Глава 9: О Барати, часть 5. Эпилог

Они уже некоторое время путешествуют вместе. В команде стало больше людей, и Санджи больше не самый молодой член экипажа. Они покидают Ист Блю и отправляются на Гранд Лайн. Их путешествие продолжается.

Санджи оказалось проще, чем он мог себе представить, вжиться в роль второго повара «Пиратов Соломенной Шляпы», и он знает, что во многом это заслуга Тэтча. Тэтч, несмотря на все свои невероятные навыки, титулы и историю, оказывается... на удивление обычным человеком. Не проходит и часа, как восхищение Санджи тем, что Тэтч был его кумиром в детстве, сменяется негодованием, когда другой повар признаётся в любви к Луффи. Теперь их ежедневные предложения Луффи в виде еды стали частью рутины на «Мерри».

(Санджи знает, что его кулинарные навыки всё ещё любительские по сравнению с навыками Тэтча, но никто из их команды, похоже, этого не замечает, а Луффи ест всё подряд с одинаковым удовольствием. Даже сам Тэтч всегда хвалит Санджи, часто с нелепым притворным возмущением, что у Санджи получается лучше, хотя это абсолютная ложь, и Санджи это знает. Но даже несмотря на это, мужчина говорит с таким искренним оскорблением в голосе, что Санджи не может не оценить, на что готов пойти старший, чтобы Санджи не чувствовал себя хуже. Легко представить, как его обожают все подчинённые в команде Белоуса.)

Это происходит в редкий момент затишья, когда небо ясно и Дьюс с Нами, кажется, довольны своим прогрессом. Тогда Санджи решает, что лучшего времени для вопроса не будет. Он заканчивает мыть последние тарелки из-под десертов, которые команда только что доела (его руки на мгновение замирают на тарелке, которую Эйс пришлось вытаскивать из горла Луффи, когда та проглотила её вместе с десертом, и Санджи позволяет себе на мгновение представить, что тарелка с её слюной — это что-то вроде непрямого поцелуя...), а затем выходит из кухни и направляется к своему шкафчику.

Из шкафчика, заваленного журналами с фотографиями пышногрудых дам, чья красота никогда не сравнится с красотой Луффи, он достаёт журнал, который для него гораздо ценнее. Это единственный в своём роде журнал, который он привёз с Баратэ.

Вернувшись на главную палубу, Санджи видит, как Тэтч сидит у мачты и наблюдает за тем, как Луффи и Усопп играют с каким-то новым приспособлением, которое сделал последний. Он поднимает голову, почувствовав приближение Санджи, и морщится, когда от этого движения ветер заносит его растрепавшиеся волосы в рот.

«Мне нужна резинка для волос, если Марко не пришлёт мне мой чёртов воск для волос», — жалуется Тэтч, похлопывая по земле рядом с собой, приглашая Санджи сесть.

«Ты всегда можешь спросить нашего милого штурмана», — ворчит Санджи, опускаясь на землю и стараясь не сложить журнал, который Тэтч пока не заметил.

«Ах, у прекрасной мисс Нами, может, и есть такая, но у неё довольно короткие волосы... честно говоря, скорее всего, она есть у Дьюса». Тэтч дуется, потому что на самом деле он предпочёл бы получить резинку для волос от симпатичной девушки, но, как бы то ни было, у Тэтча сейчас, наверное, самые длинные волосы в команде, за исключением первого помощника. «Если бы только у наших девушек были более длинные волосы... ах, моя дорогая Морская Звезда с длинными волосами...»

Санджи позволяет себе представить, как их ослепительная госпожа капитан опирается на перила «Веселого Роджера», а солнечный свет, отражающийся от волн на заднем плане, меркнет по сравнению с её сиянием. Её лицо скрыто под фирменной соломенной шляпой, но вот она поднимает голову, и длинные шелковистые пряди рассыпаются вокруг неё, словно тёмные ангельские крылья, а по щекам танцуют сверкающие нити чёрного бриллианта, прежде чем она с лёгкой улыбкой заправляет их за ухо.

