5. Мирела

Жалкая и никчемная.

Именно так Мирела чувствовала себя после той встречи.

Она понятия не имела, что Клэр окажется где-то рядом с собором, в такой час и уж точно в ее комнате.

Если бы она знала, она бы хотя бы немного прибралась, сняла наброски со стен, вытерла пыль, возможно...

Когда она увидела там Клэр, рассматривающую ее рисунки, она понятия не имела, что сказать или сделать. А затем все рухнуло, когда она продолжала подходить ближе. Конечно, Клэр была в ужасе, когда она так близко подошла, но... Боже, ей так хотелось рассмотреть детали, которые она не могла разглядеть из своего укрытия на стропилах.

Теперь, когда она увидела ее вблизи, разум Мирелы мог сосредоточиться только на деталях. То, как ее нос едва заметно морщился. Тонкий аромат роз, который цеплялся за ее одежду.

Ее волосы, черные как вороново крыло, мерцали в тусклом свечном свете. Ее смуглая кожа сияла теплом, которого Мирела никогда не видела среди бледных, призрачных сестер, бродивших по церкви. А ее глаза... изумрудно-зеленые, яркие и живые...

Мирела видела картины с ангелами, такие как изображения Марии с золотыми нимбами, святых с опущенными глазами, Дев в небесном свете. Они были прекрасны, да, но их красота была статичной, далекой. Они казались холодными, и Мирела всегда использовала их для практики, не более того. Но красоту Клэр нужно было обрамить; ее нужно было запечатлеть, как те другие картины.

Ни одна нарисованная Дева не могла сравниться с Клэр.

Лежа на соломенной постели, Мирела смотрела на деревянный потолок, прижимая руку к изуродованной стороне лица. Она все еще чувствовала, где задерживался взгляд Клэр. Она всем сердцем хотела верить, что ее взгляд был теплым и неосуждающим.

Но Мирела знала, что Клэр гадала, какой монстр прячется в колокольне. Возможно, она шептала свое отвращение на выходе. Мирела не винила бы ее. Кто мог смотреть на это лицо и не содрогнуться?

Феррон никогда не содрогается.

Мирела нахмурилась, когда эта мысль вторглась в ее разум. Да, он никогда не содрогался. Он взял ее к себе, когда никто другой не хотел. Он заботился о ней. Кормил ее. Защищал.

И все же...

— Она тоже подошла к тебе, Мирела, — прошептала она в темноту. — Она пришла в твою комнату, приняла твой подарок...

Ее горло сжалось.

— Она хотела поговорить с тобой. Ты отослала ее.

— Ее здесь не должно было быть, — прошептала Мирела в ответ. — Никому не разрешено подниматься сюда, кроме меня, — она сглотнула, поворачиваясь на бок. — Ей просто было любопытно, вот и все. Это единственная причина, по которой она пришла, — она вздохнула, сжимая глаза. — Ей понравился рисунок. Поэтому она была вежлива...

Но ее голос дрожал.

В глубине души она знала, что в глазах Клэр было не просто любопытство, а что-то опасно доброе. Мирела резко села, разочарование жгло ее грудь.

Она не хотела, чтобы Клэр уходила. Она хотела снова услышать ее голос, увидеть ее улыбку, даже стоять достаточно близко, чтобы чувствовать ее дыхание. Чтобы увидеть эти изумрудные глаза не сверху, а в нескольких дюймах от себя.

Это был ее шанс наконец обрести друга...

Мирела закрыла лицо руками, и на ее губах появилась улыбка.

Друг. Возможно, она могла бы... научить ее рисовать, звонить в колокола, показать ей, как выглядит Париж с самой вершины башен!

Или она никогда не захочет видеть тебя снова.

Мирела фыркнула, ее взгляд скользнул по наброскам в комнате. Она очень надеялась, что это не так.

***

В течение следующих трех дней тишина поглотила собор.

Мирела сидела на выступе, глядя вниз на неф, надеясь увидеть хор. Монахини так и не пришли. Они заняты, — говорила она себе. Делают... монашеские дела. Но неподвижность грызла ее. Мирела не могла избавиться от ощущения, что она имеет к этому какое-то отношение.

К пятому дню голод и бессонница дали о себе знать. Ее тело дрожало от усталости; желудок был пуст. Когда она наконец погрузилась в сон, ее сны были полны призрачных голосов, пока не остался только один.

Клэр.

