8. Мирела

Мирела смотрела на свою изуродованную руку, прямо туда, где мгновение назад была рука Клэр. Она не ушла. Она не двигалась.

Она тихо прислушивалась к звуку открывающихся и закрывающихся церковных дверей. Ее сердце бешено колотилось, разум боролся с отчаянной потребностью развернуться и побежать за ней.

Клэр не сказала ни слова лжи. Она была пленницей милосердия Феррона. Но могла ли она осмелиться признать это? Могла ли она рискнуть потерять единственное, что знала как дом?

Она сглотнула, коснувшись того места, где была теплая рука Клэр, наслаждаясь угасающим ощущением мгновение, прежде чем повернуться к двери, которая не была полностью закрыта. Она висела приоткрытой. Она не слышала ни неподвижности церкви, ни жизни снаружи.

Ее челюсть сжалась, когда она прищурилась на тонкую полоску уличного света в проеме. Ее сердце билось так громко, что она слышала его внутри головы. Ее уши горели, пальцы дрожали. Она встала со скамьи, ее взгляд был прикован к дверям, к миру, который она видела только с башни.

Она запомнила эти улицы за эти годы. Она наблюдала за оживленными рынками, фонарями, тихим холодом ночи. И все же, все это было так незнакомо ей.

Все, что ей нужно было сделать, это открыть двери пошире и выйти.

Вот и все. И все же страх сдерживал ее.

Неподвижно, она смотрела на двери, ее разум кричал ей подняться наверх, спрятаться и забыть об этой глупости.

И все же она сделала шаг вперед. Затем еще один. И еще один.

Ее дрожащие руки сжали край двери. Ее дыхание было поверхностным, едва достигая легких. В тот момент, когда она толкнула ее, холодный ночной воздух ударил ей в лицо. У нее не было секунды, чтобы осознать, что она находится снаружи собора, потому что, как только ее нога переступила порог, пронзительный крик разорвал темноту.

Она слишком хорошо знала этот голос.

Клэр.

Мирела выбежала за двери, сбегая по ступеням собора. Жар хлынул по ее телу, покалывая каждую его часть, поглощая ее, пока она лихорадочно искала источник звука.

Ее ноги подкосились, когда она выбежала на улицу, глаза широко раскрыты, игнорируя удивленные взгляды прохожих. Еще один крик. Она повернула направо, заметив движение теней в темном переулке.

Она еще не могла разглядеть их, но звук был безошибочно голосом Клэр.

Ее ноги двинулись прежде, чем она успела подумать. Она побежала, боль в мышцах была ничем по сравнению с огнем в груди. Когда она достигла переулка, она увидела темные волосы, грязное одеяние, двух мужчин, нависших над ней.

Над ней, Клэр.

Ее Клэр.

Никто не прикоснется к ней. Пока Мирела дышит. Даже Феррон не посмеет.

Мирела ударила ладонями в спину одного мужчины, схватив его за рубашку и дернув, чтобы оттащить от Клэр. Она издала хриплый крик, затем повернулась, чтобы схватить другого за плечо, врезав кулаком в его челюсть.

Боль пронзила ее запястье и руку, но она не остановилась. Она пнула упавшего мужчину в ребра, прежде чем чья-то рука обхватила ее шею, оттаскивая назад. Она боролась, извиваясь, пока не вцепилась зубами в руку, сдерживающую ее. Мужчина завыл и оттолкнул ее, но не раньше, чем нанес удар по ее изуродованной щеке.

На мгновение все потемнело, кроме белых точек, мелькающих перед глазами. Она коснулась лица и почувствовала влагу. Кровь.

Она зашипела от боли, когда мужчина схватил ее за волосы, поднимая на ноги. Прежде чем он успел ударить снова, она с силой ударила его коленом в пах. Он застонал и сразу отпустил ее. Она схватила его за голову, ударила лицом о землю раз, затем два, пока он не перестал двигаться.

Ее грудь вздымалась, костяшки пальцев пульсировали. Ее дыхание было прерывистым и неровным.

Второй мужчина не стал ждать; он развернулся и побежал.

Мирела резко выдохнула, снова коснувшись щеки. Она саднила. Ее висок пульсировал. Она повернулась от легкого прикосновения к спине, готовая снова ударить, пока не столкнулась лицом к лицу с встревоженными изумрудными глазами.