Оба повара мечтательно вздыхают в унисон.

«Эй, Луффи, они снова думают о тебе что-то непристойное!» — кричит Усопп на заднем плане.

Оба повара игнорируют его, действуя в идеальной синхронности.

Тэтч с сожалением выходит из своего «Луффи Вижн». «Так, тебе нужно со мной о чём-то поговорить?» Он знает, что это не может быть связано с ужином, потому что они уже начали готовиться к нему.

Санджи моргает, и вот она, Луффи, с короткими волосами, всё такая же милая, вероятно, делает что-то невероятно глупое и опасное, но это нормально, потому что вмешивается Сабо, а Революционер хоть и сумасшедший, но он не позволит Луффи навредить себе. И да, он хотел поговорить с Тэтчем.

Он осторожно кладёт журнал перед собой, и Тэтч с любопытством наклоняется к нему. Страницы легко раздвигаются, открывая колонку, которую Санджи перечитывал бесчисленное количество раз. Санджи слышит, как у Тэтча перехватывает дыхание.

«Это ты?» — спрашивает Санджи, глядя на выцветшую фотографию улыбающегося мальчика, а затем переводит взгляд на Тэтча.

Глаза пожилого мужчины широко раскрыты и прикованы к странице. Санджи молча протягивает ему журнал, и Тэтч медленно берёт его, осторожно перебирая страницы, словно боится, что они порвутся.

«Да, это я», — бормочет Тэтч, оглядывая колонну, и его губы кривятся в усмешке. «Как, чёрт возьми, ты раздобыл это ископаемое?»

«Нашёл, когда мы искали что-то для коллекции Барати, в каком-то старом секонд-хенде», — говорит Санджи, и это не ложь, но он не может признаться, что был одержим ими и на самом деле охотился за ними после того, как приобрёл первые.

Тэтч издает тихий звук, выражающий понимание, а затем начинает листать журнал дальше, переходя к страницам, которые Санджи, честно говоря, даже не помнит. «Интересно, этот журнал еще выходит...»

«Так и есть, — сообщает ему Санджи. — Всё сильно изменилось, но мы всё равно доставляем заказы».

Тэтч смеётся, качая головой, закрывает журнал и с той же осторожностью возвращает его Санджи. «Я уверен, что всё изменилось после того, что произошло, о боже...»

Санджи хмурится. Значит, что-то всё-таки произошло.

«Так как же этот парень стал пиратом Белоуса?» — спрашивает он, но на самом деле имеет в виду: Чем закончилось приключение мальчика?

«Мм, ты уверен, что хочешь это знать? Это не самая приятная история, хотя, полагаю, у неё счастливый конец». Тэтч тяжело откидывается на мачту и машинально отводит волосы от лица, задерживаясь на глубоком, хоть и старом шраме вокруг левого глаза. Санджи задаётся вопросом, не связано ли это с историей.

«Если ты не против поделиться. Я уверен, что справлюсь».

Их разговор прерывает грохот, и они, подняв головы, видят, как Сабо за кончик хвоста вытаскивает Луффи из-за перил. Она снова чуть не упала за борт, но смеётся как ни в чём не бывало, даже несмотря на то, что Усопп позади них виновато заламывает руки. Сабо, однако, не выглядит злым и гладит Луффи по волосам теперь, когда она благополучно вернулась на палубу и сидит у него на руках. Его лицо выражает отвратительную влюблённость.

Услышав шум, Дьюс и Нами выходят из каюты, а Эйс и Зоро просыпаются от дремоты. Дьюс одним взглядом оценивает происходящее и начинает отчитывать всех троих, явно недовольный тем, как Сабо справился с ситуацией. Первому помощнику понадобилось всего несколько дней в его компании, чтобы понять, что, каким бы разумным ни казался Сабо, он всё равно «ещё один тупой брат» и поэтому заслуживает такого же отношения.

