быть, она и не могла верить царевичу или генералу, но у нее остается ее семья, она поможет им во чтобы то ни стало для нее.
«То, что здесь происходит не стоит и рядом с тем, что испытывают Порченные и их семьи каждый день».
В её душе борьба все ещё продолжала разгораться. Она осознавала, что каждую секунду, проведенную с генералом, была чревата чем-то опасным для них обоих. Какой-то части её хотелось исследовать эту непонятную связь, возникшую между ними, но разум настойчиво подсказывал:
«Это опасно».
Быть рядом с мужчиной, который олицетворял силу и власть, в разгар войны — это было заманчиво, но также и рискованно. Она вспомнила его взгляд, когда его обняла — смесь удивления и нежности, и это чувство, когда он чуть покраснел, было ей особенно дорого.
Её мысли вновь вернулись к свои друзьям, к Таисии Владимировне. В этом хаосе, среди штабной смуты и противостояний, они оставались её опорой. Далия вспомнила, как они делились обязательствами и заботами друг о друге, как поддерживали друг друга. Это были моменты тепла и безопасности были слишком важны в этом бесконечном кошмаре. Ей было необходимо знать, что несмотря на все опасности, те, кто остался в её жизни, были в безопасности.
Она подошла к окну, открыв его, позволив свежему воздуху обласкать ее. Но мысли все ещё возвращались к генералу. Но лекарка не могла отделаться от размышлений о том, что он не делал ничего плохого с ней. В отличие от Царской семьи.
Он предложил ей уроки самообороны, он показывал и рассказывал ей новости мира, он поддерживал ее и даже согласился передать послание для Юлия.
«Но он не защищал тебя перед царевичем» - едкий голос в голове словно пытался перечеркнуть все предыдущие пункты.
«Он и не мог» - послышалась следующая мысль, - «Он заложник ситуации. Или хороший игрок?»
Если бы они встретились в другом времени, в другом месте, возможно, всё было бы иначе. Её сердце свелось в узел, и она попыталась понять, может ли на это повлиять война, или же просто их судьба решена заранее, без надежды на перемены.
Постепенно собравшись с мыслями, она вышла из кабинета, готовая передать сообщение генералу. Он снова выглядел собранным и серьезным.
«Идет ли такая же борьба в твоем сердце?» - мысленно спросила Далия.
***
В густом и мрачном тумане Далия не смогла понять, где начинается и заканчивается реальность. Её окружали окровавленные лица и руки, тянущиеся к ней из бездны, как будто она оказалась в самом центре забытого ада. Шёпот, в котором переплетались злоба и страх, заполнял пространство, создавая атмосферу паники. Голос мужчины, который звал её, был одним из немногих деталей, пробивавшихся сквозь хаос. Он был знакомым, но в то же время чужим — голос царевича, подобный музыке, будто пытавшийся сбить с толку её разум.
Когда она обернулась, встретила его взгляд. Царевич стоял перед ней, его фигура залита мягким светом, однако цвета оставались расплывчатыми и неясными. У него была нежная улыбка, которая, казалось, могла снять с неё бремя страха, окутывающего её, но в этот момент она не могла позволить себе расслабиться. Вдруг раздался дикий крик, который ворвался в её сознание, и всё небо для неё стало мрачным.
Генерал, словно призрак, неожиданно вырвался из тьмы, спотыкаясь и летя навстречу ей, как будто стремясь спасти от кошмара. Его жесткие, но полные решимости объятия невыносимо сжали её, а крик царевича потонул в океане страха. Глаза генерала, полные угрюмого стремления, будто искали её потерянную душу, и она почувствовала, как его руки начинают исследовать её тело, вызывая внутренние противоречия. Она пыталась вырваться из его рук, но всё было тщетно — его хватка становилась всё крепче.
Далия закричала, её голос был, как будто, зажат в ловушке, но генерал, затянутый в темные волны своего безумия, не слышал её мольбы. Этот момент казался бесконечным, казалось, что весь мир сжался до их двоих, и всё вокруг было лишь далеким эхом.
Внезапно все обрывается. И вот она сидит, словно голограмма, мерцает, словно вот вот исчезнет. Она оказывается на полу, погружённая в воду, которая достигает ей до лодыжек. Ей казалось, что она уже слишком далеко от всего мира.
