ГЛАВА 12.
20 апреля 2069 год.
Столица России – Кирай. Главный дворец.
Далия Янковская
По прошествии двух дней Далия почти не покидала своих покоев и избегала встреч с царевичем.
Ее хватало только на то, чтобы прокрасться на тренировочную площадку, где Мирон или Алена вытряхивали из нее все возможности ее тела.
Не смотря на поддержку Мирона, она, казалось, глубоко погрузилась в собственные мысли. Рука, державшая очередной анализ дрожала. В ее голове крутились догадки, почти готовые сложиться в единое целое. Каждая клетка её сущности сейчас упорно убеждала, что царская семья имеет историю, полную секретов, и, что более важно, они обладали способностью воздействовать на неё и черпать её силу. Это осознание оказалось для нее тяжелой ношей, приводя в смятение её мысли.
Она попыталась выявить, что за мутация произошла в их теле, но все данные были засекречены, а на том оборудовании, которое находилось в ее кабинете это было сделать невозможно.
Но в том, что Царская семья являлась мутантами, у нее не оставалось сомнений.
Она вспомнила грубый тон Царя, его резкие слова, фальшиво нежное выражение царевича, когда он пытался показаться заботливым.
В этот миг отвращение захлестнуло ее, и она не смогла удержать слезы. Ком поднялся к горлу, её стало тошнить от осознания того, что эти люди, эти лица, окружали ее.
"Ублюдочная семейка", - пронеслось в её сознании, и ярость снова вспыхнула в ее душе, заполняя ее силой, которую хотели отнять.
В этом вихре эмоций ей вспомнились слова Мирона:
- Мы можем сбежать.
Она ощущала, как эти слова откликаются в её сознании, становятся всё более призывными, обнадеживающими. Бегство выглядело соблазнительным, однако в её сердце все же оставалось место для Порченных. Они нуждались в ней, как никогда.
Проснувшись в чьих-то объятиях, она запаниковала и бросилась, двинув по лицу, как будто вся её злость и страх должны были найти выход именно таким образом. Мужчина под ней ахнул от удивления, словно его ударил гром среди ясного неба, и, уставившись на нее с шокированным выражением, вдруг узнал, с кем имеет дело.
Мирон, едва проснувшись застонал и ахнул, шокированно уставившись на нее. Поняв, кто перед ней, она расслабилась, и он сделал ей предложение.
- Мы можем спрятаться в Вербине, - он вздохнул, глаза его горели надеждой, - У них есть закон. Всякий, кто нашел убежище в храме, не может быть выдан, ибо раскаивается в своих грехах и ищет исцеления.
- Но мы не грешники! - изрекла она иронично, не желая соглашаться с простой категорией "верный-злодей". Их история была гораздо сложнее, чем это.
- Важно лишь то, что там мы можем пересидеть, пока о тебе не забудут. Мы можем исчезнуть, - настаивал он, и в этот момент в его голосе звучала такая искренность, что даже её сомнения начали рассеиваться.
Далия задумалась. Мысль о жизни вдали от этого города, от этих людей, которых она не могла больше терпеть, была нежным лучом надежды. Как будто полоска свободы вдруг приоткрылась перед ней, маня. Но всё равно, в её душе продолжала стучать одна-единственная мысль: она хотела помочь Порченным. Найти для них лекарство, спасти хотя бы кого-то из них.
Увидев колебания на её лице, Мирон взял её за руки.
- Тебе необязательно отказываться от этой цели, - произнес он, стараясь вложить в эти слова веру, которая могла бы поддержать её в трудный час, - Подумай над моими словами. Я все подготовлю.
Он поцеловал её в лоб, и с этого момента она ощущала тепло его губ, как будто это прикосновение было оберегом. Когда он вышел, она осталась наедине с кучей мыслей. Она долго лежала, обдумывая его предложение, мечтая о том, как жизнь без страха и лжи могла бы выглядеть.
«И за что я цепляюсь? Почему сразу не согласилась на это?»
Вопросы терзали лекарку. Не смотря на огромное желание сделать это она осознавала, что Царская семья может начать мстить. Она могла бы забрать с собой Анну и Юлия, но наставница ни за что не покинет ее обитель.