Он был таким отчетливым, таким уверенным. Это был ее голос. Но Мирела была так устала, так голодна, что не могла заставить себя встать с постели и пойти взглянуть на Клэр еще раз.

Она заставила свое тело отреагировать. Мирела проснулась с испугом. Тяжелый ночной воздух наполнил ее легкие. Рядом с ее кроватью стояла маленькая корзина, наполненная хлебом и фруктами, и бутылка вина. Ее желудок заурчал, подтверждая, что это реально.

Она села, ошеломленная, и оторвала кусок хлеба. Он был мягким, сладким и свежим. Совершенно непохожим на сухие объедки, которые обычно приносил Феррон. Она порылась глубже, найдя кусок сыра. Ее глаза расширились. Сыр и вино. Феррон никогда не оставлял таких вещей. Что она сделала, чтобы заслужить это?

Она откусила сыр и закрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Впервые за долгое время она чувствовала себя сытой. Она даже слабо улыбнулась, решив, что поблагодарит Феррона позже. Возможно, он был добр сегодня. Какова бы ни была причина, она была рада есть свежий хлеб, вкусный сыр и вино.

Еда помогла ей восстановить силы. Она чувствовала себя сильнее. Сегодня вечером она будет звонить в колокола громче, чем когда-либо!

Глядя на корзину, Мирела взяла бутылку вина и сглотнула. Она откупорила пробку и сделала быстрый глоток. Затем она прищурилась и посмотрела на этикетку. Это было литургическое вино...

Ее желудок сжался.

Было неправильно пить его...

Оглядевшись, убедившись, что она одна, она сделала второй глоток и засунула пробку обратно в горлышко бутылки, прежде чем убрать ее обратно в корзину.

Встав, Мирела потянулась и спустилась из своей комнаты, ее босые ноги бесшумно ступали по камню. Когда она достигла нефа, она остановилась, так как что-то зашевелилось в тенях у дальних скамей.

Было странно видеть посетителей так поздно вечером, но, сфокусировав взгляд, она узнала человека.

Клэр.

Она сидела в темном углу, ее руки сложены, улыбка мягкая и понимающая.

— Добрый вечер, — сказала Клэр, ее голос был шепотом в тишине.

У Мирелы перехватило дыхание.

Клэр была здесь! Она вернулась!

Она шагнула вперед, нерешительно, ее взгляд скользнул по залу. Никого больше. Только они. Было бы безвредно, если бы она села и просто поговорила, верно?

Клэр похлопала по месту рядом с собой. 

— Ты можешь сесть со мной; если хочешь, конечно.

Мирела постояла секунду, решая, благоразумно ли это. Глубоко вздохнув, она села не слишком близко, но достаточно близко, чтобы чувствовать слабое тепло, исходящее от бедра другой женщины. Тишина между ними была одновременно невыносимой и успокаивающей. Не каждый день она сидела рядом с кем-то или даже в присутствии кого-то еще. Когда Феррон приходил навестить ее, он говорил без умолку, никогда не оставляя момента комфортной тишины. Он говорил обо всем и ни о чем, и иногда она должна была признать, что у нее кружилась голова от того, как много он судил всех остальных, но не себя.

— Надеюсь, тебе понравился мой подарок, — наконец сказала Клэр.

Мирела слегка нахмурилась. 

— Подарок?

— Корзина, — пояснила Клэр, улыбаясь и игриво глядя на Мирелу.

Мирела моргнула, осознавая. 

— Это была ты? — спросила она, полностью поворачиваясь к ней.

Клэр кивнула, смущаясь.

— Надеюсь, я не вторглась.

— Ты вторглась, — тихо призналась Мирела, но быстро поправилась: — Но я не возражала.

Клэр выдохнула с облегчением. 

— Хорошо. Мне и так было трудно одолжить вино в монастыре. Ее губы изогнулись в улыбке. — Я бы сказала украсть, но это звучит нечестиво.

Мирела смотрела, завороженная. Звук смеха Клэр эхом разнесся по собору. Инстинктивно она наклонилась ближе, достаточно близко, чтобы уловить блеск зеленых глаз.

— Разве ты не должна быть в своем монастыре?

— Снова прогоняешь меня, Мирела? — Клэр приподняла бровь.

— Нет! Я имею в виду! — Мирела вздохнула и потерла лицо. — Уже довольно поздно.

— Да, знаю, и меня здесь не должно быть, — пробормотала Клэр, опуская взгляд. — Но я волновалась. Ты не появлялась несколько дней.