Тишина окутала её, и в этот мгновенный момент, когда она могла ещё дышать, перед ней опустился царевич. Он был как луч света в её тёмном сознании, и от него исходила безопасность. Её сердце забилось быстрее, когда она почувствовала, что может ему довериться, что, прикрывшись от кошмаров, она может найти покой в его присутствии. Она оглянулась, ожидая увидеть генерала, но он словно растворился.
Теперь, в этом объятии нежности, Далия осознала, что она хочет выбрать путь к надежде, оставив тот мир страха позади, стремясь к свету, к той безопасности, которую мог дать только царевич. И, возможно, когда тьма отступит, она снова найдет себя.
Подскочив резко на кровати, сердце лекарки было готово разорваться. Прижав руку к сердцу, она вспоминала события сна.
«Как мне его трактовать?»
Посмотрев по сторонам, она не заметила в комнате генерала.
«После вчерашнего избегает меня?»
Лекарка, всё ещё дрожащая от пережитых в сновидении эмоций, попыталась собрать свои мысли. Обняв себя руками, она погрузилась в собственные мысли. Словно кто-то обрушил на неё поток воспоминаний, образы в голове метались, как листья в бурю. В том сне царевич был другим: его глаза светились мечтой и надеждой, а голос звучал так, будто обещал защиту и утешение.
«Почему я убегала от генерала, когда должна была бежать от него?»
На мгновение её охватило отчаяние. Лекарка понимала, что именно поддержка и присутствие генерала помогали ей выживать в этом месте. Она сосредоточила свои мысли на том, что её сны могли что-то значить. Но, может быть, это был сигнал о том, что стоит поговорить с ним, выразить свои чувства и сомнения. Может быть, она просто боится, что он поступит также, как и царевич?
Она встала с кровати и подошла к зеркалу, пытаясь привести себя в порядок. Её собственное отражение показывало женщину, о которой она начала забывать — сильную, уверенную, не боящуюся бороться за свою судьбу. Внутри неё росло ощущение, что она должна быть активной, а не просто ждать его возвращения. Право выбора всегда было в её руках, и она собиралась им воспользоваться.
Она решила, что поговорит с генералом напрямую. Может быть, они смогут разобраться в своих чувствах и переживаниях, начав с простого разговора, который поможет им обоим понять, что они действительно значат друг для друга. С полным решимостью в сердце, она вышла из комнаты, готовая преодолеть все преграды на своём пути.
Внезапно, как вихрь, генерал ворвался в её комнату. За ним заскользил воздух, будто сам коридор прервал свой ритм, остановившись в ожидании. Его лицо было напряжено, а в глазах читалось смятение.
— Царь срочно требует привести тебя, — произнес он с властной настойчивостью, словно каждая секунда промедления могла обернуться катастрофой.
Все её переживания, все конфликты и тревоги вдруг отступили на задний план. Лишь одна мысль заполнила разум Далии:
«К чему такая спешка?»
Быстро собравшись, она бросила взгляд на свои вещи, которые, казалось, в этот момент утратили всякое значение. Вместе с генералом они вылетели из её комнаты, и стук их каблуков на мягком ковре напоминал ритм сердца, спешащего навстречу неизвестности.
— Что он хочет от меня? — спросила она, бросая взгляд на генерала, который, казалось, сам не знал, как ответить.
— Сказал срочно, пока сам ничего не знаю, — ответил он, его голос дрожал от тревоги, и в глазах отразилась та же неизвестность, что и в её собственных.
Раннее утреннее солнце пробивалось сквозь витражи, бросая узоры света на стены, когда они спешно направлялись по мраморным коридорам к тронному залу. В каждом шаге чувствовалась легкая дрожь.
Когда они вошли в тронный зал, Далия замерла. Она сразу заметила, что вся царская семья была в сборе: царь, строгий и величественный в военной форме, царица с выразительным лицом, полным забот и благородства, а также два брата, вальяжно перекидывались взглядами, и сестра, тонкая и хрупкая, на вид ей было не больше пятнадцати. В воздухе ощущалась напряжённая тишина, и каждый смотрел на неё, как на главный атрибут предстоящей драмы.
— Наконец-то соизволили явиться, — произнес царь, его голос звучал, как гром в тишине, словно каждый слог пронизывал её до глубины души.
— Прошу прощения, ваше величество... — споткнулась она, но завершить фразу не удалось.
