10. Клэр

Собор был зловеще тих, когда они вернулись. Свечи вдоль коридоров догорели до огарков, их тусклый свет дрожал на холодном камне. Они поднялись по винтовой лестнице, их шаги тихо отдавались эхом по хребту башни, воздух был наполнен шумом крыльев.

Птицы кружили над ними, их воркование пронизывало тишину. Клэр с беспокойством взглянула вверх. 

— Они тебя никогда не беспокоят?

Мирела слабо улыбнулась. 

— Нет. Они стали моими друзьями. Я кормлю их, когда остается хлеб. Я не слишком привязываюсь, так как многие не возвращаются.

— Ты помнишь каждую? — спросила Клэр, нахмурившись.

— Кроме горгулий, — сказала Мирела, — они единственные, кто составляет мне компанию.

Клэр не ответила. Она чувствовала на себе любопытный взгляд Мирелы. Ее здесь не должно быть. Она знала это. Но каким-то образом она не могла заставить себя уйти, если это означало оставить Мирелу одну.

Когда они достигли площадки, Мирела открыла дверь в свою комнату. Внутри пахло пылью, воском и углем. Рисунки покрывали каждую поверхность. Там были птицы, горгульи, силуэт города и она. Мирела явно не сидела без дела.

Клэр замерла. 

— У тебя есть еще рисунки меня, — прошептала она, подходя ближе к одному из набросков, приколотых к стене.

Мирела смущенно отвернулась. 

— Я не могу найти красоту ни в чем другом. Я не думала, что ты будешь против.

Клэр мягко улыбнулась и достала из своего узла сложенную бумагу, которую хранила с той самой первой ночи. 

— Я сохранила первый, который ты мне дала.

Глаза Мирелы расширились. 

— Сохранила?

Она звучала так удивленно, что у Клэр сжалось сердце. Почему бы ей не сохранить его? Этот рисунок был сокровищем, которое она будет лелеять всю оставшуюся жизнь...

— Конечно. Это напоминание о дне нашей встречи, — сказала Клэр, прижимая рисунок к груди.

Мирела ничего не сказала, но ее выражение лица смягчилось. Она коснулась одного из набросков на столе.

— Когда я была моложе, я умоляла Феррона дать мне пастель, карандаши... все, чем можно рисовать. Я была одержима картинами в церкви. Мне тоже хотелось создать что-то красивое, — ее голос дрогнул. — Он думал, что такое создание, как я, никогда не сможет создать ничего красивого, и все же он принес мне материалы...

Мирела перестала постукивать пальцами по одному конкретному рисунку птицы.

— Я дарила ему рисунки... — она пожала плечами. — Это была единственная вещь, которая у меня была... и он брал то, что я делала, но никогда не хранил. Однажды я видела, как он выбросил их на улицу.

Сердце Клэр сжалось. Этот человек был зол. В этом не было никаких сомнений. 

— Если бы я была им, я бы сохранила каждый. Я бы построила целую комнату, полную ими.

Мирела моргнула, удивленная, как будто эта мысль никогда не приходила ей в голову.

Клэр улыбнулась сквозь боль. 

— У нас будет комната, полная ими.

— Клэр...

— Ты необыкновенная, Мирела. Не позволяй никому убеждать тебя в обратном.

Губы Мирелы приоткрылись в безмолвном неверии.

Клэр шагнула ближе, понизив голос. 

— Когда я увидела твои рисунки, я почувствовала, что ты сняла стены вокруг меня. Я чувствовала себя не монахиней и не грешницей. Просто... собой, — она заколебалась, а ее грудь сжалась. — Ты видела меня, Мирела... — прошептала она. — Вот почему я не могу вернуться к ним. В это место.

— В монастырь?

— Монастырь... дом, — Клэр пожала плечами. — Это не имеет значения. Один не колебался, чтобы избавиться от меня. Другой хочет держать меня взаперти.

Мирела внимательно посмотрела на нее. 