Остальные члены команды, которые всё это время молчали, вздрагивают, когда Дьюс выкрикивает: «Одно дело, когда Луффи глуп, но ты НАСТОЛЬКО слишком снисходителен к ней, глупый революционер!» Нами и Коала подбадривают его на заднем плане.

(«Я же тебе говорил», — произносит Эйс одними губами и поспешно отводит взгляд, когда Дьюс смотрит на него.)

Усопп выглядит так, будто его хорошенько отчитали и он искренне сожалеет об этом. Сабо выглядит странно довольным, как будто то, что его назвали снисходительным, — это комплимент. Луффи выглядит скучающим и ищет, куда бы сбежать, когда его взгляд падает на двух поваров.

«Тэтч! Время историй?!» — вот и всё, что они успевают услышать, прежде чем Луффи хватается за мачту позади них, а русалка торпедой врезается головой в грудь Тэтча. То, что командир Белоуса лишь кряхтит от сильного удара, а Санджи сочувственно морщится, говорит о его стойкости. Это точно оставит синяк.

«Ладно, да, пора рассказать, если кто-то хочет услышать о моём скучном прошлом», — соглашается Тэтч, и Луффи радостно переворачивается на бок и плюхается на скрещенные ноги Тэтча, глядя на него снизу вверх глазами, блестящими от предвкушения. Санджи даже не ревнует, потому что в новом положении Луффи перекинула хвост через колени Санджи, и он начинает благоговейно поглаживать её мягкую чешую, чувствуя, как к щекам приливает кровь, когда её плавники извиваются от удовольствия.

Дьюс вздыхает, прекращая отчитывать их, пока все собираются вокруг поваров. Но он, похоже, не слишком разочарован и, присоединившись к ним, достаёт блокнот, словно собираясь записать всё, что скажет Тэтч. Эйс плюхается на другой бок от Тэтча, рассеянно взъерошивая волосы Луффи и плохо скрывая своё любопытство. У Санджи возникает ощущение, что, несмотря на то, что Эйс знает его гораздо дольше, он тоже мало что слышал о прошлом Тэтча.

— Ну, значит...

~

Тэтч родился в семье среднего достатка в относительно оживлённом портовом городе на Гранд-Лайн. Его родители держали скромную закусочную, конечно, не элитную, но достаточно популярную среди местных жителей, чтобы почти всегда быть заполненной.

Тэтча называли «вундеркиндом». Он начал помогать на кухне просто потому, что хотел делать то же, что и его родители, но к семи годам уже превзошёл их обоих в мастерстве. Родители решили доверить ему готовку, а сами сосредоточились на управлении.

С Тэтчем за стойкой популярность ресторана росла, привлекая всё больше посетителей. Среди них были и кулинарные критики, которые распространяли информацию о заведении и сделали его чем-то вроде культового туристического места.

Когда Тэтчу было девять лет, его отцу пришла в голову мысль, что было бы неплохо, если бы люди узнали, что за их знаменитым рестораном стоит буквально ребёнок. И ради этой цели он решил официально зарегистрировать ресторан на имя Тэтча, хотя управляли им по-прежнему его родители.

«Шеф-повар-вундеркинд владеет собственным рестораном» — такой заголовок точно привлек внимание журналистов. Посыпались ягоды.

Что касается самого Тэтча, то его это не особо волновало. Теперь он редко покидал кухню, постоянно готовил, постоянно придумывал новые блюда для меню, постоянно обучал новых поваров, пока их маленькая семейная закусочная превращалась в сеть ресторанов. Он не возражал, ведь он любил готовить, но ему часто хотелось, чтобы у него оставалось время поговорить с посетителями или прогуляться по городу. Хотя в их стране не было законов о детском труде, он не мог ходить в школу, заводить друзей или делать что-то, что могло бы понравиться обычному ребёнку.