Генерал, будто нагруженный чувством вины, неожиданно вмешался.:
— Это моя вина, мой Царь, — произнес он, опуская голову, прижимая руку к сердцу, как будто искал прощения не только у монарха, но и у самой Далии.
Лекарке захотелось ему врезать.
Царь, щурясь, переводил взгляд с генерала на девушку и обратно, его пронизывающий взгляд оставлял ощущение, что он сейчас решит судьбы, просто взмахнув рукой.
— Через неделю состоится бал, и вам, лекарка, придется на нём присутствовать, а также подготовить царевича, чтобы он выглядел здоровым и полным сил, — сказал он, его стальной голос отскакивал от стен, как многоголосый эхом, врезаясь в сознание, словно иглы, что загоняли в сердце страх.
Слова царя повисли в воздухе, и в этот момент Далия ощутила, как гора падает с ее плеч.
Она считала, что опять что-то сделала не так, опять последует неоправданное наказание.
Облегчение, затопившее ее, едва не заставило подогнуться колени, но она стояла, потирая онемевшие пальцы о собственными ладони.
Далия, обдумывая предстоящую задачу, посмотрела на генерала. Его лицо было залито беспокойством, и она чувствовала, что эта ситуация затрагивает не только её, но и всю страну. Она понимала, что здоровье царевича — это не просто вопрос медицины, а дело всей жизни их народа. От его состояния зависели политические альянсы, мир и стабильность.
— Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество, — с твердостью в голосе произнесла она, стараясь скрыть tremor, который всё же пробивался в её уверенности. — Но мне нужно больше времени и ресурсов. Профилактика должна стать нашим приоритетом. Я хочу, чтобы мы разработали план, и я могу использовать все доступные натуральные средства и методы...
Царь, скрестив руки на груди, словно раздумывал, взвешивал её слова на весах своего разума. У него была репутация непоколебимого правителя, и он никогда не позволял себе проявлять слабость.
Далия, обдумывая предстоящую задачу, посмотрела на генерала. Его лицо было залито беспокойством, и она чувствовала, что эта ситуация затрагивает не только её, но и его тоже. Она понимала, что здоровье царевича — это не просто вопрос медицины. От его состояния зависели политические альянсы, мир и стабильность.
Он посмотрел на Далию, и она быстро отвела взгляд. Но на мгновение она заметила в его взгляде что-то хишное. То же самое она видела в глазах его сына в ночь, когда он...
«Нет, не смей думать об этом. Этого не может быть.»
- Я вынужден напомнить вам о том, как вы однажды уже ошиблись. В следующий раз наказание последует намного хуже, - Далия могла поклясться, что в его тоне проскользнула нотка предвкушения, - Генерал ежедневно докладывает о вашем прогрессе, надеюсь, что в таком духе и продолжится.
Перед тем, как покинуть зал, она незаметно мазнула взглядом по всей семье и то, что она увидела в глазах Царя, когда он смотрел на нее заставила внутренние органы скрутиться.
"Рядом сидит его жена, а он засматривается на Порченную? До чего же мерзкая семейка".
Далия с трудом сдерживала свои эмоции. Взгляд Царя, полный нескрываемого интереса, был скрыт за его благородной маской. Чувство отвращения и презрения наполнило её, когда она осознала, что стала объектом этого взгляда, тем самым подтверждая свои худшие опасения о том, как воспринимает её семья монарха.
Она ярко помнила, как попытки доказать свою лояльность были обесценены, как будто вся её работа и усилия не имели значения.
«Как же хочется исчезнуть из этого места».
Не глядя на остальную семью, она окончательно скрылась за тяжелой дверью, стараясь не выдать свои мысли и эмоции.
Как бы она ни боролась с окружающей мерзостью, образ Царя, который смотрел на неё с таким интересом, оставлял горький осадок. Она внезапно заметила, что ненавидит не только его, но и ту беззащитность, которую он вызывал в ней, и всё это её бешено разъедало изнутри.
С каждым шагом к лаборатории её решимость крепла. Она не поддастся. Она создаст зелье, которое не только укрепит царевича, но и символизирует её невидимую, но сильную борьбу против той системы, которая обращала людей в пешек в своих грязных играх. Царевича ждет восстановление, а в её сердце — надежда на изменение ситуации в королевстве.
Шли назад они в напряженном молчании. Лекарка могла поклясться, что генерал тоже заметил изменение в поведении Царя и теперь обдумывал его.
Как только дверь ее спальни закрывается, она чувствует, как сдавливающие тиски отступают, позволяя сделать вдох.
