12. Клэр

Клэр проснулась от мягкого воркования голубей и далекого гула пробуждающегося к жизни Парижа за стенами собора. Утренний свет просачивался сквозь узкое окно, окрашивая комнату в золото.

Тяжелая рука лежала поперек ее груди, теплая и защищающая, но не сковывающая. Она медленно повернула голову и увидела Мирелу, крепко спящую рядом с ней. Ее рыжие волосы спадали запутанной завесой на лицо, скрывая ее черты.

Это не годилось.

Клэр осторожно убрала пряди, ее пальцы проследили мягкий изгиб ее щеки. Она хотела видеть ее. Запомнить ее лицо, каждую веснушку, каждый шрам. Позже она подшутит над ней, предложив подстричь волосы покороче, чтобы она всегда могла любоваться ею без помех.

А пока она просто смотрела, как она дышит. Это приносило утешение, которого Клэр никогда не знала. Покой, от которого внешний мир исчезал.

Шрамы и все остальное, Мирела была красива. Это было не только ее лицо или тело, но и сдержанная, тихая сила, теперь распускающаяся. И Клэр, к своему удивлению, находила радость в том, что помогала ей это открыть.

Слабая мелодия снаружи вернула ее к реальности. Ее рука все еще нежно лежала на щеке Мирелы, поглаживая, пока Мирела не зашевелилась и не издала тихий стон.

— Доброе утро, — прошептала Клэр, улыбаясь и наклоняясь ближе. — Ты хорошо спала? Я не заняла слишком много места?

Мирела ухмыльнулась, приоткрыв глаза, а затем перевернулась на спину и вытянула руки над головой.

— Я сочту это за «да», — поддразнила Клэр.

— Лучше, чем я ожидала, — пробормотала Мирела. Ее голос был хриплым со сна, когда она взяла лицо Клэр в ладони и притянула ее для медленного поцелуя. Затем Мирела внезапно замерла, ее глаза широко распахнулись. — Колокола! — ахнула она. — Мне нужно звонить в колокола!

Клэр моргнула, удивленная, пока Мирела в спешке искала свою одежду. Она быстро оделась, натянув блузку, и бросилась к лестнице.

— Я сейчас вернусь! — крикнула она через плечо, ее голос эхом разнесся по каменному проходу, когда она исчезла.

Клэр посидела там мгновение, тихо улыбаясь, прислушиваясь к тому, как шаги Мирелы затихают вдалеке, пока звук первого колокола не разнесся по утреннему воздуху.

Колокола зазвонили снова, громко и ясно. Клэр начала одеваться, собирая то немногое, что у нее было. Звуки Парижа доносились с музыкой, смехом, голосами, перекрывающими друг друга. Сегодня, в день Праздника Дураков, город казался более живым, чем когда-либо. Ей хотелось быть там, среди всего этого. Ее родители никогда не позволяли ей даже близко подходить к фестивалям.

Дверь внезапно открылась. Мирела проскользнула внутрь, быстро закрыв ее за собой, как будто защищая что-то драгоценное. Ее улыбка озарила маленькую комнату, и на мгновение Клэр забыла обо всем остальном.

— Ты голодна? — спросила Мирела, коснувшись ее талии и оглядываясь вокруг. — У меня не так много, чтобы предложить, — застенчиво сказала Мирела. — Еды или чего-то еще... я могла бы...

— Ты пойдешь со мной? — с надеждой в голосе прервала Клэр. — На улицу? Сегодня Праздник Дураков. Мы могли бы там что-нибудь поесть.

Мирела замерла. Ее взгляд скользнул к узкому окну, куда лился солнечный свет. Ее губы сжались в тонкую линию, когда она сделала дрожащий вдох. 

— Я...

— Я буду охранять тебя, — быстро сказала Клэр. — Вчера ты выходила, и...

— Это была ночь, — прошептала Мирела. — На улице были люди, но не так много...

— Да! Но ты уже видела, как это бывает. — Клэр взяла ее за руки, ободряюще сжав их. — Давай попробуем днем, Мирела. Пожалуйста. Я обещаю, это не так страшно.

Мирела глубоко вздохнула и покачала головой. 

— Феррон... Он...

— Феррон не решает, что безопасно.