Далия представила, что царевич или сам царь могут сделать с ней, если она откажется возвращаться.
«С этих не станется».
Однако идея имитации своей смерти, холодная и страшная, начала медленно зреть в её сознании. Ей нужно было всерьез обсудить возможные варианты с Мироном, найти тот единственный путь, который смог бы спасти её и тех, кого она любит. Она вышла из кабинета, полная решимости, но нарастающей тревоги. В ту самую минуту она заметила Мирона, который сидел в том же кресле, неподвижный и сосредоточенный. Он больше не покидал её ни на секунду, словно был готов на все, чтобы защитить её.
Он поменял стражу, попросил Алену дополнительно следить за всеми входами в комнату лекарки.
Та не была в восторге, и Далия не до конца понимала их отношений, однако девушка согласилась.
Как позже узнала Далия за вознаграждение.
- Она работает наемницей. Я работаю с ней, когда мне нужно получить какие-то сведения.
- Легальные конечно, - улыбнулась лекарка, когда Мирон поделился с ней правдой.
- Помнишь я рассказывал тебе о Китае?
Далия вспомнила свое состояние в тот момент и невольно ее сердце дрогнуло, она напряженно кивнула головой.
- Прости, - неловко проговорил он, словно чувствовал вину за то, что напомнил ей.
«Мирон не виноват, что это произошло».
- Она бежала, когда страна пала и укрылась здесь.
- А я гадала по поводу ее нетипичного разреза глаз, - произнесла Далия, её слова заставили Мирона улыбнуться, - Почему ее так зовут?
- Ее отец был русским. Она как-то раз рассказала, что он настоял на этом имени.
***
Удар о землю выбил воздух из легких. Дыхание сперло, пока перед глазами мелькали мушки.
Далия застонала, проклиная свою неуклюжесть, но времени на отдых у неё не было. Сжав зубы и преодолевая боль, она резко подскочила на ноги. Мысленно прокручивая все советы, которые успела запомнить, Далия вновь приняла стойку, уперев взгляд в соперницу.
- Слишком медленная, - холодно отозвалась Алена, - Ты высокая, используй свои длинные ноги.
Далия начала применять это преимущество. Каждый шаг становился увереннее, а длинные выпады позволяли ей не только уклоняться, но и находить моменты для атаки. Алена учила её не только защищаться, но и использовать свои возможности для контратаки.
Алена стремительно атаковала, наказывая за каждую ошибку быстрым и точным движением. Крики тренирующихся вокруг иногда отвлекали, но Далия старалась игнорировать их, фокусируя все чувства на своей сопернице. Алена, как хищник, слегка согнула колени, оттолкнувшись от земли с ловкостью и силой. Вслед за этим совершила резкий бросок в сторону Далии, её шаги были резкими, словно ветер, а движения - смертоносными.
Далия в последний момент среагировала и увела ногу в сторону, чувствуя, как воздух задевает выбившиеся из косы, когда Алена проносится мимо. Вопреки всему, на опыте она начала понимать, как использовать свои врожденные данные, чтобы избежать удара и перехватить инициативу.
Сильный удар поступил в бок, когда Алена снова атаковала, и на этот раз Далия не успела увернуться. Она потянулась к земле, рука коснулась песка, когда вес тела обрушился на бок. Боль расползлась по телу, но это было похоже на укол, который указывал ей путь - выбирать ошибки, но не сдаваться.
- Ты можешь больше, - наемница даже не выглядела запыхавшейся.
Далия незамедлительно вернулась в стойку, дыша как можно медленнее, стараясь обуздать хаос внутри.
- Уже устала? – улыбнувшись, наемница обошла лекарку, проверяя стойку, - Это только разминка, сегодня будем работать с копьем.
Далия глубоко вздохнула, чувствуя боль во всех мышцах.
- Ты целый час занималась тем, чтобы крошить мои кости о песок и гравий, - ответила Далия, принимая от нее бутылку воды.
Глоток воды был для нее, словно для путника оазис посередине пустыни.
Алена отошла, а через мгновение вернулась с тренировочным копьем.
- По тяжести совпадает, но никого не поранишь, - отозвалась Алена, на что лекарка улыбнулась.
