9. Клэр

Клэр наслаждалась теплом губ Мирелы. Они были мягче, чем она когда-либо представляла, пухлые и податливые под исследованием ее собственных. Они дрожали от надежды, не от страха, а от желания. Ее дыхание было теплым, сладким и таким манящим, что Клэр не могла не наклониться к ней, соединяя свой рот с ее ртом.

Мирела сжала ее талию, вырвав у нее мягкий вздох. Клэр отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо. Глаза Мирелы были полуоткрыты, губы приоткрыты, дыхание частым и поверхностным. Когда Мирела смотрела на нее, в ее глазах не было сожаления, только изумление и вспышка потребности.

— Мирела?

— Я... — она покачала головой, словно пытаясь рассеять туман, мешающий ей ясно мыслить. — Я никогда никого не целовала...

Клэр не удивилась; она на самом деле облегченно вздохнула и искренне наслаждалась тем, что была первой у Мирелы.

Руки Мирелы скользнули вверх по ее талии, на ее лице была смесь смущения и разочарования. 

— Прости...

— Не извиняйся, — она снова улыбнулась, ее живот сжался. Она вытерла нижнюю губу Мирелы большим пальцем, прежде чем подвинуться ближе. 

— Делай то, что считаешь правильным.

— Но что, если тебе не понравится?

— Я дам тебе знать, как и ты дашь мне знать, если тебе не понравится то, что делаю я, хорошо?

Мирела энергично кивнула. Клэр наклонилась вперед и снова поцеловала ее, ее руки сжимали рыжие, непослушные волосы, поглощая ее, как благословенное святое вино.

Ее сердце билось громко в груди и голове. Хватка Мирелы на ее талии усилилась, почти до синяков, но Клэр не возражала. Ей нравилось, как она держала ее. Ее хватка была крепкой, заземляющей, как будто если мир рухнет, Мирела будет единственной, кто удержит ее на ногах. Руки Клэр скользнули к ее плечам, чувствуя скрытую под кожей силу, жар, исходящий от ее тела.

Она прижалась сильнее. Тихий вздох, вырвавшийся из их ртов, превратился в стон, когда язык Клэр коснулся ее языка. Губы Мирелы нерешительно приоткрылись, и та углубила поцелуй, пробуя ее на вкус. Из груди Мирелы вырвался восхитительный стон, и Клэр решила, что хочет слышать его снова и снова.

Поцелуй не был идеальным. Он был неуклюжим, голодным, неуверенным, но, Боже... он был таким освобождающим. Мирела пахла вином и жаром, и Клэр решила прямо там, что не может насытиться. Клэр вздрогнула. Она не хотела стонать, но звук вырвался сам собой.

Когда она наконец отстранилась, ее губы покалывало, сердце билось так громко, что отдавалось в ушах. Руки Мирелы теперь цеплялись за ее бедра, как будто отпустить — значило дать ей исчезнуть. Ее глаза были полузакрыты, ресницы дрожали на раскрасневшихся щеках.

Клэр с улыбкой перевела дух. 

— Ты уверена, что никогда никого не целовала? — прошептала она.

Грудь Мирелы вздымалась и опускалась. Она медленно покачала головой, ее голос был едва слышен. 

— Нет.

Большой палец Клэр коснулся уголка ее рта, прослеживая дрожащий изгиб ее губы. 

— Тебе нравится?

Мирела сглотнула, хриплым голосом прошептав:

— Да... но мне нравится еще больше, потому что это ты.

Что-то в груди Клэр разорвалось. Она осторожно коснулась изуродованной кожи на одной стороне лица Мирелы, затем другой стороны, провела большим пальцем по обеим щекам, наблюдая, как другая женщина довольно вздыхает и прижимается к этому нежному прикосновению, как будто всю жизнь жаждала такого внимания. Прежде чем она успела подумать, она наклонилась и снова поцеловала ее.

На этот раз Мирела не колебалась. Она встретила ее на полпути, ее губы были нетерпеливыми, отчаянными, как будто она пыталась узнать все секреты изо рта Клэр.

И Клэр хотела, чтобы она знала все. Она хотела Мирелу, хотела сделать гораздо больше, чем просто поцеловать ее. Отстранившись, Клэр посмотрела на ее шею, и у нее потекли слюнки, когда ее взгляд скользнул ниже, к округлости груди, в вырезе зеленой блузки виднелась ложбинка. Жар разлился по Клэр еще сильнее. Она сглотнула, когда ее хватка на Миреле усилилась, прежде чем ее губы коснулись открытой кожи шеи.

Мирела издала тот восхитительный звук и наклонилась, открывая еще больше кожи для ее голодного рта. Ее изящная шея так и манила Клэр провести по ней языком, попробовать ее на вкус, но это было невозможно прямо сейчас.

Ей хотелось провести ртом по всему телу Мирелы, по скрытой под одеждой коже, ее ногам, животу. Спускались ли ее шрамы на грудь и живот? Доходили ли они до части ее бедер и ног?

Не то чтобы это имело значение; она просто хотела увидеть Мирелу полностью обнаженной, чтобы впитать в себя.

Руки Клэр снова скользнули к ее плечам, чувствуя твердые мышцы под ладонями. Она не осознавала, насколько сильной была Мирела, пока сейчас. Конечно, она сильная, — смутно подумала она; это она звонила в колокола. Эти веревки, этот вес, неудивительно, что ее руки казались высеченными из камня.