— Но они увидят меня, — пробормотала Мирела, пытаясь мягко высвободиться.

Клэр не отпустила. Она держалась крепко, но нежно, встречая ее взгляд. Она не торопила ее. Она просто ждала — зная, что если Мирела решит остаться, она попробует снова завтра и на следующий день, пока страх не перестанет побеждать.

Наконец Мирела выдохнула, ее плечи расслабились. 

— Хорошо, — сказала она наконец. — Пока я с тобой, я не думаю, что может случиться что-то плохое.

— Да! — Клэр взвизгнула, и от облегчение у нее вырвался смешок, когда она обняла Мирелу и быстро поцеловала ее в губы. — Тебе будет спокойнее, если ты немного прикроешься? Это поможет тебе чувствовать себя в безопасности?

Мирела кивнула, ее улыбка была маленькой, но уверенной. 

— Да. Намного.

— Хорошо, тогда! — сказала Клэр, ища свое пальто среди вещей, которые она принесла из монастыря. Найдя его, она накинула его на плечи Мирелы, поправив так, чтобы капюшон скрывал большую часть ее лица. Пальто было большим на Клэр; оно всегда поглощало ее фигуру, но на Миреле оно сидело идеально.

— Вот, — мягко сказала она. — Теперь ты выглядишь загадочно, никто и не подумает дважды.

Руки Мирелы нерешительно коснулись краев пальто.

— Я выгляжу нелепо, — пробормотала она, хотя легкая улыбка тронула ее губы.

Сердце Клэр согрелось. 

— Нелепо красиво, — нежно поддразнила она, застегивая пряжку у ворота. — И в безопасности. Это главное.

Мирела повернулась к окну. Она смотрела на него так, будто сам свет был опасен. 

— Что, если это будет слишком много? — прошептала она.

— Тогда мы вернемся, — сразу пообещала Клэр. — Как только ты скажешь, мы развернемся. Я клянусь.

Какое-то время Мирела просто смотрела на нее. Клэр не отводила взгляда, смотрела прямо и открыто, надеясь, что Мирела поймет, что она имеет в виду, без лишних слов: в ее словах не было жалости, только непреодолимое желание, чтобы Мирела узнала больше о мире за пределами собора.

Мирела кивнула один раз. 

— Хорошо.

Облегчение и гордость наполнили грудь Клэр. Она взяла Мирелу за руку, снова поражаясь тому, как маленькая ее собственная рука выглядела в этой сильной, изуродованной ладони.

— Готова?

Дыхание Мирелы слегка дрогнуло. 

— Да.

— Тогда пошли.

Они начали спускаться по винтовой лестнице. Клэр шла впереди, оглядываясь через каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что Мирела все еще рядом. С каждым поворотом звуки музыки, смеха и ритмичного стука колес экипажей по булыжной мостовой становились громче.

У больших дверей собора Мирела замерла. Свет лился через открытый дверной проем, касаясь ее капюшона, ее рук, краев рукавов. Клэр почти физически чувствовала напряжение, исходящее от нее, смешанное с любопытством и страхом.

Она мягко сжала ее руку. 

— Дыши, — прошептала она. — Это просто солнце здоровается.

Мирела издала дрожащий смех. 

— Оно очень громкое.

Клэр улыбнулась и коснулась плечом ее плеча. 

— Тогда пусть оно заговорит первым.

Вместе они вышли наружу.

Перед ними раскинулся Париж. На окнах висели фонари, а на ветру трепетали ленты. С рынка доносился аромат теплого хлеба и сладких фруктов. На площади смеялись дети, гонявшиеся друг за другом. Мир был полон жизни и только и ждал, чтобы его познали.

Клэр смотрела, как глаза Мирелы перебегают с лица на лицо. Никто не смотрел. Никто не шептался. Несколько человек улыбнулись проходя мимо, но большинство шли по своим делам, как будто эти двое были просто еще одной частью толпы.

Хватка Мирелы на ее руке усилилась. 

— Они даже не смотрят, — прошептала она, ее голос застрял где-то между изумлением и неверием. — Феррон ошибался, — сказала она, ее верхняя губа дернулась от гнева.

— Я же говорила, — прошептала Клэр. — Мир слишком занят жизнью, чтобы замечать, что делает нас другими.