Поэтому, когда самый крупный и известный кулинарный журнал прислал своего представителя, чтобы обсудить потенциальную рубрику, посвященную ему, Тэтч воспрянул духом. Он всегда мечтал покинуть остров, но эта мечта казалась недостижимой. Он хотел попробовать что-то новое, чтобы расширить свой кулинарный репертуар, и хотел испытать себя в качестве повара, но больше всего ему хотелось просто уехать и посмотреть, что там, за пределами кухни его закусочной.

Его родители неохотно согласились. К тому моменту Тэтч обучил достаточно опытных поваров, и их репутация была достаточно прочной, чтобы временное отсутствие Тэтча не навредило им. Тэтч знал, что его родителей привлекает возможность получить больше известности благодаря колонке, а Тэтч (и их ресторан) могли бы стать известными не только на Гранд-Лайн, но и во всём мире.

(Тэтч никогда не считал своих родителей плохими людьми или даже плохими родителями. Он ни в чём не нуждался, и они позволяли ему заниматься любимым делом и развивать свои навыки. Он понимал, что они были деловыми людьми и видели в Тэтче актив и инструмент для рекламы. Они по-своему любили его.)

Единственным условием его родителей было то, что Тэтч вернётся через несколько лет, до того как ему исполнится пятнадцать. «Вундеркинд» с возрастом становится менее интересным и в конце концов превращается в «обычного взрослого». Они хотели, чтобы Тэтч вернулся до этого, чтобы он восстановил связь с их закусочной до того, как он неизбежно потеряет интерес публики или ему придётся заново доказывать, что он взрослый повар.

И вот, когда Тэтчу было одиннадцать лет, казалось, весь город провожал его, когда он отплыл на небольшом корабле, которым управляли опытные моряки, в сопровождении журналиста, который должен был освещать его путешествие.

В первые два года путешествия Тэтч получал всё, о чём только мог мечтать. Они отправлялись на новые острова, журналист снабжал его информацией, а затем Тэтчу предоставлялась полная свобода действий, если только она была связана с едой и готовкой, к чему Тэтч в любом случае был бы неравнодушен. То, что в нескольких шагах от него всегда была группа взрослых, которые документировали всё, что он делал, и заставляли его говорить вслух во время работы, со временем отошло на второй план. Тэтч привык озвучивать свои мысли, чтобы им было понятнее. Это не доставляло ему особых хлопот, и Тэтч наслаждался жизнью.

Но всё когда-нибудь меняется. Благодаря успеху колонки журналиста, работавшего с Тэтчем, повысили, и последний этап его путешествия перед возвращением на родной остров был поручен новому журналисту. Тэтч всегда знал, что их отношения носят исключительно профессиональный характер, и к тому моменту уже привык к смене попутчиков. Ему было немного грустно от того, что первый журналист, единственный, кто оставался с ним на протяжении всего путешествия, уезжал... но он понимал.

В конце концов, это был просто бизнес.

Новый журналист заменил старого, и их путешествие продолжилось — по крайней мере, так должно было быть.

Дитя! Тэтч, повзрослевший Тэтч, как он сам позже подумает, был на удивление наивным и инфантильным, несмотря на то, что был опытным поваром. Он привык, что всё преподносится ему на блюдечке с голубой каёмочкой, что взрослые контролируют все аспекты его жизни, и с лёгкостью убеждал себя, что именно этого он и хочет. Он привык, что взрослые заботятся обо всех деталях, потому что всё, что нужно было сделать Тэтчу, чтобы все были довольны, — это приготовить еду. Он ни разу не усомнился в тех, кто отвечал за его жизнь, и слепо доверял им, зная, что они позаботятся о том, чтобы всё прошло гладко и безопасно для него.

Потому что, когда однажды тринадцатилетний Тэтч проснулся и увидел, что стены каюты забрызганы кровью, а затем огляделся и обнаружил вокруг себя трупы всех остальных членов экипажа, ему потребовалось удивительно много времени, чтобы осознать, что это определённо не было тем, что должно было произойти.

