Глава 10: О Юстасе Киде

Юстассу Киду плевать с высокой горы, что Монки Д. Луффи — женщина и русалка. Она по-прежнему его соперница, осмелится ли он сказать, что она ему ровня, и та, кого ему придётся победить и превзойти на пути к званию Короля пиратов.

Когда им не повезло оказаться в одной тюремной камере в Удоне, Кид разозлился, но это потому, что она Пиратка Соломенной Шляпы, так что, конечно, увидев её, особенно здесь, он разозлился. Она в союзе с чёртовым Трафальгаром и победила Дофламинго, а мир в шоке от её и её команды, которые пропали на целых два года. Так какого чёрта она тут делает, вся избитая и застрявшая в этой дыре вместе с Кидом?!

Они сверлят друг друга взглядами всю ночь, пока Кид, судя по всему, не засыпает, потому что следующее, что он помнит, — это утро и очередной день, полный копания в дурацких камнях и таскания их за собой. Вот только Соломенная Шляпа теперь здесь, угрюмо тащится рядом с ним, и подождите — её каменная плита БОЛЬШЕ.

Так дело не пойдёт.

Остаток дня они проводят, препираясь и соревнуясь в том, кто сможет поднять более тяжёлый камень или съесть больше, а все остальные в тюремном лагере Удон просто смотрят на них. Когда заключённые поблизости начинают беспокоиться, справится ли красивая девушка-русалка с тяжёлой работой, Кид усмехается и думает, что это шутка: вряд ли она достойна быть его соперницей, если не может справиться с небольшим количеством камней.

Кид ненавидит то, что, даже когда они ссорятся, он как будто знает, о чём она думает, и наоборот, как будто они на одной волне и могут общаться без слов. Кид не должен чувствовать, что так хорошо понимает эту девчонку, и не должен радоваться тому, что она так хорошо его знает, ведь они едва знакомы, но по какой-то причине это кажется правильным. В конце концов, они оба стремятся к одной цели. Вполне логично, что они понимают друг друга.

Но, конечно, даже если Кид не считает её кем-то большим или меньшим, чем равным ему пиратом, который в данный момент превосходит его, это не значит, что другие тоже так считают.

Кид не образец нравственности, и мысль о том, что он будет играть роль белого рыцаря, а Соломенная Шляпка — его девы-воительницы, вызывает у него зуд — но когда он слышит, как тюремные охранники отпускают в её адрес непристойные комментарии и упоминают, что, возможно, подмешивают наркотики в её данго, ему это не нравится. Соломенная Шляпка — его добыча, которую он может избить, когда они оба в полной силе, и посторонним лучше не вмешиваться.

Охранники чувствуют на себе его пристальный взгляд и быстро ретируются.

Не то чтобы он беспокоился за Соломенную Шляпу или что-то в этом роде — Гросс! — но, возможно, через несколько ночей, проведённых в одной камере, он замечает, что у неё во сне стучат зубы, а сама она свернулась в клубок и её кожа немного посинела…А потом он видит, как тюремные охранники пялятся на её обнажённую кожу, просвечивающую сквозь рваное кимоно, и впервые понимает, что даже если Кид не видит её такой, все остальные видят в ней полураздетую русалку…

...И поэтому, возможно, Кид сидит чуть ближе, чем это необходимо. Так близко, что Соломенная Шляпа оказывается под его пушистым плащом из перьев, прижатая к его боку, там, где должна была бы быть его отсутствующая рука.

Чёрт, она и правда холодная, это что, особенность русалок??

Кид обычно ненавидит, когда кто-то, кроме Убийцы, приближается к его уязвимой стороне, особенно когда на нём эти грёбаные наручники из морского камня и он не может сделать себе металлическую руку на замену. Он говорит себе, что это действительно странно и некомфортно и что нет ничего приятного в том, что какая-то не особо милая русалка вторгается в его личное пространство. Соломенная Шляпка — сплошные мышцы и тощие конечности с какими-то странно мягкими бугорками, к которым Кид точно не хочет прикасаться, а её хвост совсем не склизкий, как он себе представлял, и Кид держит руки при себе. Она также крошечная по сравнению с Кидом и выглядит обманчиво хрупкой, и Кид мог бы легко подхватить её одной рукой и посадить к себе на колени, почти ничего не почувствовав Кид держит руки при себе.