До того, как они начали тренировки она даже немного побаивалась наемницу. Но по мере их общения, это чувство исчезло, сменив глубокое уважение к ней.
Алена принялась объяснять той, как работать с оружием. Хоть она и не понимала ее выбора, все же слушала внимательно понимая, что каждое движение имеет значение. Она наблюдала, как Алена демонстрирует идеальную технику: плавное движение, сильный толчок, точный замах. Мягкая элегантность наемницы казалась вполне естественной, и Далия старалась запомнить каждый момент.
Когда наступил черед практики, Алена подошла к Далии, держа в руках копьё.
- Помни, это не просто оружие. Ты должна научиться чувствовать его как продолжение своего тела, - напомнила она, вручая копьё.
Далия немного волнительно взяла его, испытывая его вес в своих руках. Алена объяснила, как правильно держать копьё:
- Важен не только хват, но и подача. Старайся сосредоточиться на центре тяжести.
После нескольких попыток бросков на короткие расстояния, Алена заметила, что Далия неожиданно сбивается с ритма.
- Расслабься, лекарка. Просто позволь себе быть в моменте. Вообрази, что копьё плавно двигается к самой цели, - сказала она успокаивающим голосом.
Далия, вдохновленная поддержкой и мудростью Алены, снова сосредоточилась. На этот раз её бросок был более уверенным. Копьё с легкостью улетело ввысь, описав широкий дугой путь.
С каждой тренировкой Алена внедряла в занятия новые элементы, добавляя упражнения на развитие силы, ловкости и координации. Они проводили много времени на открытом воздухе, изучая окружающую природу и находя лучшие места для метания. Далия училась быстро анализировать свои успехи и ошибки.
Алена не стеснялась говорить о своих собственных неудачах в прошлом, делая акцент на том, насколько важно уметь извлекать уроки из каждой ошибки.
- Твоя цель - не быть идеальной, а стать лучше, чем ты была вчера, - говорила она, наблюдая за прогрессом Далии.
***
Далия лежала на своей кровати, укутанная в теплое одеяло, на фоне тихого шума ночи. Объятия Мирона приносили ей ощущение безопасности и покоя, как будто они были защитой от всего мира. В непринужденной тишине она стала засыпать - её мысли постепенно затихли, уступив место сладкому сну, когда внезапно её покой был нарушен. Она почувствовала, как хватка Мирона стала крепче, его холодные пальцы, пробираясь под её сорочку, не вызывали тепла, а лишь тошнотворный холод.
Бурное чувство смущения заполнило её лицо. Краснота прилила к щекам, и Далия, наконец, поняла, что это не просто сон.
- Мирон, остановись, - пролепетала она, стараясь сохранить спокойствие, но её голос звучал хрипло и напряженно. Он, словно не слышал её слов, продолжал, всепроникающее влечение к ней казалось сейчас неуместным и пугающим.
Она подняла руки, пытаясь вырваться из его рук, сопротивляться, но он удержал её запястья в своих руках, мощно и неумолимо, срывая с неё одежду, словно это был какой-то ритуал обладания. Она не видела его глаз, не понимала, что с ним происходит.
Шепот его слов, полных странной жажды и требовательности, звучал в её ушах:
- Моя. Не отдам никому.
Эти слова пронзили её душу, оставив неприязнь и страх. В этот момент Далия почувствовала, как её мир рушится.
Внезапно дверь спальни с глухим треском распахнулась, как будто всё вокруг взорвалось. Ворвавшись, царевич Василий, с решительным видом и вспыхнувшими от ярости глазами, стремительно оттолкнул Мирона. Это было похоже на спасительное вмешательство, на удар судьбы. Царевич быстро сел сверху на Мирона и начал наносить удары; его кулаки с хлестом сходились, будто каждый удар был даром справедливости, возвращающим нормальность в этот исковерканный момент.
Но для Далии настал миг, который она не могла предсказать. Царевич, раздавив противника, вдруг склонился над ней. Когда она встретила его взгляд, вместо привычного, знакомого лица она увидела лицо царя - грозное, с плотоядной улыбкой, отражающее всё то подавляющее давление, которое ввергало её в страх. Внутри неё раздался взрыв, сдавленный крик, и она не могла не закричать, из-за горестного осознания, что сражается не с одним, а с двумя злыми лицами.