Он был дезориентирован и настолько оцепенел, что даже не испытывал паники и не пытался сопротивляться, когда вошёл новый журналист и связал его, чтобы передать пиратам, которые уничтожили всю команду.

Пираты. Это был ещё не золотой век пиратства, и хотя о пиратах Роджера и других известных личностях часто ходили слухи, большинство моряков не ожидали, что им лично придётся столкнуться с пиратами. Тэтча предупреждали об их существовании, но он не придавал этому особого значения, поскольку они не имели отношения к его мирным гражданским приключениям.

Он понял, что пираты и журналист заключили сделку. Пираты хотели заполучить знаменитого повара-вундеркинда и были готовы заплатить хорошие деньги. Журналист согласился и вызвал пиратов к себе. Все, кроме Тэтча и журналиста, были убиты, чтобы не осталось свидетелей.

Прежде чем передать Тэтча им, журналист потребовал оплату. Тэтч вспоминает, как удивился, почему журналист ничего не потребовал до заключения сделки — это казалось плохой деловой тактикой.

Тэтч стоял рядом с журналистом, когда капитан пиратов обнажил свой меч. Тэтч не испугался, потому что знал, что ему ничего не будет. Он был ценным кадром. И, вероятно, он знал, что произойдёт, раньше журналиста.

Он до сих пор помнит свист рассекаемого воздуха, звук удара меча о плоть, глухой стук и то, как ослабли руки, сжимавшие верёвку, которой был связан Тэтч.

Тэтч подумал: ах, значит, человеческие головы можно отрубить так же легко, как головы рыб.

Тэтч не стал возражать, когда пираты взяли его с собой. Было ясно, что он не мог остаться на разграбленном корабле, потому что даже если бы он захотел, то не смог бы управлять судном в одиночку, даже если бы знал, как это делается. Поэтому он молча последовал за ними и продолжил делать то, что делал всю свою жизнь: слушаться взрослых.

И поначалу всё было неплохо. Кухня есть кухня, какой бы грязной она ни была, и Тэтч знал, как порадовать людей едой. Пираты, казалось, были в восторге от мастерства Тэтча.

Но какая-то часть Тэтча действительно задавалась вопросом, не этого ли они от него хотят, и вскоре это неприятное чувство стало реальностью.

Эй, сопляк, — сказал однажды капитан и высыпал на кухню мешок с ингредиентами, которые Тэтч никогда раньше не использовал. Приготовь из этого что-нибудь вкусное. Нам нужно избавиться от целой команды соперников, а они обжоры.

Тэтч, возможно, никогда раньше ими не пользовался, но он узнал предметы в сумке. Он знал, чего следует избегать.

Капитан пиратов просил его приготовить яд.

Тэтч был поваром. Неважно, почему люди хотели, чтобы он готовил, неважно, кому это было выгодно и какие деньги переходили из рук в руки, и неважно, насколько ужасными были условия, — Тэтчу было всё равно, пока он мог готовить. Тэтч готовил, чтобы создавать вкусные блюда, которые в конечном счёте помогали людям насытиться. Он оттачивал своё мастерство, чтобы сделать этот опыт лучше, чтобы его клиенты были счастливее, а сам он чувствовал себя более успешным.

Яд... это не то, что может приготовить повар.

Тэтч впервые заговорил со взрослым. Он снова почувствовал оцепенение, преодолев всякий страх. Я повар, я не умею готовить ничего, что может навредить людям. Пожалуйста, позволь мне начать готовить ужин. Тэтч констатировал это как факт, и для него так оно и было.

Пират ударил Тэтча. Это был первый раз, когда его ударили, потому что он был вундеркиндом, активом, и его было слишком ценно, чтобы повредить. Но теперь...

Ты справишься, иначе ты нам не нужен.

На кухне появились решётки, и она превратилась в камеру Тэтча. Все съедобные ингредиенты были конфискованы. И каждый день пираты приносили новые ингредиенты и выдвигали новые требования.