- Тебе не обязательно сидеть со мной, я пойду работать, - пробормотала лекарка, отвернувшись от мужчины, направляясь в кабинет.
Даже если он хотел что-то сказать, Далия не оставила ему шанса. Заперевшись в кабинете, она осела на пол, не сдерживая глухие рыдания, вырывающиеся глубоко из ее груди.
Перед глазами встали бесцветные глаза Анны, веснушки Юлия, сумасшедший нрав своей наставницы.
Она в действительности верила, что справится с чем угодно, лишь бы защитить тех, кто ей дорог. Но одно дело сдерживать натиск царевича и совсем другой Царя.
Стараясь глубоко дышать, лекарка держала их образы в голове.
Ей нужно придумать способ, как отвести лишнее внимание от нее. На крайний случай она должна придумать, как защититься, чтобы не вызвать подозрений.
На ее счастье, она прочла много старых книг про историю мира, как девушки подсыпали снотворное своим мужьям, чтобы те не трогали их ночью.
«Я могу сделать это с ними обоими. Они не коснутся меня».
Тяжело поднявшись, она утерла слезы и собралась было ступить к столу, как в дверь постучали.
- Даля? – послышался из-за двери голос генерала.
Открыв дверь, она уставилась на коробку в его руках и ярость в его глазах.
- Что происходит? – неуверенно спросила она.
- Тебе доставили подарок, - при этом слове в груди все застыло. Она не хочет получать еще один подарок.
- От Царя, - добавил он, подозревая, о чем она может подумать.
Но ей не стало легче. Приоткрыв крышку, она заметила слои шелка.
- Это что, платье? – недоуменно посмотрела на генерала девушка.
Гнев затопил ее существо.
- Какого хрена он дарит мне платье? – сдерживать речь не было сил, она зло смотрела на коробку, желая отпихнуть ее куда подальше, а потом сжечь.
Генерал, прислонившись к косяку двери, с тяжёлым вздохом произнёс:
- Это не просто платье, Даля. Оно создано специально для тебя. Царь считает, что ты достойна его внимания.
Его спокойный тон лишь разжигал её гнев. Но когда она заглянула в его глаза, то увидела, что там бушует тот же гнев, что топит сейчас и ее.
— Какое признание? — резко ответила она, не в силах сдержать своих чувств, — Я не хочу его подарков! Я не игрушка на его балу, чтобы наряжаться и развлекать его, — каждое слово она произносила с настолько глубокой яростью, что генерал, казалось, на мгновение смутился.
— По лицу Царя было видно, что он не намерен отступать, — произнес генерал, стараясь поддержать своё противоречивое заявление.
Сдерживая себя, Даля отступила назад, уводя взгляд от роскошной коробки и её изысканного наполнительного содержания. Она вдруг поняла, что её ненависть к нему растёт.
— Я не намерена быть частью его игр, — произнесла она твёрдо, ещё раз бросив ненавистный взгляд на платье.
Генерал, всё ещё оставаясь на пороге и судя по всему, не знав, как ей помочь, поджал губы,
— В этом королевстве мы не можем игнорировать то, как работает власть. Ты не можешь отказаться.
— Пусть воспринимает как хочет, — стиснув зубы, ответила она, ощущая, как гнев подкрепляет её решимость. — Я выберу свой путь, а не его прихоти.
В этом мгновении она поняла: она не беззащитна, и глубокая ненависть, накатывающая на неё, станет двигателем в её борьбе за свободу. Если она наденет его, только добавит оков к её сопротивлению.
С этими словами он покинул её, оставив наедине с гневом и коробкой, полную шелков. Даля осталась стоять, зная, что это не конец, а лишь начало её битвы.
По лицу генерала пробежала тень гнева, он едва сдерживался, и это было видно по его сжатым губам и дыханию, которое становилось всё более прерывистым. Его глаза, полные решимости и беспокойства, метали искры, как будто искали выхода, а затем он, не выдержав напряжения, резко бросил коробку на пол. Она с глухим звуком треснула о каменные плитки.
— Это слишком опасно. Я не смогу тебя защитить от Царя! — выпалил он, его голос звучал хрипло и наполнено яростью, которая затмевала все вокруг.