Оттолкнув его, она вскочила с кровати, совершенно в ужасе. Стирая с лица слёзы, она взглянула на свои руки и, слегка обессиленная, обнаружила кровь - алая, горячая и пронзительная. Эти руки, которые когда-то казались ей частью её, теперь стали олицетворением страха и ужаса, оставив её в состоянии полной растерянности. Кровь медленно текла по её пальцам, смешиваясь с её тревожными мыслями.
Очнувшись ото сна, она резко распахнула глаза, как будто именно этот акт важен для того, чтобы вырваться из ловушки мрака, который только что окутывал ее. Боясь даже двинуться, она замерла на месте. Внутри неё нарастало чувство тревоги, отчаянный страх, как будто в любой момент перед ней мог возникнуть тот страшный образ, который преследовал её в ночных видениях. Она посмотрела в окно, и её взгляд упал на ночное небо, усыпанное звёздами, которые мерцали, как далекие огоньки надежды. Но эта красота не могла заглушить оставшийся холод страха, который таился в её сердце.
За её спиной слышалось ритмичное сопение Мирона. Это было нечто знакомое и успокаивающее, их взаимная близость была для неё настоящим укрытием от всех обуревающих ночных кошмаров. Его руки, обнимающие её, были теплыми, словно в них скрывалась вся нежность мира. Она могла почувствовать его стабильное дыхание, и это давало ей ощущение, что, несмотря на всё, что происходило в ее голове, реальность была здесь.
Она старалась успокоиться, глубоко дыша, следя за тем, как воздух входит в её лёгкие, а затем выходит, как будто с каждым вдохом она могла оставить позади кусочек своего страха.
"Это всего лишь сон," - твердила она себе, повторяя эти слова как нечто вроде заклинания, способного развеять все страхи. Но именно это внутреннее убеждение вдруг стало выглядеть хрупким и несовершенным.
Внутри неё начинали зреть мысли, которые постепенно, как тени, окутывали её сознание. Каждая из этих догадок олицетворяла нечто пугающее, а ее сердце начинало учащенно биться при каждой новой мысли. Не одно из тех предположений, которые возникали в её уме - о потерях, о предательстве, о том, что её самые глубокие страхи могут стать реальностью - не нравились ей. Она понимала, что должен быть выход, должно быть объяснение, которое сможет вернуть ей душевный покой. Но из-зa её внутреннего гнезда тревоги, великая тьма зловещих образов не покидала её, накладывая на её душу угнетающее настроение.
Тень образа, оставшаяся в её сознании после сна, становилась всё более отчетливой. Она представляла, как этот сон мог бы обернуться реальностью, в которой ей пришлось бы столкнуться с теми страхами, которые она пыталась подавить. Эти мысли вызывали в ней ту самую угнетающую безысходность, от которой хотелось бежать, но она оставалась на месте, всё больше погружаясь в раздумья.
Она снова посмотрела на звёзды за окном и попыталась найти в их вечном сиянии хоть крошечный источник надежды. Но в этот момент, глядя на Мирона, она почувствовала, что нужна ему во что бы то ни стало. Сейчас, когда мир вокруг неё казался настолько непредсказуемым, она осознала, что единственный способ побороть свои страхи - это вместе с тем, кто был ей дорог, противостоять всему, что бушевало внутри неё.
***
- Я согласна, - выпалила на одном дыхание лекарка, едва Мирон переступил порог ее комнаты.
Она сидела в его кресле, словно это могло прибавить ей его смелости, и обдумывала его предложение с горячностью, которая захлестнула её, как бурный поток.
Внутренний конфликт раздирал её: стыд за собственную беспомощность и страх за будущие шаги сталкивались с ярким желанием бороться до конца. Она осознавала, что, несмотря на свои сомнения, не может оставить свою судьбу на произвол судьбы. Каждый из тех, кто страдал от безумия, был для неё не просто пациентом - они были частью её жизни, частью само существа. Она не могла позволить себе сдаться. С каждым мгновением план становился всё более реальным.
- Но если мы заберем с собой Анну и Юлия.
Надежда зажглась в глазах Мирона, когда он посмотрел на неё.