Приготовьте афродизиак. Приготовьте наркотик для изнасилования на свидании. Приготовьте что-нибудь, от чего у человека онемеют конечности. Приготовьте что-нибудь, от чего человек потеряет чувствительность. Приготовьте что-нибудь, от чего у человека начнутся безумные галлюцинации. Приготовьте что-нибудь смертоносное, но не обнаруживаемое в воде. Приготовьте что-нибудь, что может разъесть внутренности изнутри. Приготовьте что-нибудь, что не убьёт, но вызовет мучительную боль. Придумайте что-нибудь, что УБЬЁТ, но только через несколько дней.

Пиратам не нужен был повар. Им нужен был мастер по приготовлению ядов. А Тэтчем он не был.

Каждый раз, когда Тэтч отказывался, они избивали его. Они угрожали отрезать ему ноги, потому что зачем они ему, если ему нужны только руки? Они угрожали выколоть ему глаза, и капитан приставил нож к его левому глазу, чтобы показать, насколько он серьёзен. Они оставили Тэтча под струёй воды, но не дали ему ничего поесть, кроме смертоносных, ужасных ингредиентов, которые они оставили на кухне, чтобы он приготовил из них ещё более опасные яды.

Тэтч сортировал ингредиенты по степени вредности и поддерживал в себе жизнь, неохотно съедая их в первую очередь, но он знал, что чем дольше это будет продолжаться, тем более необратимые и смертельные повреждения будут вызывать эти ингредиенты.

(Он пытался придумать, как использовать то, что у него было, чтобы нейтрализовать воздействие, но он был всего лишь ребёнком и впервые пытался создать настоящее лекарство. Его эксперименты были рискованными и часто заканчивались неудачей.)

Тэтч не знал, как долго он там пробыл. Его восприятие времени и себя было искажено, пока он выживал за счёт обезболивающих, афродизиаков и галлюциногенов. Они едва поддерживали в нём жизнь и вызывали ужасные ощущения. Он пытался вспомнить, почему так важно было продолжать их принимать и расходовать их экономно, как будто они были чем-то ценным.

В углу кухни росла гора ярких, красивых фруктов, которые, как он знал, вызовут немедленную мучительную смерть... но они выглядели такими сочными и спелыми, что ему становилось всё труднее вспоминать, почему он не может их съесть.

Возможно, дело было в галлюциногенах, а может, во всём том, что было не так с его телом из-за того, что Тэтч неосознанно причинял себе вред, поедая эти фрукты, но однажды Тэтч понял, что чистит эти фрукты, нарезает их, выжимает из них сок и с восхищением наблюдает за тем, как они шипят в кипящем котле, который он готовит. Он был настолько увлечён процессом, что даже не заметил, как его руки обгорели и покрылись волдырями, а может, он просто не чувствовал боли.

Он добавил специи, убавил огонь и замурлыкал. Он уже давно не готовил.

Только он не готовил, потому что это была не еда.

«Пахнет довольно аппетитно», — подумал Тэтч, слегка впечатлённый собой. Что-то тропическое и фруктовое, смягчённое грибами и множеством других трав. И выглядит эстетично, с его танцующими, гипнотическими цветами. Если бы он не знал, из чего это сделано, то счёл бы это блюдо достойным внимания критиков в качестве следующего сезонного деликатеса.

Но теперь, когда блюдо было готово и его можно было подавать, Тэтч понятия не имел, что с ним делать.

Он не задумывался об этом (он вообще ни о чём не задумывался) и не знал, как относиться к тому, что он сделал, ведь это было несъедобно.

Он подумал, что, возможно, сможет расплавить прутья своей камеры, хотя и не знал, куда пойдёт, если ему удастся сбежать. В камере не было окон, и Тэтч даже не был уверен, что они находятся на острове, ведь они могли плыть и по открытой воде. Тэтч мог бы использовать его как оружие против пиратов. Но на борту были десятки пиратов, и одного оружия на всех не хватило бы.