— Тебя тоже не было... — сказала Мирела, приподнимая бровь.

— Да, но я приходила вчера и не видела тебя.

Мирела сглотнула.

— Я отдыхала.

— Ты в порядке?

— Да, я просто была голодна и устала. Но теперь все хорошо, — теперь, когда Клэр была здесь, она чувствовала себя лучше, сильнее...

Она изучала лицо Клэр, прослеживая каждый изгиб и тень, словно пытаясь запечатлеть его в памяти. Красота Клэр была почти болезненной вблизи. Ее губы казались мягкими и полными, ресницы темными на фоне согретой солнцем кожи. Грудь Мирелы ныла.

Затем она заметила, что взгляд Клэр задержался слишком долго на изуродованной стороне ее лица. Тепло покинуло ее конечности.

Она отодвинулась.

— Клэр, — ее имя дрогнуло на губах Мирелы.

— Прости, что я уставилась, — прошептала Клэр, поднося руку к пространству между ними, ее мизинец почти касался ноги Мирелы. Почти.

— Все в порядке, — пробормотала Мирела, поворачиваясь к алтарю. Тишина сгустилась между ними.

Она чувствовала на себе взгляд Клэр и пыталась не чувствовать дискомфорта. Клэр, казалось, заметила это и отодвинулась достаточно, чтобы дать им обеим пространство.

— Дом Божий — самое безопасное место, правда? — сказала Клэр, издав тихий смешок.

Мирела кивнула. 

— Он безопасен, но ты не звучишь так уверенно в этом утверждении.

Клэр пожала плечами. 

— У меня есть свои причины, — сказала она, вздыхая и поднимая взгляд к высокому потолку собора, ее изумрудные глаза ловили свечной свет. — И все же я решила прийти сюда. Ты решила сесть рядом со мной. Так что, возможно, это не так уж и плохо.

Голос Мирелы был едва слышен. 

— Почему ты здесь на самом деле?

— Я хотела сбежать от храпа других сестер, — мягко сказала Клэр. — А ты? Почему ты говоришь со мной сейчас, когда раньше отослала меня?

— Потому что я испугалась. Никто не ходит в башню, кроме меня, — призналась Мирела.

— Это ты звонишь в колокола, Мирела?

Мирела напряглась от смены темы.

— Да.

— И ты живешь здесь?

Мирела кивнула, глядя теперь на землю.

Клэр подвинулась ближе, ее бедро теперь плотно прижалось к бедру Мирелы. Она задержала дыхание, прикосновение было таким чуждым и новым для нее. Контакт не казался насильственным или злобным. Он был просто... этим. Прикосновением. Нежным, ласковым, связью, которой она никогда не испытывала.

— Почему ты прячешься? — голос Клэр смягчился.

Мирела знала, что должна отстраниться от ее прикосновения, дать себе расстояние, но, Боже, она никогда не чувствовала такой нежности, ни от Феррона, ни от кого-либо еще. Ее взгляд был прикован к тому месту, где их тела соприкасались. Она сглотнула и слегка отодвинулась на дюйм.

— Мирела? — позвала ее Клэр.

Взгляд Мирелы метнулся обратно к ее лицу; оно было близко, и она могла видеть все детали ее черт. Она снова вдохнула и слегка выругалась про себя за это. Она так хорошо пахла, розами и немного лавандой...

— Что? — Мирела наклонила голову в замешательстве.

— Почему ты прячешься в башне?

Мирела нахмурилась.

— Потому что мне так сказали.

Клэр помедлила, затем нежно провела пальцами по правой руке Мирелы. Прикосновение обожгло.

— Это из-за этого?

Мир замер. Мирела резко отшатнулась, пряча изуродованную руку за спиной. Это было слишком, прикосновение, глаза, ее лицо так близко. Слишком , и Мирела понятия не имела, что делать со всеми чувствами, бурлящими в ее груди и внизу живота.

— Тебе нужно уйти, — прошептала она.

— Ты снова выгоняешь меня, Мирела...

— Сейчас же! — Как только слова слетели с ее губ, Мирела испугалась того, как лицо Клэр исказилось от боли и страха.

Клэр не двинулась. Она сидела, вонзая в Мирелу свои зеленые глаза.

И Мирела не могла этого вынести.

— Если ты не уйдешь, — сказала Мирела, вставая, — то уйду я. Спасибо за еду.

Она быстро добралась до лестницы, прежде чем тьма поглотила ее целиком.