Мирела повернула лицо к небу, солнечный свет пробрался под капюшон, коснулся ее щеки, подчеркнув ее великолепный бирюзовый глаз. Клэр смотрела, как ее выражение лица смягчилось, улыбка расцвела на ее губах.

— Видишь? — тихо сказала Клэр. — Не так уж и страшно.

Мирела медленно выдохнула, все еще глядя на свет. 

— Нет, — сказала она, закрывая глаза и глубоко вдыхая. Затем она выдохнула и посмотрела на Клэр, ее улыбка не исчезла. — Не с тобой.

Сердце Клэр затрепетало. Она сжала руку Мирелы, и вместе они шагнули дальше в улицы Парижа.

*** Мирела

Желудок Мирелы был на грани того, чтобы вывернуться наизнанку. Напряжение тяжелым грузом давило на грудь, было таким жарким и мучительным, что ей казалось, будто ее вот-вот стошнит. Она надеялась, что Клэр не заметила, как влажны ее ладони. Если она и заметила, то была достаточно любезна, чтобы ничего не говорить, и Мирела была благодарна за это.

Вокруг кипела жизнь. Смех, музыка, стук колес и копыт. Солнце припекало. Пальто не помогало, так как оно задерживало тепло на коже. Но она предпочла бы вспотеть под ним, чем предстать перед миром обнаженной. Позже она его снимет... когда наберется храбрости. А пока она спрячется.

Они проходили мимо рядов торговцев, их прилавки ломились от ярких цветов спелых фруктов, одежды всех оттенков и запаха жареного мяса, от которого у нее потекли слюнки, несмотря на нервы. Феррон иногда приносил ей мясо, но его было не так много, по крайней мере, недостаточно, чтобы утолить голод. Хлеб и сыр обычно ее устраивали. Но теперь, когда она была снаружи, глядя на шипящее жареное мясо перед собой, ее желудок снова скрутило, не от тревоги, а от голода. Торговец отрезал кусок прямо с вертела, и прежде чем Мирела успела возразить, Клэр уже заплатила за порцию.

Инстинкт Мирелы был отказаться. У нее не было ничего, чтобы предложить взамен, но Клэр вложила еду в ее руки.

— Ешь, — просто сказала она. — Я не принимаю отказы.

Мирела посмотрела на свои руки. Она колебалась, но в конце концов откусила кусочек. Мясо было с дымком и нежное, сок приятно согревал язык. Она зажмурилась, наслаждаясь вкусом. Это было совсем не похоже на то, что когда-то давал ей Феррон. Когда она снова посмотрела на Клэр, та уже наблюдала за ней с самодовольной ухмылкой.

— Ты пялишься, — сказала Мирела, наполовину застенчиво, наполовину поддразнивая.

— Мне нравится смотреть, как ты открываешь для себя что-то новое, — ответила Клэр, склонив голову набок и не переставая улыбаться. — У тебя это выглядит... — она отвернулась, пытаясь скрыть выражение лица, но Мирела заметила, что её щёки покраснели. — Священно.

Мирела усмехнулась и закатила глаза, хотя сердце у неё екнуло.

— Это просто еда, Клэр.

— Не для тебя, — ее улыбка смягчилась. — И в этом ее особенность.

Прежде чем Мирела успела придумать ответ, Клэр протянула ей маленький пирожок, корочка которого была золотистой и блестела от сахара и пахла яблоками. Мирела взяла его осторожно, как будто боялась, что он рассыплется в руках.

— Клэр, это слишком...

— Мне дали его бесплатно.

Мирела приподняла бровь, затем прищурилась на Клэр.

— У меня есть свое обаяние. Теперь ешь, — сказала Клэр, поднося руку Мирелы к ее груди.

Глубоко вздохнув, Мирела решила, что отплатит Клэр за это позже. Она откусила пирожок и ахнула. 

— Он сладкий, — пробормотала она, изумленная.

Теперь она хотела этого. Пробовать. Учиться. Видеть мир своими глазами, а не сквозь щели собора. И она хотела делать это рядом с Клэр.

Проглотив, она причмокнула языком во рту и повернулась к Клэр. 

— Очень, очень сладкий...