Он мог бы выпить его сам. Подумал, что это было бы своего рода спасением.

Тэтчу и в голову не приходило предложить пиратам эту смесь в качестве лекарства.

Он часами стоял на кухне, бесцельно помешивая варево и наблюдая, как оно становится всё темнее и темнее, а его волшебные цвета превращаются в мутно-коричневые. В конце концов оно превратилось в густую, чёрную, похожую на смолу субстанцию, которая не отражала свет и казалась пустотой, когда Тэтч смотрел на неё.

Тонкая серая дымка постепенно начала заполнять комнату, и Тэтч прекрасно это осознавал. Он уже чувствовал себя заметно хуже, чем раньше. Он подумал, что это один из способов установить для себя временные рамки: либо он решит, что делать с отваром, либо сначала надышится ядовитыми парами.

Он услышал доносящиеся сверху приглушённые звуки и понял, что пираты, возможно, с кем-то сражаются. Такое случалось время от времени. Но обычно это были другие пираты, и он сомневался, что это были морские пехотинцы, а ни одно гражданское судно не осмелилось бы приблизиться к такому очевидному пиратскому кораблю. А если это были пираты... то ничего нового, не так ли?

В конце концов Тэтч услышал шаги, приближающиеся к комнате, и чей-то кашель от вдыхания дыма, который теперь стал настолько густым, что превратился в тёмный смог, из-за которого было трудно разглядеть собственные руки (а может, это было действие яда, который он принял).

Раздался скрип — двери камеры открывались.

Тэтч едва мог соображать, но за долю секунды принял решение. Он не знал, какими будут последствия, но чувствовал, что не проживёт достаточно долго, чтобы это выяснить, так что какая разница.

Он схватил горшок и высыпал всё его содержимое на приближающуюся фигуру.

Раздался ЧЁРТ!, а затем...

Тэтч никогда не забудет, что произошло, когда это зелье попало в организм человека.

Но когда он упал, лишившись последних сил, гадая, стоит ли ему испытывать ужас или гордость от того, что он убил кого-то на своём пути, Тэтч увидел, как комната озарилась, а чёрная дымка исчезла, уступив место обжигающему, яркому бирюзовому пламени.

~~

«Вот так я и познакомилась с Марко!» — говорит Тэтч на удивление жизнерадостным голосом, хотя Санджи хочется блевануть.

«Ты его растопила», — бесстрастно произносит Эйс, и в его голосе слышится смесь ужаса и благоговения.

«Конечно, если бы на его месте был кто-то другой, от него, скорее всего, осталась бы лужица человеческой жижи, но даже он не успел дойти до конца», — соглашается Тэтч, сильнее поглаживая Луффи по волосам, как он делал на протяжении всего рассказа. «Хотя мне повезло, что я бросил яд в, возможно, единственного в мире человека, способного к мгновенной регенерации и, вероятно, бессмертному».

«Он что, с ума сошёл? Человек-птица с ананасом. Таять — не самое весёлое занятие», — хмурится Луффи. Она, признаться, проспала большую часть истории, но проснулась, когда руки Тэтча в её волосах стали сжиматься сильнее и настойчивее. Она довольно тычется носом в его бедро, больше интересуясь тем, всё ли в порядке с Тэтчем, чем его ответом, и мурлычет, когда он сгибает пальцы, чтобы почесать её.

«Ну да, он немного злился, но он хороший парень и уже тогда был заботливым, поэтому он привёл меня к Поупу. И хотя на это ушло время, теперь мы лучшие друзья и останемся ими на долгие годы! Подумать только».

Дьюс качал головой. «Я до сих пор не могу поверить, что эта глупая команда хотела убить Попса с помощью яда и была настолько безрассудна, что вторглась на его территорию, даже не подготовившись».

