День двадцать четвертый

Дождь и обильный листопад виновны в моей апатии, маленькая осенняя меланхолия в пределах души одного человека. Я бродил по микрорайону, пиная перед собой камешки, и смотрел на мамочек с детьми, каждый из которых напоминал маленькую радужную торпеду. Они носились по лужам, появившимся после затяжных дождей, гоняли голубей, которые с недовольным курлыканьем срывались с места и, облетев торжественно и высокомерно (хотя маловероятно, что птицы могут быть высокомерными) круг над головами малышей, снова садились на прежнее место, чтобы быть согнанными опять.

Как же знакомо. Одни и те же грабли, та же кнопка на стуле, а я, как голубь, продолжаю лезть туда, где совсем не нужен. Только вот у некоторых птиц мозгов будет побольше, чем у меня: порою они улетают прочь и прячутся под кровлями домов.

А я лезу на рожон снова и снова.

Придурок.