НО он тоже не собирается двигаться. Это его любимое место в этой дурацкой камере, он здесь первым оказался, и если кто-то и должен двигаться, то это Соломенная Шляпа, который не имеет права так вольготно располагаться рядом с таким опасным человеком, как Кид. Кид не сдвинется с места, это было бы поражением, а он никому не уступает. Кид кивает, довольный своими рассуждениями.

А потом наступает утро, и тюремные надзиратели начинают стучать в дверь, чтобы поднять их на работу. Кид просыпается, но не двигается, пока Соломенная Шляпка медленно не выбирается из его оперения, словно крошечное животное из своей норы. Она трёт глаза и всё ещё не до конца приходит в себя, а её хвост медленно разматывается с того места, где он был обмотан вокруг торса Кида ночью. Кид не скучает по его теплу. А потом она моргает, глядя на Кида, и в её больших глазах, которые теперь, когда Кид видит их с такого близкого расстояния, кажутся ему ужасно БОЛЬШИМИ, мелькают узнавание и понимание. Но она не выглядит особо встревоженной, хотя в такой ситуации должна бы быть таковой. Вместо этого она просто потягивается и нежно прижимается щекой к груди Кида, тихо произнося «Доброе утро», а затем выскальзывает из-под плаща Кида, как будто это совершенно нормально.

Кид отказывается притворяться растерянным, пока Соломенная Шляпа спокоен, потому что это всё равно что проиграть. Он понятия не имеет, что значит «проиграть».

В течение дня они ведут себя как обычно и продолжают есть данго, пока не становятся похожими на толстых хомяков. В тот день Кид замечает меньше отвратительных комментариев в адрес Соломенной Шляпы, а когда он видит, что люди смотрят на неё, и бросает на них сердитый взгляд, они отводят глаза намного быстрее, чем раньше. Ему всё равно, но он думает: Хорошо, охранники действительно начали бояться Кида, как и должны были с самого начала, пока он не подслушивает, как охранники, пришедшие разбудить их тем утром, сплетничают в углу.

Чёрт, — говорят они. Оказывается, женщина Пиратов Соломенной Шляпы — это Юстасс Кид.

И Кид фыркает, потому что это одновременно смешно и возмутительно, то, что они с Соломенной Шляпой так близки, абсолютно абсурдно и отвратительно — но, эй, он занятой человек. Он не собирается исправлять этих идиотов, особенно если это означает, что его ничего не подозревающий соперник будет меньше страдать от нападок. Нет, он не чувствует ни самодовольства, ни удовлетворения, ни даже намека на какое-то странное, причудливое теплое чувство, на котором он не осмеливается задерживаться. Нет.

А ночью они возвращаются в свою камеру, ложатся спать в своих «точках», и через несколько минут Соломенная Шляпа снова храпит, спрятавшись под плащом Кида.

На этот раз Кид решает не просто проигнорировать её. Он заглядывает под плащ и несколько раз грубо тычет в неё пальцем. Она фыркает, пускает слюни, отвратительно, но не просыпается.

Осторожно, осторожно, потому что он скорее умрёт, чем позволит Пирату Соломенной Шляпы проснуться и спросить, что он делает, он перекладывает её со своего бока на грудь, на скрещенные ноги (он не хочет говорить «на колени, но да, это они)». Несмотря на то, что она без сознания, ей, кажется, нравится такое положение, и она обвивает его руками, уткнувшись лицом в грудь Кида. У Кида волосы встают дыбом от этого действительно странного ощущения, потому что нет, он не привык к тому, чтобы... прикасаться к людям вот так (он решительно избегает слова обнимать).

В любом случае, какой бы неудобной ни была эта поза, она подойдёт. Теперь Кид видит затылок Соломенной Шляпы и осторожно сдвигает её в сторону, чтобы рассмотреть волосы.

Это... отвратительно.

Если честно, почти всё, что связано с Соломенной Шляпой, отвратительно, она просто кажется отвратительным человеком. Вот только её волосы сильно отросли с тех пор, как он видел её в последний раз два года назад, тогда они были мальчишескими и короткими. Теперь Кид думает, что они гипотетически могли бы доставать ей до талии... если бы не были такими отвратительными.