— Клэр, — прошептала она, вставая, возвышаясь над ней.

С широкими испуганными глазами и дрожащими руками Клэр оттащила ее от тела на земле и завела в другой узкий переулок.

Клэр схватила запястья Мирелы дрожащими пальцами и отвела ее руки от лица.

— Ты в порядке?

Мирела нахмурилась.

— Это я должна спрашивать тебя. Что случилось? Что они делали?

Клэр покачала головой и сглотнула.

— Они пытались меня ограбить. Сначала пришел один, потом другой. Они спрашивали, есть ли у меня что-то при себе, и когда поняли, что нет... — ее голос сорвался. Она посмотрела на лицо Мирелы, ее глаза сузились на определенном месте. Рыдание вырвалось из нее, когда она бросилась к Миреле, обхватив ее за талию и прижимаясь лицом к ее плечу.

Мирела замерла, ее ноющие руки не могли двигаться, когда она смотрела на Клэр. Она видела только макушку ее головы, пока другая женщина прижималась к ней. Тепло ее тела, прижавшегося так близко, было... неземным. Она никогда не представляла, что почувствует ее так близко, тем более в объятиях.

Проглотив внезапное желание разрыдаться, Мирела медленно обвила руками плечи Клэр и прижалась невредимой щекой к макушке ее головы, прижимая ее к себе. Они ничего не говорили, просто держали друг друга.

Клэр первой отстранилась. Мирела чуть не потянулась к ней снова, отчаянно желая удержать, задержаться в этом хрупком тепле, которого она была лишена годами. Но прежде чем она успела, Клэр схватила ее за запястье и мягко потянула.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала она, выводя ее из переулка и на другую улицу.

Мирела огляделась, у нее перехватило дыхание. Лавки закрывались, фонари тускнели, люди тихо шли к своим домам. Никто не смотрел на них. Никто не шептался.

Один мужчина поклонился, когда они проходили мимо. Женщина с ребенком на руках задела плечо Мирелы, быстро улыбнулась, извинилась и пошла дальше.

Никто не смотрел на нее с отвращением. Никто не отшатнулся. Всем было все равно. Ни один человек не отнесся к ней так, как Феррон всегда предупреждал. Ее грудь сжалась от желания закричать, но Клэр касалась ее и держала за руку, сейчас в этом не было нужды.

Клэр остановилась перед большой деревянной дверью, толкнула ее и вошла внутрь, прежде чем обернуться. 

— Идем, — выдохнула она.

Мирела колебалась лишь мгновение, прежде чем последовать за ней. Как только она вошла, Клэр закрыла за ними дверь и провела ее через узкий коридор, пока они не достигли маленькой, тускло освещенной умывальной комнаты. Воздух пах мылом и влажным камнем. В одном углу стоял деревянный таз, рядом кувшин, а на стене криво висело зеркало с треснувшей серединой.

— Садись, — прошептала Клэр, указывая на табурет рядом с тазом.

Мирела подчинилась. Ее тело ныло, щека пульсировала, и она понятия не имела, где они. Но она была с Клэр, и она не позволит ничему случиться с ней, поэтому она села без протеста, деревянный табурет скрипнул под ее весом.

Клэр взглянула на нее и мягко улыбнулась.

— Ты выше, чем я думала.

Мирела издала что-то среднее между смехом и вздохом. 

— Я бы не знала. Я не бываю рядом с большим количеством людей.

— Верно, — пробормотала Клэр.

Она чиркнула спичкой, зажигая одну свечу, затем другую. Мерцающий свет окрасил каменные стены в золото. Сердце Мирелы бешено забилось, когда свет достиг лица Клэр, показывая ее темные распущенные волосы и глаза, сверкающие, как изумрудное стекло.

Когда Клэр снова повернулась к ней, она протянула руку, кончиками пальцев касаясь щеки Мирелы. Прикосновение было таким нежным, что Мирела чуть не вздрогнула. Пальцы Клэр замерли над раной, куда пришелся удар.

На мгновение Мирела почувствовала себя совершенно обнаженной и беззащитной под этим взглядом. Стыд пополз по позвоночнику, и она начала отстраняться, но рука Клэр удержала ее.