- Ты уверена, что они согласятся? - произнес он сдержанно. В его голосе слышалась тревога, потому что он понимал, что выбор между свободой и безопасностью не всегда бывает простым, - Юлия будут считать дезертиром, если его найдут. ..
Его голос словно запнулся, не желая произнести вслух то, что могло бы разрушить их мечты о свободе. Теперь эта мысль зависла в воздухе.
Однако, Далия, хоть и испытывала внутренний панический страх, не позволила ему овладеть ею полностью. Она ощущала, как страх забирается мерзкими лапами за шиворот, но твердая решимость заполонила ее сознание. Эта решимость становилась её оружием, позволяла мужественно противостоять тьме, которая угрожала поглотить все вокруг.
- Я уверена, - произнесла она с твердостью, которой сама не ожидала от себя. Стальные нотки в ее голосе придавали ей сил. Она представила, как они все вместе, как одна семья, смогут оставить позади страх и угнетение. Мысль о свободе, о тех местах, где никто не будет их преследовать, где они смогут быть самими собой, как ветер, свободно дующий по равнине, согревала ее душу.
Далия сделала шаг навстречу Мирону, и в этот миг между ними возникло ощущение общего стремления. Они знали, что это будет тяжело, но решение было принято, и ничто не смогло бы их остановить.
- Юлий перед тебе рекордер, - генерал достал из своего камзола маленькое устройство и передал ей.
Его руки слегка дрожали, а в глазах читалась серьезность момента, который обострялся в воздухе. Далия, не задавая лишних вопросов, приняла рекордер. Она понимала важность записи и, не теряя времени, нажала на кнопку включения.
От родного игривого голоса не осталось и следа. Юлий звучал напряженно, словно остерегался чего-то:
- Далия, я услышал твое предостережение. И я очень переживаю. Дай знать, если что-то случилось, - послышался тяжелый вздох и у нее сжалось сердце, когда он продолжил, - Мне нужно тебе кое-что сказать. Я хочу, чтобы ты знала, я...
Он не смог закончить. В комнату резко распахнулась дверь, и в внутрь ворвался стражник.
Мирон подскочил с соседнего кресла, уперев недовольный взгляд. Далия едва успела выключить запись, так и не дослушав.
- Что происходит? – строго спросил он.
- Царь созывает всех на центральную площадь, - ответил стражник, его лицо оставалось хмурым, и в глазах Далии она увидела отражение ненависти к тому, что ожидало людей.
- Зачем? - с явной тревогой поинтересовалась она, когда подошла ближе к Мирону, находя в нём поддержку. В этот момент нехорошее предчувствие наполнило её.
- Показательная казнь.
Эти слова повисли в воздухе, подобно грузу, который накрыл их. Они с Мироном раскрыли глаза от шока, не веря в то, что только что услышали. Такой метод казни не использовался на протяжении многих лет; в их обществе развились другие традиции, и телесные наказания хоть и применялись, но публичная казнь - этот способ был подавлен тиранией минувших времён.
Кто мог совершить нечто столь ужасное?
Когда она обернулась на Мирона, то заметила сочувствие, когда его взгляд метнулся к рекордеру.
- Нет, - она отшатываясь, не веря в ту мысль, что пролетела в ее голове.
Подсознание уже выстраивало сценарий будущего, в котором она не могла допустить, чтобы это происходило с её другом.
- Нужно спешить, - напряженно произнес Мирон.
Далия рассеянно кивнула, забежала в кабинет, на всякий случай взяв бутылочку с ядом.
Ее ум был охвачен страхом за друга, и, на всякий случай, она схватила бутылочку с ядом, понимая, что это может стать их единственным способом избежать худшего.
«Если все так, как я думаю, то он понадобиться».
Когда они выбежали из спальни, Мирон на ходу накинул на нее пиджак от своего камзола, его хриплый голос прокатился как шёпот, заполняя пространство вокруг них:
- В кармане нож.
Его слова дарили Далии чувство надежности и защиты в этом смятении. Холодная сталь ножа касалась её кожи и придавала уверенности.
Сердце её неумолчно билось, словно предвкушая бедственное известие о том, что может случиться с её другом. Она внутренне молила:
«Пожалуйста, пусть я ошибусь» - это стало её единственным утешением в скором приближении кошмара.