Судя по всему, Соломенную Шляпу избил сам Кайдо. А затем её, всю в крови, протащили по земле до самого Удона. При входе ей дали минимум воды для умывания (вероятно, ведро холодной воды), а затем наспех перевязали, но она всё ещё в той же одежде, в которой пришла, так что это не её вина.

Но её волосы — это отвратительная спутанная масса. Кид осторожно приподнимает прядь и встряхивает её, и оттуда выпадает камешек, от чего он кривится. Волосы не только спутались из-за грубого обращения, но в них ещё и засохшая кровь, пыль и всякое другое дерьмо.

Кид, может, и не беспокоится о том, что на нём кровь и грязь, о чести воина и прочем дерьме, но он вроде как заботится о своём внешнем виде. У него в плаще есть губная помада, которую у него не отобрали, а лак на ногтях до сих пор не облупился. И последние несколько дней его сводит с ума вид отвратительных волос Соломенной Шляпы.

Хочет он того или нет, но все здесь считают их парой. Как товарищи по команде «Сверхновые», как товарищи-иностранцы, а теперь, судя по всему, ходят слухи, что Соломенная Шляпа — женщина Кида. Это по-прежнему самая глупая вещь, о которой Кид когда-либо слышал, но это также означает, что если Соломенная Шляпка таскается повсюду, выглядя как мусорная куча, это отражается на Киде, что ему совсем не нравится, неважно, что это ненастоящее.

Итак, Кид приступает к работе.

«Было бы проще, — думает он, начиная с кончиков и запуская толстые пальцы в её волосы, — если бы у меня были мои способности. Вторая рука, конечно, тоже, но у меня всегда с собой несколько металлических расчёсок и прочего, что мне сейчас очень пригодилось бы. Но пока у меня есть только одна оставшаяся рука, так что придётся обойтись ею».

Кид замечает, что Соломенная Шляпа словно тает от его прикосновений, но ему не хочется думать об этом прямо сейчас, потому что от этих мыслей он чувствует себя странно, поэтому он не обращает на это внимания.

Кид думает о том, что Соломенная Шляпа, скорее всего, поручает уход за собой кому-то из своей команды, потому что сама явно не заморачивается на этот счёт. Возможно, она так спокойно относится к тому, что её обнимают, потому что привыкла к такому близкому общению с другими.

Эти мысли беспокоят Кид намного больше, чем должны. Может быть, она действительно спит с кем-то каждую чёртову ночь. С кем-то из своей команды, например, с тем мечником из «Сверхновой»? С кем-то из своих братьев, с тем садистом-революционером или с Портгасом, который определённо каким-то образом всё ещё жив, а морские пехотинцы настолько глупы, что думают иначе? С чёртовым Трафальгаром, проклятым пиратом, который заключил с ней союз раньше, чем Кид смогла?!

Не успевает Кид опомниться, как слышит звуки утренней смены и понимает, что закончил с волосами Соломенной Шляпы. Даже при тусклом освещении он видит, как они блестят, а когда он в последний раз проводит по ним пальцами, они струятся по его руке, как вода. Они действительно ниспадают ей до талии и выглядят хорошо.

(Работа Кида выглядит неплохо. Не Соломенная Шляпа. Просто чтобы он был в курсе.)

Она всё ещё крепко спит, и Кид решает уделить несколько минут себе, прежде чем им снова придётся выйти на улицу. Ему лень укладывать Соломенную Шляпу обратно, к тому же он привык к её весу на своей груди и ногах, поэтому он просто накидывает плащ, чтобы прикрыть их обоих.

Он знает, что утренние стражники, когда придут, увидят блестящие чёрные волосы, заправленные ему под подбородок, но, честно говоря, пусть видят, чёрт возьми.

(Когда они выходят, Киллер замечает, что взгляд Кида всегда устремлён на Соломенную Шляпу, и говорит, что, возможно, дело не только в горячем соперничестве. Кид говорит своему напарнику, чтобы тот заткнулся и не лез не в своё дело, и тогда Киллер начинает хохотать, на этот раз по-настоящему, и Кид не может заставить себя заставить его замолчать. Нет, он не просыпается посреди ночи, скучая по чьему-то теплому телу, прижатому к нему.)
______________________________________

1952, слов