— Я бы не избавилась от тебя, — мягко сказала она. — Если бы я могла, я бы держала тебя вечно. Но не в башне и не как пленницу. Не в монастыре. Даже не в Париже.

Горло Клэр сжалось. 

— Ты бы сбежала со мной? В деревню?

Мирела удивленно моргнула. 

— Я никогда ее не видела, — призналась она. — Я бы не знала, какая она.

Сердце Клэр упало на мгновение, думая, что Мирела скажет нет на ее идею, но затем Мирела улыбнулась.

— Но я бы хотела увидеть ее... если бы ты была моим проводником.

Что-то в Клэр сломалось и исцелилось одновременно.

Жить с Мирелой, иметь свой собственный дом где-то в деревне, наполненный их питомцами, цветами, теплом и запахом с любовью приготовленной еды, и быть окруженной теплом солнца вместо того, чтобы прятаться в монастыре или соборе. Только они вдвоем...

Это звучало невозможно, но в то же время прекрасно.

Клэр рассмеялась, отпустив сумку, которую держала, и бросилась к Миреле. Она взяла ее лицо в ладони, притянула ее ниже и поцеловала, прежде чем успела подумать. Мирела напряглась лишь на мгновение, прежде чем ее руки нашли талию Клэр, притягивая ее ближе.

— Я сочту это за согласие, — рассмеялась она, ее сильные руки обвились вокруг Клэр. — Тогда пойдем, — прошептала Мирела в ее губы. — Вместе.

Дыхание Клэр перехватило. Она прижала ладони к животу Мирелы. От ее прикосновения она тихо застонала, и дрожь пробежала по ее телу.

Поцелуй углубился, сначала мягко, затем жадно, затем прерывисто. Пальцы Клэр запутались в чужих волосах, сжимая затылок и внизу живота у нее все сжалось от желания. Это напомнило ей об их незавершенном деле, о потребности попробовать все, что было Мирелой. Мир вокруг них исчез, пока не остался только звук их дыхания. Но затем Мирела внезапно отстранилась, взгляд метнулся к окну.

— Мне нужно звонить в колокола.

Клэр моргнула, ошеломленная. 

— Сейчас?

— Настал час, — Мирела встала, выглядя смущенной. — Ты можешь остаться здесь, я...

— Возьми меня с собой, — сказала Клэр.

Мирела обернулась, удивленная. 

— Ты хочешь посмотреть, как я звоню в колокола?

— Да. Что угодно, — сказала Клэр, задыхаясь. — Я сделаю все, что угодно, лишь бы с тобой.

Мирела тихо фыркнула, отводя взгляд.

— Я мало что знаю... ну, вообще ничего.

Клэр улыбнулась, шагнув вперед, пока их лбы не соприкоснулись. 

— Тогда мы будем учиться вместе. Я буду учить тебя, а ты меня. Но вместе, не поодиночке. Не больше.

Мирела смотрела на нее, ее грудь быстро вздымалась и опускалась. 

— Я... — она заколебалась, затем слабо улыбнулась. — Мне нравится это.

Она взяла Клэр за руку и повела ее на последний пролет лестницы.

Когда они вышли на башню, ночной воздух ударил им в лицо. Город простирался далеко внизу, река блестела, как темное стекло. Голуби разлетелись с выступов, когда они подошли к веревке, свисающей с самого большого колокола. Подумать только, что все эти годы это была связь Мирелы с внешним миром. Что ее единственным утешением был человек, утверждавший, что заботится о ней, пока она проводила свои дни в одиночестве, глядя вниз, как жизнь проходит мимо нее.

Это было несправедливо, ни для кого, особенно для такой, как Мирела.

Пройдя мимо нее, Мирела схватилась за веревку обеими руками и потянула. Огромная бронзовая масса качнулась, и звук, последовавший за этим, был огромным, но чистым и звучным.

Ошеломленная красотой, Клэр прижала руки к ушам. Мышцы на руках Мирелы напрягались с каждым рывком, натягивая зеленую блузку. Ее тело двигалось в ритме, который она, очевидно, освоила давно. Лунный свет окрашивал ее в серебро и тени, пот блестел на ее горле.