Клэр рассмеялась, восхищенная. 

— Не любишь сладкое?

Мирела сморщила нос и покачала головой. 

— Не думаю.

— Хорошо! Тогда я принесу нам еще мяса. Как насчет этого?

Клэр исчезла, прежде чем она успела остановить ее. Мирела бросилась сквозь толпу к ней, доедая остатки пирожка. Рядом с ней Клэр рассматривала улицы, когда музыка стала громче.

— Идем, — сказала Клэр, беря Мирелу за руку и потянув ее к музыке.

Звук становился громче с каждым шагом. Она могла различить звон бубнов и бой барабанов. Когда они повернули за угол, Мирела увидела их: группу путешественников, собравшихся вокруг ярко раскрашенного фургона, его деревянные борта были вырезаны замысловатыми узорами и драпированы разноцветными тканями. Некоторые играли на скрипках и барабанах, другие хлопали в ладоши, пока пожилой мужчина пел хрипловатым голосом. Несколько детей носились между танцорами, смеясь, в то время как рядом женщины продавали вышитые шарфы, браслеты и самодельные инструменты.

Глаза Клэр расширились, губы приоткрылись от изумления.

— Я знаю их! — внезапно сказала она, едва сдерживая волнение. — Они приходили недалеко от моей деревни, у фермы. Они хорошие люди, — ее голос смягчился на последнем слове. — Мои родители так не думали, но они были добры ко мне...

Клэр сглотнула, и прежде чем Мирела успела спросить, что случилось, Клэр захлопала в такт ритму.

Группа молодых танцоров вышла на площадь, их юбки развевались с каждым поворотом. Мирела, однако, не могла отвести взгляд от Клэр. Что-то ныло внутри Клэр, и она не могла понять, что именно. Как будто ее разум все еще колебался, позволяя ей быть свободной.

Мирела почувствовала толчок в груди.

Клэр принадлежала такому свету. Она принадлежала смеху, движению, музыке, которая разрушала все стены, которые Мирела когда-либо знала. Как она могла не вернуть это ей?

Не говоря ни слова, Мирела шагнула ближе, ее руки нашли талию Клэр. Клэр едва успела ахнуть, как Мирела игриво подтолкнула ее, отправив кружиться в круг танцоров.

На мгновение Клэр замерла. Затем одна женщина схватила ее за руки и втянула внутрь, дважды прокрутив, прежде чем смех Клэр разнесся в воздухе. Ее юбка развевалась, ее вороновые волосы ловили свет, и ее радость выплескивалась на площадь.

Мирела не могла отвести взгляд. Каждый смех, каждое движение, каждая вспышка ее улыбки поражали ее как откровение.

Это... Вот как выглядела свобода.

Ее горло сжалось. Она хотела сохранить это счастье, защитить его, быть той, кто будет дарить его ей снова и снова.

Когда музыка нарастала, Мирела почувствовала, как что-то глубоко внутри нее успокоилось. Она посмотрела на Клэр, такую сияющую, дикую, живую...

Клэр не заслуживала быть запертой в монастыре. Она не заслуживала жить в колокольне. Она заслуживала жить свободно, тепло и под солнцем. Где-то, где она могла бы танцевать, петь и делать все, что пожелает...

Мирела приняла решение прямо там.

Они не могли оставаться. Не здесь. Не в тени Нотр-Дама. Она соберет то немногое, что у нее есть, в последний раз позвонит в колокола и уйдет.

Никакого монастыря. Никакого Феррона. Никакого собора.

Только они, где-то далеко. Где-то, где мир не сможет их найти.

Затем, внезапно, Клэр потянулась к ней.

Мирела шагнула вперед, когда Клэр втянула ее в круг, и на мгновение она не двигалась. Она пыталась понять ритм, куда должны идти ее ноги. Но затем Клэр взяла ее за руки и закружила, и что-то внутри нее разорвалось.

Смех Клэр удивил ее, когда она сжала ее руку и снова закружила, и весь остальной мир исчез.

Музыка затихла, путешественники исчезли, запах мяса, фруктов и сладостей — все растворилось в воздухе.

Остались лишь тепло руки Клэр в ее руке и жгучее осознание в груди, что именно здесь ее место.