shades of mint

Цвет надежды - зелёный. Не удивительный и абсолютно добрый белый, не завораживающий безмятежный синий, а зелёный.
Первое, что Он помнит - зелень глаз, проницательный прищур и чуть трагические морщинки на нижнем веке. Те глаза умели улыбаться, в них Он видел все: закаты и рассветы, рождения и смерти галактик, северные сияния и цвет дешёвого фруктового льда, который так часто любил покупать летом.

Но сейчас Он увидел не их, а нервное мерцание светофора, и поспешил к переходу, остановившись чуть загодя, чтобы брызги грязи из-под колес пролетавших мимо машин не попали на облегавшие стройные ноги брюки. К остановке на противоположной стороне подъехал автобус, отчего Его губы немного дернулись в нервной усмешке, а взгляд упал на наручные часы: точно по расписанию - и абсолютно несвойственно для общественного транспорта. Зажегся зеленый свет, и Он заспешил, огибая лужи, через дорогу, иногда нелепо взмахивая руками, когда случайно поскальзывался на еще не полностью сошедшем снегу. Который раз поскользнувшись, Он схватился за поручень милостиво распахнутой автобусной двери и одним движением скользнул внутрь, оправив шарф.

В салоне было пусто, хотя ничего удивительного в этом не было - Он постоянно ездил на одном из тех рейсов, которые набирают популярность исключительно ближе к лету, когда засыпает город и просыпаются дачники. Рассчитался с кондуктором, уселся на сидение за перегородкой, отделявшей кабину водителя, и начал меланхолично распутывать белые айфоновские наушники - именно благодаря этому занятию Он когда-то постиг дзен.

Солнце светило так ярко, что это немного раздражало: Его глаза были слишком чувствительны к свету и постоянно слезились. Приходилось часто щуриться, а потом вздыхать, потому что начали проступать морщинки, весьма очаровательные, конечно, но морщинки. За окном по проспекту бодро бежали люди, взмахивали руками, шатались, но не падали, и Он, чуть улыбнувшись, поудобнее устроился на сидении - сам-то на время отмучился. За окном кучка младшеклассников с яркими рюкзаками толпилась рядом с выросшим из ниоткуда квест-румом; таких было столь много, что нельзя сосчитать число, также как и доход от бесконечного потока посетителей. Он, кстати, и сам был в одном из таких, но чересчур быстро прошёл его и остался немного разочарован. Прикрыв глаза, молодой человек ехал и слушал песню, которая, пожалуй, точнее всего описывает его жизнь: "Все любят меня!"

Кто бы что ни говорил, а Он даже не пытается быть чем-то большим, чем он есть, но практически каждый, кто хоть раз сталкивался с ним, отмечал, что парень так хорош - хорош во всех отношениях. Начиная от чувства такта и заканчивая тонким ароматом недёшевого парфюма и дикой харизмой, всё в нем удивляло и покоряло людей всех гендеров и возрастных категорий. Природное очарование и неплохие мозги - два инструмента, которыми Он умело и часто пользовался, пробиваясь к вершине социальной пирамиды, но умудряясь оставаться в тени.
"Я знаю только одно:
Меня любят все!"
Несомненно, дорогой, несомненно.

Он спешил на встречу. И, как назло, вот уже как шестую песню автобус стоял на месте, разве что переполз на десяток метров вперёд и замер. Дороги в его городе не отличались особой гладкостью, трафик был большой - все окраины были соединены не капиллярной сеткой дорог, а несколькими двух-трехполосными, которые, к Его высочайшему негодованию, не справлялись с нагрузкой. Над ними висела сизая дымка выхлопов, а лужи после редких дождей - город-то был одним из самых солнечных в стране! - покрывались тончайшей бензиновой плёнкой. Он не любил смотреть на непредсказуемые узоры на воде - там было много зелёного. И, разумеется, сиреневого.

Но пока что на дорогах были колеи грязного льда, через которые не только сложно было перебраться пешеходам, но и некоторым водителям. Они не справлялись с управлением, машины выбрасывало из колеи, случались аварии. Когда удавалось отделаться царапинами, а когда приходилось жертвовать десятки тысяч на ремонт. "Печально, конечно," - Он поджал губы, с прищуром глядя на очередной нервный тик аварийки и две машины со смятыми бамперами, -  "но без этого никак. Без катастроф. Без жертв. Без расплаты."

Вот только Он надеялся, что не придётся платить за когда-то совершённые глупости. Просто потому, что за обаятельную улыбку ему прощали многое, даже слишком. Настолько, что Он разучился платить по счетам.