Клэр не могла отвести взгляд. Колокол зазвонил снова, звук прокатился по ночи, как гром. Мирела выдохнула, ее дыхание было видно в холодном воздухе. Когда она повернулась, их глаза встретились.

В этом взгляде Клэр почувствовала благоговение, голод, страх и безрассудную, невозможную правду того, кем они уже стали.

*** Мирела

Мирела не могла оторвать взгляда от Клэр. Ее волосы были распущены, дыхание неровное, губы приоткрыты, будто она только что бежала. Она совсем не походила на монахиню, которую Мирела видела в соборе несколько дней назад, и, несмотря на это, для нее она выглядела еще красивее, чем раньше, потому что выглядела настоящей.

Ее рука все еще сжимала толстую веревку колокола, прежде чем она дернула ее в последний раз, слишком сильно, слишком долго. Звон разнесся по ночи, и Мирела даже не остановилась, чтобы подумать, что кто-то, возможно, заметит, что она дернула за веревку слишком много раз.

Она была слишком поглощена созерцанием небесного создания перед собой, создания, которое смотрело на нее с чем-то, что можно было описать только как преданность.

— Клэр, — позвала она, наконец отпуская веревки. Она подошла к Клэр, ее руки дрожали от желания обнять ее так же, как она делала это в монастыре.

Похоже, Клэр думала именно об этом. Как только Мирела встала перед ней, Клэр протянула руку, ее ладонь сжала лицо Мирелы, притягивая ее для поцелуя.

Этот поцелуй был совершенно не похож на предыдущий. Он не был робким и не был целомудренным. Он был голодным.

Ее руки инстинктивно обвились вокруг Клэр, соединяя их рты, нуждаясь в ней ближе, нуждаясь в ее коже. Мирела должна была прикасаться, пробовать на вкус, чувствовать каждый дюйм этой женщины, которая заставила ее чувствовать себя увиденной и в безопасности.

Она легко подняла Клэр, ее тело было легче, чем она думала. Клэр издала тихий вскрик, обхватив руками плечи Мирелы, пока та направлялась к лестнице.

Мирела подавила удивление, когда они начали издавать тихие стоны и задыхаться от смеха, который эхом отражался от каменных стен. Пульс Мирелы бился так сильно, что она едва могла дышать.

Никогда в жизни Мирела не думала, что у нее будет это, человек, подобный Клэр, прикасающийся к ней с нежностью и желанием, которые она видела только тогда, когда смотрела на гибнущих. Она никогда не думала, что на нее будут смотреть с той потребностью, которая горела в глазах Клэр. Эта женщина хотела ее, и все же желание, исходящее от Клэр, не казалось неправильным или греховным, оно казалось правильным.

Когда они достигли ее комнаты, Мирела опустила ее на пол в центре комнаты. Пальцы Клэр исследовали ее руки, плечи, изгиб шеи, и каждое прикосновение казалось освящением. Кожа горела под ее кончиками пальцев; каждое прикосновение кружило ей голову.

Даже когда она отпустила Клэр, она не могла оторвать от нее рук. Их рты снова нашли друг друга, глубже на этот раз, отчаянно, благоговейно. Мирела впитывала ее, обхватывая лицо другой женщины руками, атакуя ее рот и позволяя тому, что казалось правильным, вести ее.

— Я хочу поклоняться тебе, — простонала Мирела.

— Ты была с кем-нибудь раньше? — дрожащим голосом спросила Клэр. Этот вопрос сам по себе был признанием.

Мирела сделала шаг назад, позволяя себе сделать чистый глоток воздуха и вдохнуть что-то другое, кроме пьянящего розового аромата Клэр. Она ни с кем не была, но она видела влюбленных снаружи собора, она видела, как они прятались в темных переулках, думая, что никто их не видит. Она видела, как они поклонялись друг другу. На коленях, целуя тело любимого, пока другой стоял. Она видела это во всех типах пар, и она завидовала их смелости.