— Не надо, — прошептала Клэр. — Позволь мне увидеть тебя.

Мирела замерла, ее дыхание стало поверхностным. Она посмотрела в эти зеленые глаза, и мир сузился, пока не осталось ничего, кроме звука их дыхания.

Ее сердце замерло. Облегчение захлестнуло ее, потому что Клэр была в безопасности, потому что она была здесь, потому что каким-то образом, с ней рядом, внешний мир больше не казался опасным.

Рука Клэр снова двинулась, убирая прядь рыжих волос с лица Мирелы. Ее взгляд смягчился, когда она изучала каждый шрам, каждую тень. Затем она повернулась, взяла тряпку рядом с тазом, окунула ее в прохладную воду и отжала.

— Не двигайся, — дрожащим голосом пробормотала она. Она поджала губы и сузила взгляд на Миреле. — Тебе не следовало идти за мной, — сказала она. — Тебя могли убить.

Мирела издала слабый, прерывистый смех. Ее щека болела, костяшки пальцев горели, но она почти не чувствовала боли. 

— Он коснулся тебя, — просто сказала она.

Клэр замерла. Мирела увидела это по тому, как ее руки дрогнули, как ее глаза метнулись к ней. 

— И ты пришла защитить меня, даже когда выгнала меня... снова? — спросила Клэр.

Взгляд Мирелы метнулся от Клэр и снова вернулся к ней. 

— Конечно...

Клэр снова отжала тряпку и осторожно прижала ее к щеке Мирелы. Вода защипала, но ее прикосновение казалось таким правильным на ней, благоговейным, почти молитвенным. Никто никогда не прикасался к Миреле так. Свет свечи колебался на стенах, окутывая их. Их тени наклонялись друг к другу, одна неотличима от другой.

Когда влажная ткань коснулась ее шрамов, Мирела вздрогнула. 

— Не надо...

Но Клэр не остановилась. Ее движения стали только мягче. 

— Тебе не нужно прятаться от меня, — прошептала она.

Слова глубоко проникли под кожу Мирелы. Как она могла не прятаться? Это было то, чему она научилась в таком юном возрасте, что это стало естественным. Феррон построил всю ее жизнь на фундаменте стыда. Но затем Клэр посмотрела на нее, и Мирела забыла, как говорить.

Взгляд Клэр следовал за каждой линией ее лица, каждой несовершенностью. Ожоговые шрамы на шее и плече, которые Феррон когда-то называл нечестивыми, Клэр смотрела на них так, будто они были... искусством. В ее глазах не было отвращения, только искра благоговения.

— Мирела, — мягко сказала она дрожащим голосом, — ты красива.

Мирела замерла. Слово застряло где-то между неверием и болью. Красива. Оно казалось неправильным в ее устах, чуждым ее ушам.

Она смотрела на Клэр, не в силах отвести взгляд. Свет свечи обрамлял ее лицо, ловя темные пряди ее волос. Ее ресницы отбрасывали изящные тени на щеки. Пальцы Мирелы дернулись от желания снова нарисовать ее, запечатлеть каждую мимолетную деталь. Просто быть здесь, снаружи собора, так близко к ней... это казалось невозможным моментом, который она должна была запечатлеть для потомков.

Она протянула руку, прежде чем смогла остановить себя, и убрала прядь волос за ухо Клэр. Жест был маленьким, почти бессмысленным, но он украл воздух из ее легких. Ее пальцы задержались рядом с ее кожей. А затем она увидела огонек в глазах Клэр, эту тонкую искру, которая была подобна молнии под ее ребрами.

— У тебя длинные ресницы, — пробормотала Мирела, ее голос был тише, чем ей хотелось. — Мне нужно исправить наброски, которые я тебе дала.

Клэр слабо улыбнулась, ее губы изогнулись так, что сердце Мирелы замерло. 

— Или ты можешь рисовать еще и еще.

Ее тон был дразнящим, но ее дыхание перехватило на полуслове. Мирела почувствовала перемену в воздухе. Она видела слабый блеск губ Клэр, плавный изгиб ее шеи, вздымающуюся и опускающуюся грудь.

— Да, — прошептала она, — я могла бы, — ее глаза были прикованы к Клэр.