«Ну, не то чтобы они могли победить в прямом бою, и, честно говоря, в те времена Четыре Императора ещё не были так влиятельны, а территории в Новом Свете были гораздо менее упорядоченными, чем сейчас», — пожал плечами Тэтч. «По крайней мере, это был творческий подход, пусть и плохо продуманный, в отличие от способов некоторых людей бросить вызов Поупу». Эйс неловко ёрзает, а Дьюс фыркает.

«Ты...» Санджи наконец-то приходит в себя после приступа тошноты, потому что чёрт возьми рассказ Тэтча действительно был не из приятных, особенно с точки зрения повара. «Ты не против сражаться и убивать людей?» Он смотрит на мечи, прикреплённые к поясу Тэтча, и вспоминает, как сам настаивал на том, чтобы никогда не использовать руки в бою.

«Ну, я бы предпочёл этого не делать, как и любой другой. Но я не против драться, и как только Попс удочерил меня, я захотел научиться защищать себя». Тэтч смеётся, и в его смехе слышится горечь, из-за чего Луффи поднимает взгляд. «Харута на самом деле предложил мне использовать яд, если бы я знал, как его приготовить, чтобы он мог почти наверняка сразить Феникса, и, ну... я отказался». Возможно, за это его выбросили за борт, но он это заслужил. Я сказал им, что хорошо обращаюсь с ножами, и Виста помог мне выработать собственный стиль.

Затем разговор продолжается, другие члены команды задают вопросы, но Санджи как будто не слышит их. Он думал, что тошнота прошла, но она вернулась. Его заставляют варить яд, а в пищу предлагают только вредные продукты... чёрт. Даже Джадж так не делал...

Затем он чувствует, как что-то обвивается вокруг него. Санджи смотрит вниз и понимает, что Луффи обернула свой хвост вокруг него так, что её лопасти загибаются ему за спину, надёжно удерживая его, в то время как она продолжает тереться о ногу Тэтча, чтобы привлечь его внимание.

«Каким же слабым он, должно быть, себя чувствует, — думает Санджи, — раз ему сейчас нужно утешение капитана». Но это помогает, и он постепенно расслабляется.

В конце концов остальные понимают, что история закончилась, и возвращаются к своим обычным делам, оставляя Тэтча, Санджи и спящего Луффи, свернувшегося калачиком у них на коленях.

«Что ж, думаю, это объясняет, чем закончилось путешествие вундеркинда», — говорит Санджи, протягивая руку к Тэтчу, чтобы погладить Луффи по волосам, и улыбается, когда она радостно мычит.

Тэтч издает тихий звук, который можно расценить как несогласие. «Ну да, в итоге я присоединился к пиратам Белоуса и так и не вернулся в родной город. Все думали, что я погиб, и для меня жизнь на «Моби» была лучше, чем в любом ресторане, потому что я мог кормить своих братьев и путешествовать, по крайней мере, туда, куда ходит «Моби», а это само по себе уже приключение». Но, думаю, ты прав в том, что с моей поддержкой в виде территории и целой армии... это уже не совсем то же самое приключение — в нём нет той искры неизведанного.

Тэтч поднимает взгляд, и когда его глаза скользят по маленькому кораблю и разбросанной по нему команде, на его лице появляется улыбка. «Но, думаю, в каком-то смысле я сейчас этим и занимаюсь, не так ли? Может, я больше и не вундеркинд, но то, что я путешествую с вами, ребята, возвращаюсь на Гранд-Лайн... это как будто снова то самое путешествие».

Санджи моргает.

«Конец этого путешествия... может быть, ты сейчас путешествуешь со мной». Тэтч подмигивает.

Санджи фыркает. «Это так банально», — говорит он, но на самом деле он не это имел в виду, потому что не может отрицать, что при этой мысли у него начинает кружиться голова.

Потому что в каждом взрослом человеке, под слоями прожитых лет, всё ещё живёт ребёнок, который жаждет несбыточных мечтаний из далёкого прошлого.

Наступает тишина, а затем оба повара беззаботно и по-мальчишески смеются.

И вот их путешествие продолжается.
______________________________________

4545, слов