Она хотела быть смелой с Клэр, иметь возможность доставить ей удовольствие и вызвать те же звуки, которые она слышала от тех влюбленных на улицах...

Она знала, что не будет лучшей, но она была готова узнать все о Клэр, все, что заставит ее дрожать от желания и нужды.

— Нет. Я ни с кем не была, — наконец ответила Мирела.

Клэр издала прерывистый смех, оттененный неверием. 

— Конечно нет. Зачем я вообще спрашиваю?

Мирела наклонила голову и слабо улыбнулась.

— Я была свидетельницей многих вещей отсюда, Клэр. Я чувствую запахи городской еды, слышу смех и печаль, — она замолчала, ее хватка на Клэр ослабла. — Я видела влюбленных, которые находили укромные уголки, чтобы спрятаться. Грешно для некоторых. Но для меня... — ее взгляд задержался на лице Клэр, на ее губах. — Для меня это всегда выглядело как свобода.

Дыхание Клэр перехватило. 

— Что ты хочешь сказать?

— Я сказала, что хочу поклоняться тебе, Клэр, — Мирела опустилась перед ней на колени, все еще связанная с ней руками, обхватывающими талию Клэр. Она подняла взгляд и задалась вопросом, как небеса могли благословить ее таким божественным созданием.

Но именно Клэр смотрела вниз так, будто она была священной. Будто Мирела была тем, чему нужно поклоняться.

— Моя прекрасная Мирела, — прошептала Клэр, ее руки с нежной заботой обхватили лицо Мирелы, как будто она могла сломаться.

Горло Мирелы сжалось.

— Я, возможно, мало что знаю, но я бы хотела, чтобы ты научила меня, — когда она попыталась отступить, Мирела поймала ее за запястье. — Пожалуйста, Клэр, — мягко сказала она. — Научи меня, как быть близкой к тебе. Как любить тебя своим телом.

Клэр моргнула, уголок ее рта изогнулся в улыбке. 

— Ты хочешь узнать, что такое близость? — она наклонилась ближе, ее дыхание коснулось уха Мирелы. — Что значит... хотеть.

Ее благоговейный взгляд опустился, задерживаясь на изящных изгибов тела Клэр. 

— Я уже знаю, что такое желание, — сказала Мирела, хотя могла лишь догадываться, как выглядит Клэр под монашеским одеянием. Но когда они прижимались друг к другу, она чувствовала, что Клэр это сплошная нежность, укутанная в ткань смирения

— Но то, что я видела, ничего не значит. Я хочу понять, что доставляет удовольствие тебе, — прошептала Мирела, прежде чем потянуть за одеяние, поднимая его достаточно, чтобы показать загорелые, великолепные, полные бедра.

Ей пришлось остановиться, чтобы собраться с мыслями. Все, что она думала о теле Клэр, было ничем по сравнению с тем, что медленно открывалось ей.

Ее рот приоткрылся в неверии того, что скрывала одежда. Она продолжала тянуть, пока не оказалась лицом к лицу с одетым лоном Клэр. Именно так она слышала, что некоторые люди называли самую интимную часть женщины. Взглянув на Клэр, она заметила едва заметный кивок.

Ее руки стали смелее, особенно когда Клэр помогла ей, придерживая одеяние. Клэр хотела этого так же сильно, как и она, и это дало ей достаточно уверенности, чтобы стянуть нижнее белье.

Клэр была богиней среди женщин, и если действительно существовал Бог, она знала, что Он выбрал ее специально для Мирелы, чтобы извиниться за все, через что ей пришлось пройти.

Извинение принято.

Она будет наслаждаться своим подарком столько, сколько позволит ее тело.

Выдохнув на темные завитки, Мирела снова посмотрела вверх. Еще один кивок, на этот раз более восторженный. Не отрывая взгляда от лица Клэр, Мирела прильнула к ней и впилась в нее губами. И когда Клэр тихим и дрожащим голосом выдохнула ее имя, Мирела поняла, что хотела бы слышать этот звук каждый день своей жизни.