Далия остолбенела. Его слова, попытка отстраниться, укололи её как острый нож. Это было признание, которое рассеивало ту ледяную преграду, что возникла между ними из-за страха и непонимания. Она не знала, что ответить, и, казалось, время остановилось. Она стояла, как замороженная, попыталась осмыслить его слова, которые отражали все те страхи, которые она держала глубоко внутри.
— Ты думаешь, я просто могу смотреть на то, как они пытаются тебя подчинить? — его голос становился всё более горячим, — Как царевич смотрит на тебя? Что он с тобой делает? Я знаю, что он что-то делает, даже не отрицай!
Его отчаяние заполнило комнату. Далия чувствовала, как её грудь сжимается от эмоций, которые накатывали, как мощные волны. Она видела, что его внутренние конфликты — это не просто страх за неё, это было и о нём самом. Генерал продолжал говорить, его слова становились всё более насыщенными и полными боли.
— Мне хочется забрать тебя и исчезнуть к чертям из этого города, — Его взгляд проникал в неё, и в этом взгляде читалось столько чувств, что она не могла отвести глаз, — Защитить тебя, — добавил он, и его голос стал тише, как будто он боялся, что его слова могут быть подслушаны.
В его глазах отразилась не только ярость, но и нежность, которая вдруг стала явной. Далия почувствовала, как её сердце бьётся быстрее. Он не просто переживал за её безопасность — он заботился о ней в том смысле, который выходил далеко за рамки простой защиты. Это было что-то более глубокое, сильное и личное. Каждое его слово было как заклинание, затягивающее в вихрь нарастающих чувств. Словно они были охвачены общим судьбоносным выбором, и этот выбор не только относился к её свободе, но и к их отношениям.
- Я тебе нравлюсь? – глухо выпалила Далия, словно ей нужно было еще подтверждение.
Мирон подошел к ней ближе, положив горячие ладони на ее щеки:
— Да, Далия, ты мне нравишься, — произнес он с глубокой серьезностью, его голос был тихим, но полным убедительности. Он заглянул в её глаза, пытаясь передать все те чувства, которые переполняли его. В его взгляде она могла увидеть не только нежность, но и решимость, смешанную с тяжелыми переживаниями, следствием которых стали их обстоятельства.
Свет, падающий сквозь окно, играючи освещал их лица, и в этот момент казалось, что весь мир вокруг них перестал существовать. Вокруг царила тишина, и лишь их дыхания и биение сердец наполняли пространство. Далия почувствовала, как его ладони согревают её, каждое его прикосновение стало кратким моментом, который словно перевернул её внутренний мир.
— Я думала, что ты просто защищаешь меня, — тихо призналась она, и в её голосе звучали нотки уязвимости.
Мирон нежно сжал её щеки, его глаза не отвлекались от её лица.
- Да, я скажу честно, я не чувствую той любви, о которой читаю, но мне хочется тебя сберечь.
В его голосе была искренность, он говорил уверенно и не оставалось сомнений, что он честен.
Далия не могла отвести взгляд, она чувствовала, как в её сердце распускается цветок надежды. Этот миг между ними, настоящая, прочная связь, которая медленно формировалась и ощущалась как то, чего она ждала всю свою жизнь.
Он поцеловал ее. Едва прикоснувшись губами к ее, она ощутила всю нежность, которую он желал ей подарить.
Поцелуй был лёгким и почти неуловимым, как прикосновение ветерка к коже в теплый летний день. Далия закрыла глаза, позволив себе утонуть в этом моменте, ощущая, как волны нежности накрывают её с головой. Каждый миллиметр его губ стал для неё откровением, словно он приоткрыл новую главу в их истории, в которой сливались чувства, желания и мечты.
Он не спешил, ждал, когда она ответит на его поцелуй, когда его нежность будет полностью принята. Ее сердце забилось чаще, и она почувствовала, как внутри нее разгорается пламя — тепло и безопасность, которые он внёс в ее жизнь. Её руки сами собой нашли его лицо, и, поглаживая его щёки, она ощутила, как все её сомнения и страхи улетучиваются.
В этот миг времени, казалось, не существовало. Вокруг них всё затихло, и только они вдвоём были в этом пузыре счастья. Поцелуй стал не просто физическим актом, а языком их душ.
Когда они отстранились, он заключил ее в объятия, прижимая к сердцу, а она растворилась в его тепле, ощущая, как их души сливаются в единое целое. У неё была причина улыбаться, была причина верить в то, что даже сложные времена могут обернуться счастьем, пусть и кратковременным.