Клэр была там, смеялась своим тихим, причудливым смехом, смотрела на нее так, будто Мирела была самым драгоценным существом, которое она когда-либо знала. Будто в монастыре не было зеркал, и она не понимала, что именно она была самой красивой, самой совершенной вещью, которая когда-либо переступала порог собора.

Мирела не могла отвести взгляд. Не без того, чтобы не причинить ей боль, и Бог был свидетелем, последнее, чего хотела Мирела, это причинить ей боль, как она сделала несколько мгновений назад. Она хотела, чтобы эта улыбка была вечной. Она хотела просыпаться под нее каждое утро, видеть, как Клэр улыбается ей, будто она была достойна этого.

Тишина, последовавшая за этим, была удушающей.

Руки Мирелы дрожали, застряв между желанием и страхом, гадая, благоразумно ли убрать еще одну прядь волос с лица Клэр и имеет ли она право прикасаться к чему-то такому совершенному.

Прежде чем она успела решить, тепло разлилось по ее изуродованной щеке. Ладонь Клэр лежала там.

Она касалась того места, которого Мирела сама избегала, того места, которое заставляло ее вздрагивать, но Клэр не отстранилась, ее нежная улыбка не дрогнула.

Вместо этого Клэр стерла капли воды, собравшиеся на ее коже, нежно и неторопливо, и только тогда Мирела поняла, что плачет.

Почему она плакала?

Она мечтала об этом, о том, чтобы Клэр была так близко, в пределах досягаемости, достаточно близко, чтобы чувствовать ее дыхание... Так почему же ей казалось, что она все портит?

Клэр предлагала ей нежность, а Мирела едва могла дышать под ней, не то что ответить.

Клэр наклонилась вперед и прижалась губами к одному шраму на ее щеке. Мирела замерла. Затем еще один поцелуй, ниже, мягче, задержался у края ее челюсти. Еще один у виска.

Ее дыхание перехватило. Она хотела пошевелиться, спросить, что это, почему это похоже на молитву и грех одновременно, но жар губ Клэр на ее коже заставил ее замолчать.

Когда Клэр наконец отстранилась, ее глаза блестели от эмоций. Ее голос едва нарушил тишину. 

— Ты красива, — сказала она снова.

— Ты это не всерьез.

Клэр дразняще улыбнулась. 

— Я монахиня, — сказала она. — Мне не разрешено лгать.

Что-то внутри Мирелы разорвалось. Ее рука скользнула со щеки Клэр на ее талию, притягивая ее ближе.

Дыхание Клэр дрогнуло, когда она наклонилась вперед, ее взгляд скользил от рта Мирелы к ее глазам и обратно. Мирела не двигалась, боясь испортить то, что должно было произойти, боясь, что Клэр действительно увидит в ней что-то неправильное и убежит. Но вместо этого Клэр наклонилась ближе, ее руки теперь мягко сжимали волосы у основания головы Мирелы, ее дыхание было теплым на ее лице.

Она подвинулась ближе, достаточно близко, чтобы Мирела могла видеть все детали ее лица, ее брови, линию у рта, форму носа, то, как ее веки опустились, прежде чем она подвинулась еще ближе...

— Ты хочешь поцеловать меня?

Мирела не осознавала, что смотрит на рот Клэр, пока вопрос не вернул ее в себя — завороженная тем, как ее губы изгибались и приоткрывались, когда она говорила, их мягким, манящим цветом. Мирела так сильно хотела поцеловать ее, что это физически болело. И все же желание переплеталось со страхом.

Клэр заслуживала грации и уверенности. Она заслуживала кого-то, кто знал, как прикасаться к ней, как целовать ее, как заставить ее чувствовать себя желанной. Не женщину, которая дрожала при мысли о том, что сделает что-то не так.

— Мирела?

— Да, — выпалила она, прежде чем сомнение могло поглотить момент. Ее рука нашла изгиб талии Клэр. — Я хочу. Я хочу поцеловать тебя.

Улыбка Клэр расширилась.

— Тогда чего же ты ждешь?

Мужества. Разрешения. Или она ждала подходящего момента? Мирела не знала. Она знала только, что не может больше ждать.

Она едва заметила, как рука Клэр скользнула в ее волосы, притягивая ее ближе.

— Я тоже хочу поцеловать тебя, — прошептала Клэр, приближаясь к ней, пока их губы не соприкоснулись.