Мысль исчезла, когда Мирела притянула ее ближе, и Клэр позволила себе упасть вперед, к ней на колени.

Дыхание Мирелы резко перехватило. Тихий вздох — почти стон — вырвался у нее, и Клэр почувствовала, как он прошел вибрацией по ее груди. Она знала, что им следует остановиться. Каждый инстинкт подсказывал ей, что это слишком много, слишком опасно. Но она не могла. Она не хотела.

Она поцеловала ее снова, глубже, держа лицо Мирелы между ладонями, как будто могла запечатлеть это ощущение навсегда. Внутри у нее все сжалось, тело напряглось, между ног разлилось тепло. Руки Мирелы дрожали у ее бедер, не от страха, а от сдержанности, от усилия не притянуть ее еще ближе.

Клэр прервала поцелуй только для того, чтобы вдохнуть, ее губы касались губ Мирелы, когда она прошептала: 

— Нам нужно...

Звук скрипящего дерева раздался прежде, чем она успела закончить. Дверь со скрипом открылась, и обе женщины замерли.

Вздох нарушил тишину. Сестра Маргарет стояла в дверях, ее рука сжимала четки, глаза широко раскрыты от ужаса.

— Матерь Божья... — прошептала она.

Клэр вскочила на ноги, ее сердце бешено колотилось в горле. 

— Нет—нет! Подожди, Маргарет! — закричала она, шагнув вперед. Она инстинктивно раскинула руки, встав между монахиней и Мирелой. Не из стыда, а для защиты.

Но выражение лица сестры Маргарет исказилось от шока, страха, затем отвращения, прежде чем она развернулась и побежала по коридору, ее шаги эхом разносились по каменному полу.

— Маргарет! — крикнула Клэр, ее голос сорвался.

Она повернулась к Миреле, паника терзала ее грудь. 

— Она расскажет другим. Я... Боже, я не знаю, что делать, — ее дыхание участилось. — Нам нужно уйти... нам нужно идти, но мне некуда идти!

Ее руки дрожали. Клэр не могла вернуться в свой дом; она не вернется! Она скорее будет на улице, чем вернется туда, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Она не могла даже думать о позоре, который они обрушат на нее, если она вернется. Отвращение отца уже терзало ее разум, как и гневный взгляд матери, замешательство брата... Клэр попыталась подавить рыдание, рвущееся из груди. Она покачала головой, выходя из комнаты. Сжимая руки, она пыталась успокоиться, пока кто-то не коснулся ее.

Мирела взяла лицо Клэр в свои мозолистые ладони, заставляя ее встретиться с ней взглядом. Клэр не забыла о ней, но сейчас ей нужно было придумать что-то — что угодно — чтобы обезопасить их обеих.

— Давай вернемся в собор, — мягко сказала Мирела, ее голос был ровным, заземляющим. — Это убежище. Там тебя никто не тронет. Ты можешь спрятаться, пока мы не придумаем, что делать.

Дыхание Клэр было частым и поверхностным, сердце билось так сильно, что болело. 

— Но... — прошептала она. — Что, если...

— С тобой ничего не случится, — твердо сказала Мирела, ее голос прорезал панику. Она наклонилась и нежно прижалась губами к лбу Клэр. — Пока я здесь.

Что-то внутри нее успокоилось от этого. Дрожь в ее руках замедлилась, а боль в груди ослабла. Она кивнула, сглотнув. Она отвела руки Мирелы от своего лица, прежде чем отступить.

— Я встречу тебя снаружи, — сказала она. — Подожди меня.

Мирела кивнула, затем развернулась и выскользнула в ночь. Клэр постояла там лишь секунду, тяжело дыша, затем развернулась и побежала по коридору.

Она ворвалась в комнату, которую делила с другими монахинями, ее сердце бешено колотилось. Эхо ее шагов нарушило тишину монастыря, разбудив других.

— Клэр? — сонно спросил голос из-за одной из дверей. Другая скрипнула. Вопросы преследовали ее по коридору. Полусонные, сбитые с толку голоса спрашивали, что происходит, но она не отвечала. Она схватила пальто отца, свою одежду и вещи, спрятанные под кроватью, и сложила их в простыню, завязав ее в импровизированный узел.

Ее руки замерли, когда взгляд упал на рисунок на столе. Набросок Мирелы. Кто-то, должно быть, рылся, если он оказался на столе рядом с ее кроватью. Она дрожащими руками взяла его и прижала к груди, задержав на мгновение, прежде чем бережно убрать его в складки узла вместе с новыми рисунками, которые Мирела подарила ей в соборе.

Где-то вдалеке раздавались голоса. Послышались шаги, и сестра Маргарет кричала, а голос Матери Беатрис раздался испуганным и резким выкриком. 

— Сестра Клэр! Вернись!

Клэр проигнорировала их. Она побежала. По коридору, мимо дверей, через главный зал, где свечной свет мерцал на стенах. Звук собственного сердцебиения заглушал все остальное.

Когда она достигла тяжелых дверей монастыря, она толкнула их обеими руками, и холодный ночной воздух ворвался внутрь. На краю двора, окутанная лунным светом, стояла Мирела, ожидая ее.

Клэр не оглядывалась, когда побежала к ней.